Глава 44. Ксения. Развод и планы на жизнь

Разводят нас с Иваном достаточно быстро, претензий друг к другу мы не имеем.

Обращаю внимание, что на муже нет лица, да и выглядит Ваня не лучшим образом: похудел, осунулся, внешне сдал позиции. Ощущение, что в чем спит, в том и ходит — помятый, несвежий, небритый. Если и дальше дело так пойдет — скатится на дно и уж точно не светит никакая толковая работа.

Жаль ли мне бывшего супруга?

Нет.

Потому что я не заслужила всех тех унижений и боли, которые он мне принес. Я всегда была верной женой, поддерживала, подбадривала Ивана и старалась ему помочь. На деле я задвинула себя в дальний ящик и спонсировала его праздную жизнь и мечты, однако это и оказалось ошибкой. Супруг расслабился и забил на все обязательства. Забыл, что он мужчина и есть слово ответственность и хоть какой-то долг перед собственной супругой и семьей.

Прозвучит ужасно, но в какой-то степени я даже рада, что открыла глаза на Ваню, ведь могла годами вариться в его изменах и ничего не знать. Содержать, ублажать и как дура носиться с ребенком и бытом, пока муж развлекается с женщинами. Боюсь, что я для него превратилась скорее в мать, которая никогда не бросит в беде, чем в любимую женщину, и доля моей вины в этом, безусловно есть. Однако твердо уверена, что настоящего мужчину не прогнуть, не сломить и не уложить на диван своей заботой. Иван изначально без стержня, просто я не хотела этого видеть и признавать.

Искренне надеюсь, что он найдет для себя подходящую спутницу жизни и оставит меня в покое, потому что примирения с бывшим никогда не произойдет. Такие поступки не прощаются и не забываются.

За что я благодарна Ивану, так это за малыша, который живет у меня под сердцем, видимо, для того и был в моей жизни супруг — чтобы мы с ним создали еще одну жизнь. Не знаю, как сложится общение Вани и ребенка, но тут никогда не угадаешь, покажет только время.

После завершения процедуры развода, выхожу с Егором из здания и слышу, как меня зовет Иван.

— Поговори с ним, — произносит мой спутник.

— Я не хочу, ничего нового не услышу, только обвинения, какая я крохоборка и развела его с отцом на деньги, все его сообщения и голосовые десятками висят у меня в мессенджере, — отвечаю Егору.

— Я не настаиваю, но он выглядел таким жалким. Дай ему шанс на последние слова, ты теперь ему ничем не обязана, да и я рядом, — показывает на машину. — Буду следить, если что, подойду, — улыбается добродушно.

— Хорошо. Я быстро.

Иван равняется со мной и произносит:

— Твой мужчина теперь, да? — показывает в удаляющуюся спину Егора. — Или был всегда, и ты мне изменяла?

— Придумай что-нибудь поинтереснее. Давно не актуальны твои пару абзацев одного и того же монолога по кругу, — тяжело вздыхаю.

— Ксюш, — опускает глаза и ботинком нервно шаркает по асфальту. — Прости меня.

Я молчу. Не хочется ничего говорить. Эти слова должны были прозвучать раньше, гораздо раньше.

— Мне очень тяжело признать свой проигрыш, я потерял все: тебя, нашего ребенка, квартиру, работу, теперь как бесхозный никому ненужный щенок. Не представляю, как буду жить дальше. Не знаю, как смогу без тебя. Неужели у меня нет и малюсенького шанса? Я же без тебя долго не проживу. Тебе совсем меня не жаль? Нашего малыша, который теперь будет расти без отца и выслушивать что он безотцовщина? — пытается на меня давить.

