Глава 16

Магазинчик оказался милым, без особых претензий на элитность. Но зато там было всё, что нужно, даже кроссовки, о которых не подумал я, но подумала Риана.

И да, она сама выбрала мне футболку – чёрную, с белой надписью «Я люблю собак». Я и не пикнул. Затем настала очередь штанов.

– Это карго, стиль милитари, – всунула она мне в руки свободные штаны цвета хаки с накладными карманами, – сейчас это модно, думаю, тебе пойдёт.

Я никогда ничего подобного не носил, но выделываться не стал. Ей нравится, кажется, она испытывает удовольствие, принаряжая меня. А там, куда мы поедем, будет абсолютно всем всё равно, в карго я или в хлопчатобумажных трениках.

– Переодевайся, – запихнула она меня в примерочную, и я медленно стянул с себя пиджак, галстук, рубашку, а потом – туфли и штаны.

– Ну, что там, подошло? – заглянул эльф в примерочную. – Ой! – то ли пискнула, то ли ахнула она, увидев меня в одних трусах. Шторка судорожно дёрнулась, но любопытный носик остался на месте. Подглядывала. Я усмехнулся. Мне стыдиться абсолютно нечего. Пусть посмотрит.

К сожалению, она на меня действовала. Останавливать силой мысли возбуждение я не умел. Не приобрёл подобных суперспособностей.

Я снова услышал Рианин судорожный вздох и поймал её взгляд в зеркале. Широко распахнутые глаза, полуоткрытый влажный рот, белые волосы лежат волнами вокруг её порозовевшего лица.

Миг, другой, третий. Кажется, мы не дышали в эти короткие мгновения.

– Одевайся! – то ли прохрипела, то ли прошипела она, и я потянулся за футболкой, а потом натянул штаны. Удивительно, но всё в пору. У эльфа, кажется, отличные способности на глазок определять размер. И, на удивление, выглядел я очень даже хорошо. И надпись про собаку мне нравилась.

– Ты молодец, – похвалил я её, – всё подошло. Это счастье, что не придётся делать сто примерок.

– Теперь кроссовки, – задрала нос Риана и натянула на лицо очень деловое выражение.

Но я видел её порозовевшую шею и щёки, блеск в её глазах. И мне это безумно нравилось.

– Ну, а теперь поехали, – потащила она меня из магазина снова за руку. Во второй она несла пакет с моими вещами. Я отобрал.

– Ну, это же лёгкое, ты чего? – хлопала она растерянно ресницами.

– Моя женщина даже лёгкое носить не будет.

Риана смешалась, покачала головой, хотела что-то сказать, но не стала.

Вот и умница. Хотя, наверное, я бы послушал, что она задвинет в пользу эмансипации женщин.

Впрочем, основные испытания ждали меня впереди.

Когда нас встретили в приюте. Когда для меня, как для новобранца, провели экскурсию. Когда вся эта мяукающая, шипящая, лающая на все голоса братия оглушала и вызывала оторопь, но я держал морду кирпичом и делал вид, что всё так и надо.

А потом я чинил клетку, а Риана с удивлением смотрела на меня. Что, не думала, что я умею работать руками? А зря. У меня была очень хорошая школа. И не отец меня всему этому учил, а дед. Тот самый, от которого в наследство мне квартира отошла, где я теперь жил.

Я увлёкся и не заметил, как она приступила к работе. Есть у меня такая особенность: если я сосредотачивался, то уходил в себя и ничего вокруг не замечал. Но позже очнулся. Даже в полной концентрации я ощущал, что чего-то не хватает. Оказывается, её. Я поискал Риану взглядом и чуть не выругался вслух.

Она таскала опилки. Узкая спина как не переломится. Тонкие руки и пальцы. Волосы растрепались и влажно льнули ко лбу.

Наверное, она именно это хотела сказать мне, когда я заявил самоуверенно, что моя женщина не будет носить тяжести.

Естественно, я злился. Конечно же, я вырвал у неё из рук ведро и помог. Но маленький эльф ловко щёлкнул меня по носу: как бы я ни старался, как бы не лез из кожи вон, я не смогу уберечь её от всего. Разве что посадить её в хрустальный дворец и запретить передвигаться. Но тогда она и дышать не сможет. Зачахнет. Возненавидит меня.

