Глава 36.1. Соня. Предложение от матери

— Что будем делать с долгами? — спрашиваю маму, которая находится в депрессии.

После того как Игорь выгнал ее из дома она чернее тучи и не желает вникать в проблемы, которые мы натворили по ее вине.

— Мама, — психую, — ты оглохла? Нужно найти еще два миллиона. Машину удалось пристроить только за три, и то, надеюсь, клиент не соскочит, иначе я сойду с ума, — делюсь с ней. — Чего ты молчишь? Хватит уже страдать по этому придурку Игорю, можно подумать ты его любила.

— Замолчи, — отвечает грубо, но без жизни в голосе. — Я не представляю как теперь отмыться от позора, а вина всему ты. Какого черта раскрывала свой рот в полиции? Где мозги, Соня? Я всегда учила тебя быть хитрее, умнее, молчаливее, но ты… Все больше понимаю, что порода не в меня, а в безмозглого папашку.

— Да Ваня доконал меня! — начинаю оправдываться. — Сколько можно об этой дуре Ксюше ныть и третировать деньгами и доказательствами ее измен? Нормальный бы уже закрыл долг и не устраивал вонь. Именно он разболтал всю информацию, в том числе слив ее Игорю.

— Ох, Соня, — берется мать за голову. — Тут и без Ивана хватает. Это же ты как дура орала, что не беременна! У меня даже нет слов от твоих выходок. Сначала одно, потом второе — кто ж в это поверит? Ощущение, захотела ты действительно на нары. Поверь, Игорь настроен настолько решительно, что не сомневаюсь — без денег у нас будут огромные проблемы, а вернее уже есть.

— Так я и ищу их! А чем занята ты? Оплакиванием своего никчемного брака? Пусть идет нахрен папашка недоделанный.

— Языком ворочать легко, да? — в голосе матери появляется злость. — А я на этого мужчину поставила все. Положила жизнь. Если бы не ваши с Иваном языки, все могло сложиться иначе. Сейчас рыдала бы Ксения, идиотка, которая все годы болталась под ногами, а не мы. Что теперь прикажешь делать? Игорь был нашим гарантом на хорошую жизнь и безбедную старость. Да и… полюбила я его, — мать закрывает руками лицо.

— Ма-а-ам, ты чего? — подхожу к ней в растерянности.

Вот уж не думала, что у моей родительницы реальные чувства к Игорю. Почему-то была уверена, что она просто пользуется теми благами, которые дает ей отчим. Изменяла за свою жизнь мама ему не раз, поэтому любовь к мужу — это последнее с ее стороны, о чем бы я задумалась.

Это сейчас она остепенилась, а когда я и Ксения были помладше, частенько бегала на свидания с разными мужчинами и не особо это скрывала. Ксюша, может, что-то и не замечала, а я прекрасно видела ее кавалеров и машины, которые встречали у подъезда.

Время, в которое мама отрывалась — были командировки отчима. Когда он возвращался, она варила супы, стряпала пельмени и была очень нежной и ласковой с Игорем. Даже при огромном желании было сложно понять, что она изменяет, поэтому мужчина никогда и не подозревал ее в подобных делах.

Сейчас же она сидит и плачет, и это для меня является сюрпризом.

— Я хотела прожить конец своей жизни со стабильным человеком, тем, кто способен прокормить и тебя, и меня, быть нежным, понимающим. Такого как Игорь я уже не найду, — добавляет с горечью в голосе.

— Тогда падай в ноги и извиняйся, — выпаливаю матери.

— Это не поможет, ты просто не знаешь Игоря.

— Мама, ты меня прости, но для начала нам нужно вернуть пять миллионов. Прошу, сосредоточься на этом. Давай решим вопрос долга и потом будешь страдать по человеку, который желает засадить меня за решетку, — пытаюсь увести разговор в нужное русло.

— Отдавай три, потом еще два вернем, что мне сказать? — безучастно реагирует.

— Давай хотя бы продадим что-нибудь твое. В чем проблема? Мое добавим, на миллион точно наскребем, — предлагаю ей.

— Не хотелось бы, — недовольно морщится. — Еще неизвестно, что ждет нас впереди.

— Меня ждет тюрьма, это уже понятно и очевидно, — нервно отвечаю.

— Тогда не сиди, иди поработай, — предлагает мама.

— И кем я поработаю? Я в жизни ничем не занималась. Сколько мне придется пахать, чтобы заработать два миллиона? Ты шутишь? Какие это такие места, где так сладко платят?

— Можно заняться оказанием услуг состоятельным людям, — удивляет ответом.

— Ты предлагаешь мне стать проституткой? — восклицаю на ее предложение.

— Почему бы и нет? Что тут такого? Ты и так имела много мужчин, почему бы не извлечь из этого пользу? Тем более тут реально светит срок, время тикает. Думаю, если ты отдашь три миллиона и попросишь еще недели две, чтобы вернуть вторую часть долга — Игорь и Ксюша пойдут навстречу.

— Я не знаю, — теряюсь от такого совета. — Это ведь тоже не дело одного дня, — пытаюсь понять, как вообще все организовать.

— Есть знакомая, — ошарашивает мама, — она легко тебя устроит к самым состоятельным и прибыльным клиентам, ты девка красивая, ухоженная, фигура манящая. Если все пойдет отлично — за недели две-три интенсивной работы — получишь нужную сумму.

В голове сумбур.

Деньги, конечно, нужны, но вот такой способ их добычи очень уж меня смущает. Хотелось бы, чтобы и мама поучаствовала в поиске финансов, но, как я вижу, ей собственный комфорт куда важнее дочери и ее чести.

От безысходности рвет крышу. Впервые в жизни я испытываю к собственной матери неприязнь и гнев. Ей совершенно не хочется мне помогать и это обижает. Может быть, она не только Ксюшу не любила, но и меня? Она вообще, хоть кого-то любит?

— Подумай, другого пути нет. Наши тряпки Игорь не вернет, украшения тоже. Боюсь идти и навязываться, сейчас он так настроен, что можно и избитой остаться, — продолжает мама. — Единственное, на что надеюсь, когда мы отдадим все долги, он сжалится и вернет вещи.

Вещи.

Вещи.

Вещи.

Вот истинные переживания Татьяны Петровны, а никак не я и моя свобода…