— Вот зачем я это слушаю? Каждый раз мне кажется, что ты истинно раскаялся и хочешь сказать что-то толковое, нормально извиниться и просто оставить меня в покое и продолжить жить своей жизнью. И каждый раз я ошибаюсь, ты не способен на глубокие речи, ты не раскаиваешься ни на грамм, что наставил мне рога и предал, что обворовал, ты сокрушаешься лишь о том, что сытой жизни пришел конец. Так вот, мой дорогой, теперь, чтобы хорошо жить — тебе придется научиться работать. Потому что ты, как отец, коль уж решил на это давить, еще и алименты своему ребенку должен, но удобнее, конечно, записать малыша в безотцовщину и забыть о его существовании. Правда? Экономно, — начинаю заводиться.

— Еще вопрос чей он, — зло бросает.

— Ну ты и…

— А что такое? Может быть, от твоего распрекрасного босса. Мы годами с тобой пытались зачать и не выходило, а тут. Объявился Егор и нарисовался живот. Интересное совпадение, — снова начинает раскручивать тему того, какая я падшая женщина.

— Может быть, Ванюша. Может быть. Удачи тебе, родной, пойду, меня мой распрекрасный босс заждался, — разворачиваюсь и ухожу.

Вслед слышу отрывки фраз, что «он так и знал» и «теперь-то все ясно».

Отлично. Ни перед кем оправдываться не собираюсь.

Сажусь в авто к Егору и понимаю, все кончено. К Ивану не осталось ничего кроме неприязни. Нет ни любви, ни остаточных переживаний, ни-че-го. Поступок бывшего супруга раздавил остатки светлых чувств.

— А теперь в ресторан, — командует Егор, не спрашивая меня о содержании разговора с Иваном, за что я ему искренне благодарна. — Нужно ведь отметить твою свободу, теперь ты молодая, красивая, умная, вольная, как птичка в небе, а значит, я могу со спокойной душой и совестью начинать за тобой ухаживать…

* * *

Жизнь после развода идет своим чередом.

Как ни странно, но после него я почувствовала, как это — наслаждаться каждым днем, получать удовольствие от простого, думать о себе, заботиться о своем самочувствии, ставить на первое место себя и свои интересы, а не человека, который для меня, по сути, никогда ничего и не делал.

Несмотря на тонны грязи и унижений, которые мне пришлось пережить до решения расторгнуть свой брак, я не сломалась. Все в жизни происходит не зря, и даже этот негативный опыт дал мне многое.

После развода Иван исчез и не появлялся до самой выписки, ему было плевать, что я снова лежала на сохранении, все равно на то, как развивается наш малыш в животе, нужны ли ему витамины или какие-то фрукты, всю ответственность с себя Ваня снял, решив, что беременность — это исключительно дело женщины.

Не скажу, что я расстроилась, просто лишний раз убедилась, что тот путь, который выбрал бывший супруг, был не ошибкой, а закономерностью. Он только рассказывал, как любит ребенка и грезит о его появлении на свет, на деле — плюнул и забыл о существовании малыша.

Явился Иван лишь на выписку. Уж не знаю, кто ему рассказал о счастливом событии, но пришел папаша с тремя розами и в нетрезвом виде. Заметив его в холле больницы, у меня сразу начался мандраж, настолько отвыкла от присутствия этого человека в своей жизни.

— Поздравляю! — произносит медсестра и выносит сына в голубом конверте. — Счастливый отец может забрать ребенка, — торжественно продолжает.

Иван не дергается даже. Стоит и пялится на нас, а я ощущаю, как покрываюсь краской.

— Спасибо! — бережно принимает на руки ребенка Егор, понимая, что этого не станет делать Ваня. — В скором времени мы еще придем за одним, нужна же нашему мальчику сестричка, правда? — смешливо заглядывает в конверт и рассматривает сына. — Ох, какой красавец, весь в маму.

Ваня молча наблюдает, затем выбрасывает свои три розы в мусорку и уходит, даже не взглянув на ребенка. Снова детские обиды. Пусть. Свой выбор он сделал еще тогда, когда лег в постель с моей сводной, теперь получает лишь его последствия…