Глава 13

Я попёрся среди ночи к светлому эльфу по непонятным причинам. После разговора с Ланой да и в общем целом от этого долбанного воскресенья меня мутило со страшной силой. Может, от голода – в том числе. Но как-то слишком много неприятных откровений на меня упало.

Не сказать, что я нежный и впечатлительный – в моём возрасте уже давно утрачиваются высокие иллюзии, остаётся всё больше грязи и приземлённых материй. Вроде бы не очерствел, не огрубел окончательно, но что-то где-то около того. Близко.

Наверное, меня даже не вероломство отца с этой женитьбой привело в подобное состояние, а циничность Ланы, которую я всегда считал в некотором роде неженкой.

Мне виделась она понятной. Не совсем простой – это да, но казалось, что нет в ней потайной комнаты или второго дна.

Я понимал её порыв ударить, расцарапать, сделать больно. Это ответная реакция на боль и обиду, которые я всё же ей нанёс. Но вот эти циничная улыбка, вино, торжество, с которым она восприняла мою вынужденную женитьбу, словно сломали во мне что-то.

Лана ликовала. Мне даже показалось, что ей это нравится. Вроде как для достижения цели все средства хороши. И ей плевать, что за этим всем стоит. Насрать на людей, которые втянуты в авантюру.

Она видела что-то своё во всём этом. И, кажется, была непробиваемо уверена, что всё перешумит, образуется, я приползу к ней однажды, и всё вернётся на круги своя.

Вот этого я точно не мог ни понять, ни принять.

Мне было куда уйти. Естественно, я не собирался никуда Лану выгонять. Даже решил переписать на неё эту квартиру как компенсацию за годы жизни со мной, неудачником и прогоревшим дельцом.

Не учёл я только одного: квартиры, что долго стоят без глаза, ветшают и превращаются в какой-то то ли музей, то ли усыпальницу ушедших в небытие фараонов.

Вначале я всё же завернул в первый попавшийся более-менее приличный ресторан и наконец-то наелся. Затем отправился в квартиру, что досталась мне от деда.

В детстве мне казалось, что лучше неё нет во всём белом свете. Сейчас же, зайдя в пыльное помещение с древней мебелью и минимумом удобств, я вдруг понял, что даже высокие потолки и прекрасный вид из окна не спасают.

Я чувствовал себя раздавленным и полупохороненным. Уж не знаю почему.

И тогда я позвонил отцу и спросил, где обитает светлый эльф.

– Ну ты даёшь! – хохотнул тот. – Вот это у тебя напор, сын! Уважаю!

– Ты не о том думаешь, – холодно парировал я. – Меня, прежде всего, интересует, откуда забирать девушку, с которой нам предстоит подать заявление и в ближайшем будущем вступить в брак.

– А, ну, да, ну, да, – легко согласился отец, но адрес всё же сказал. Я не сомневался: у отца – хорошая служба безопасности и прекрасная база нужно-ненужных данных. А уж про Адриану Смирнову, полагаю, он знал всё. Ну, или почти всё. Изучил вопрос досконально. Это меня держали в тёмной комнате и дёрнули за верёвочку, когда уже всё стало ясно-понятно и понадобился козёл, на которого навесят ярмо.

Впрочем, я себя так не ощущал, хоть до сих пор исподволь злился.

Я не собирался контактировать с эльфом до завтрашнего дня, но, провалявшись без сна в холодной большой постели и попялившись в высокий потолок, внезапно решил сорваться.

Какая-то неуправляемая спонтанность, давно забытая, похороненная за жёсткими графиками, телефонными звонками, деловым ритмом жизни, который ничего не давал взамен, только брал.

На самом деле, мне было плевать на её Льва, сплетни, слухи, разговоры. Поболтают и переключатся на кого-то другого – так было всегда. Но меня бесил сам факт, что у эльфа кто-то есть. И из-за этого кого-то она даже не рассматривает ни единого шанса для нашего договорного брака. Хочет сохранить себя для него – этого долбанного программиста.

Я поставил себе зарубку разузнать о нём как можно больше. И, может, даже поговорить, чтобы под ногами не путался, девушке голову не морочил, надеждами лишними не питался.

Эльф, наверное, вообще не в курсе, зачем её отец выпихивает её замуж. Хотя глупой её вряд ли можно назвать. Могла бы и догадаться, что Смирнову даром не сдался какой-то там фиктивный брак. Но я не исключал, что он ведёт какую-то свою игру, где мы с Рианой – всего лишь пешки. И на самом деле, ему плевать, что между нами с ней будет происходить. Лишь бы поймать цель, ради которой всё это и завертелось.

Я смущал её. Это читалось слишком явственно. Она боялась смотреть на меня, стеснялась, но всеми силами пыталась это скрыть. И снова хотелось её успокоить. Согреть. И без конца тянуло прикоснуться.

Мне чудилось: на пальцах остаётся полупрозрачная радужная эльфийская пыльца, вызывающая ещё большую жажду к тактильным ощущениям.

Я испытывал сильное такое желание прижать её к себе, ощутить своим телом её, лицом в волосы белые зарыться, губы её найти и смять, распробовать вкус её поцелуя. Нормальные животные инстинкты. К счастью, я умел их контролировать, но сдерживался с трудом, и это озадачило.

Не считая бурной молодости, я как бы не ходок и не адреналинщик, не метался в постоянном поиске, кому бы присунуть. Некоторые мои знакомые так и не избавились от этого комплекса вечно голодного неудовлетворённого самца, который покрыл бы и стадо, и окрестности, и в чужой огород заглянул с удовольствием, и даже от чужого быка побегал бы. Их это заводило, меня – нет.

Я испытывал вполне нормальные реакции, когда видел красивых женщин, но охотник во мне спал. Да и гоняться не пойми зачем меня не тянуло. Особенно, когда мы с Ланой сошлись. Некая стабильность, чистота интимных отношений меня вполне устраивали. Всем остальным вполне можно было управлять. Низменными желаниями – в том числе.

И вот маленький светлый эльф во мне это ломал. А может, это потому, что мой внутренний стабильный самец нацелился на самочку, которая так или иначе будет моей?

Точного ответа я не знал, но то, что меня как-то не совсем нормально тянуло к ней, признал и особо не сопротивлялся. Разве что осторожничал, чтобы не спугнуть эту скромную феечку, которая и в двадцать пять вела себя наивно, будто застряла в тех самых семнадцать, когда собиралась сделать меня своим первым мужчиной.

Как бы там ни было, уехал я умиротворённым, что ли. Она словно сняла с меня какой-то слой грязи. Больше меня не мутило. И спал я, как младенец. Больше мне не мешали ни пыльный застоявшийся воздух в старой квартире, ни холодные простыни, ни высокие потолки, что навевали тоску и ностальгию.

Утром я проснулся, как обычно, по будильнику. Пришлось обойтись без утреннего кофе – в доме хоть шаром покати, и это нужно было исправлять как-то.

Я отправился в офис и работал, и мысли о Риане Смирновой меня не тревожили. Ровно до того момента, когда всё же нужно было решить вопрос с походом в ЗАГС. И тогда я ей позвонил. В обеденный перерыв. Очень удобное время и для разговоров, и для решения общих задач.