Глава 2

То, что мой отец аферист, я знал давно. Но пока он не вмешивал меня в свои многоходовки, делал вид, что ничего не вижу, ничего не знаю.

Но в этот раз он превзошёл самого себя.

– Ты… что? – переспросил я, хоть прекрасно расслышал ту муть, что отец выдал.

– Я – то! – зло выдал он. – Женю тебя.

– На дочери этого прохвоста Смирнова?

– А что тебе не так? – вовсю огрызался старик. – Молодая, красивая, интересная, без изъянов, можно сказать. Помнится, ты к ней даже шары подкатывал. Чудо, что тебя тогда не охомутали.

Да лучше бы тогда. В то время я был моложе, свободен, без царя в голове. А теперь-то… В тридцать пять?.. Это что за домостроевские замашки?

– Я не свободен, – стиснул челюсти. – Я без тебя жениться собирался.

– На ком? – зло хохотнул отец. – На этой твоей княжне Таракановой? Так ты уже года четыре собираешься, никак не соберёшься. К тому же, за тобой должок, если ты запамятовал.

Я прикрыл глаза. Да, последнее вложение чуть не разрушило всю нашу с папенькой империю. Неудачное и сделанное мной. Масштаб такой, что мы выплыли только чудом. Судя по всему, часть «чуда» – это слово, данное отцом господину Смирнову.

– Танаканова, – машинально поправил я отца, хоть и понимал: это бесполезно. Отец Лану изо всех сил почему-то невзлюбил. – Её фамилия – Танаканова.

– Ну, я и говорю: Тараканова, – с наслаждением прорычал отец. – И Невской этой букашке-таракашке не бывать!

– Я не собираюсь жениться на дочери Смирнова, – упёрся я рогом.

– Ась? – приложил отец ладонь к уху. – Плохо слышу! А ещё плохо вижу! Ты добыл кучу бабла, мой сын? Ту, что просрал случайно и так бездарно? Нет её? Тогда будь добр, жопу в руки – и со мной. Знакомиться будете. Заново, так сказать. И попробуй только взбрыкнуть, конь мой ретивый. Будешь молчать, кивать, улыбаться. Пошире. И смотреть на девушку, как на королеву красоты. Да там и недалеко, к слову. Так что притворяться не придётся.

Спорить бесполезно. Я кивнул. Одна встреча ни к чему не обязывает. Возможно, мне нужно лишь время выиграть. А дальше будет видно.

– Костюм надень. И галстук, – буркнул мой старик.

Я снова кивнул, скрипнул зубами и вышел. Болван я какой-то кивающий.

Прошёл на кухню, открыл окно, достал сигареты и демонстративно закурил. Я не позволял себе подобного никогда. Но плевать.

– Ярик, сынок! – ахнула мать. Она, видимо, тут тенью подрабатывала, пока мы с отцом бодались в его кабинете.

– Уйди, мам, – помахал я рукой, пытаясь разогнать дым.

– Ну, покури, покури, сынок. С нашим отцом не мудрено. Все нервы через мясорубку прокрутит, все жилы вытянет.

– Он меня женить собрался, представляешь? – не знаю зачем, пожаловался я.

Мать вздохнула, тактично промолчала, а затем подвинула табуреточку и присела неподалёку.

– А что плохого-то, сынок? – заглянула она мне в глаза. – Тебе тридцать пять. Может, хоть внуков нам подаришь, – всхлипнула неожиданно она, но плакать не стала. Подышала часто, отгоняя эту «волну».

Я вдруг понял, что сочувствия не найду. Она ведь прекрасно знала, что у меня есть любимая девушка. И, наверное, точно понимала, что отец меня не на Лане женить собрался. А может, и знала о его планах. Она всё же его жена. И живут они неплохо. Вполне вероятно – она в курсе.

– Ладно. Разберёмся, – сделал я ещё одну большую затяжку и потушил сигарету. Надо бросать курить всё же. Но с такими новостями бросишь тут.

Мать всё ещё крутилась вокруг, в глаза преданно заглядывала. Квохтала, махала руками, пыталась беседовать, но я её не слушал.

– Мне костюм нужен, – я всё же здесь уже не дома – с родителями давно не живу.

– Конечно-конечно! – засуетилась она. – В твоей комнате, сынок. И костюмы, и рубашки, и бельё – всё есть, всё чистое, выглаженное!

Я и не сомневался. Мать у нас чистюля. И да, носки она тоже гладит. Хобби у неё такое. Я еле отвязался от неё у дверей своей комнаты. Ну, то есть той, что когда-то была моей и сейчас номинально ею и осталась.

Здесь годами ничего не менялось. Храм Ярика Невского. У матери больше не могло быть детей – только я. Так что… я с пониманием нёс груз ответственности и всепоглощающей любви. Если б не отец, мать бы меня зализала до смерти и разбаловала в край.

Без сил опустился на кровать и спрятал лицо в ладонях.

Дочку Смирнова я помнил смутно. Имя у неё ещё какое-то чудное. Да и сама она… как светлый эльф. Волосы беленькие, шейка тоненька, косточки выпирают, аж страшно прикоснуться – вдруг сломается?

Но притягательная была, что капец. Башню тогда мне снесла – я и не понял. Как приворожила. Восемь лет назад мне было двадцать семь, я уже не мог считаться зелёным юнцом, скорее – циничным ублюдком, что прошёл все стадии взросления, не пропустив ни один поворот.

В маленькой леди Смирновой было что-то такое… Она показалась мне очень смелой. Это позже я понял, что решительность боролась в ней с каким-то отчаянием, которое она умело скрывала.

– Да ты рехнулся! – шипел тогда на меня отец. – Она же несовершеннолетняя! Ты совсем ку-ку?

А мне откуда знать? Семнадцать ей или восемнадцать. Все женские атрибуты на месте. На подростка она не выглядела абсолютно.

Почему господин Смирнов не женил нас ещё тогда – загадка. И вот, спустя столько лет – пожалуйста. Примите и распишитесь.

Голова у меня гудела. Курить хотелось отчаянно. А ещё лучше – хлопнуть дверью, уйти гордо, оставить отца одного расхлёбывать собственные опрометчивые обещания.

Но я так поступить не мог. Нужно просто взять и сделать. Одна встреча ещё ничего не значит. К тому же, этот чёрт Смирнов может потребовать всё, как в лучших домах ЛондОна и Парижу: обручение, пляски с бубном, а свадьба – гораздо позже. А за это время много чего может случиться. Нужно лишь потерпеть. Поиграть в их игры на их поле. Да и с самой Смирновой… как же её там зовут-то… тоже можно переговорить.

Я решил даже Лане ничего не рассказывать. Зачем? Ни к чему её беспокоить подобными мелочами.

Наверное, так и захлопываются опасные ловушки. Но вариантов по спасению от самодурства Невского-старшего пока не существовало, а лапу свою я отгрызать не собирался. Всё ещё верил в госпожу Фортуну.

Переодевался я быстро. Почти не думая, совсем не глядя. А и смотреть, и думать даже в такой момент – жизненно необходимо.

Ни матери, ни мне в голову не пришло, что здешние костюмчики да рубашонки хоть и выглядят как новые, морально и физически устарели. Нет, даже не фасонами, а тем, что я сейчас и я несколько лет назад – несколько иные люди.

Нет, я не растолстел, но заматерел, что ли. Стал шире в плечах, мускулы нарастил везде, где надо.

То, что рубашка мне впритык, а пиджак безбожно жмёт, я заметил уже только в машине. Да и штаны, надо сказать, чуть ли не в облипочку.

– Чёрт, а? – выругался я в полголоса, подумав вдруг, что «смотрины» могут длиться долго, и эту пытку нужно будет как-то вынести и, наверное, желательно не жрать, чтобы рубашка пуговицы не потеряла.

О том, что мне больше придётся беспокоиться о целостности своих брюк, я в тот миг ещё и не догадывался: шёл на заклание, как безмозглый баран, но всё ещё почему-то верил, что выкручусь. Обязательно. Иначе и быть не может.