С Ланой было в разы проще. Она не перетруждалась. Не работала. Любила себя, следила за своей красотой, репетировала, наверное, перед зеркалом взгляды и жесты, которые потом отрабатывала на мне. А может, не на мне, а на ком-то. А потом применяла свои ужимки, а я их принимал – прямой как шланг, скучный, как пожелтевший лист с непонятными письменами. Но читать его не обязательно. Главное – на правильные кнопки нажимать.

К слову, о Лане. Последний раз мы виделись, когда я приехал забрать вещи. Случилось это на третий день моего бегства. Лана звонила, я на звонки не отвечал. Не находил тем, на которые мы бы могли поговорить. То ли игнор, то ли трусость. Я готов был даже это признать.

Но вечно прятаться не вариант, и поэтому я отправился за вещами, а заодно и точки над всеми буквами расставить, чтобы не было двояких чтений моего поведения и действий.

– Привет, – лучезарно улыбалась Лана и потянулась за поцелуем.

– Здравствуй, – мягко, но решительно отодвинул я её и отправился в комнату – собирать «чемоданы».

– Ну ты чего, Невский? – шла она за мной, излучая полное недоумение. – Ты обиделся, что ли? Да перестань, – игриво толкнула она меня в плечо и сделала попытку поприставать: погладила по прессу, полезла ниже, накрывая ладонью ширинку.

Естественно, у того, что в штанах, своя голова.

– Не надо, – оторвал я её руку.

– А мне кажется, очень даже надо, – всё ещё не понимала Лана моих причин и снова посягнула на бугор в штанах. – Только не говори, что ты заделался монахом лишь потому, что собрался на ком-то там жениться по расчёту, – ворковала она, вцепившись в пряжку моего ремня.

Пришлось ещё раз оторвать её руки, встряхнуть хорошенько и отступить на шаг.

– Кем бы я ни заделался, уже не имеет никакого значения. Я пришёл забрать вещи, а не трахаться с тобой. Это не запятая, а точка, Лана.

– В смысле? – хлопала она ресницами, всё ещё не понимая. До неё не доходило.

– Прости, но это всё. Конец нашим отношениям.

– Из-за свадьбы, что ли? – всё ещё не появился на её лице проблеск понимания. – Что, так всё строго, Яр? – рассмеялась она. – Тебе на штаны поставили датчик или скрытую камеру? Так мы от неё избавимся. А я точно-точно ничего никому не скажу. Иди же сюда, ну! – снова сделала она попытку ко мне приблизиться.

– Нет. Это решение связано не со свадьбой, – отступил я ещё на шаг.

– Из-за аборта? – сделалось злым её лицо. – Ну что за чушь, Яр! Ну рожу я тебе, рожу чуть позже!

– Не стоит делать то, чего ты на самом деле не хочешь. Насильно, против воли – не нужно. А как предмет торга – тем более. И одолжений – ну, так уж и быть, рожу тебе, тупому прямому скучному шлангу – делать не надо.

– Обиделся всё же, – выдавила из себя улыбку Лана, но в глазах её стужа. Кого она обманывает.

– Нет, я не обиделся. На правду не обижаются. Просто, видимо, пришёл какой-то порог, через который уже не перешагнуть назад. Тебе будет намного интереснее жить без меня. Эта квартира – твоя. Я перепишу. И на этом, пожалуй, всё.

– Что – всё?! – зло выкрикнула Лана. У неё кончик носа покраснел и губы стали тонкими-тонкими. – А платить за эти хоромы кто будет? И как вообще ты себе представляешь мою дальнейшую жизнь? Как бы некрасиво так поступать, Невский! Я тебе годы жизни отдала! Лучшие!

Я смотрел на неё и диву давался. Лана – почти ровесница эльфа. Ей двадцать семь. Но вела она себя, как бабка на базаре – визжала и торговалась. И ничего милого я в ней сейчас не наблюдал.

Но что-то же умиляло меня, трогало? Заставляло изо дня в день возвращаться к ней. Не бегать по бабам, не сравнивать. Мне всё нравилось, всё устраивало. А сейчас я стоял и будто мухоморов обожрался.

Лучшие годы она мне отдала. Я даже усмехнулся. Словно ей уже под сраку лет и жизнь вот-вот закончится.

– А как надо поступить? – спросил я вкрадчиво. – За то, что ты три с половиной года со мной трахалась, жила, как королева, ни в чём себе не отказывала, получала всё по щелчку пальцев безотказно, я должен содержать тебя по гроб жизни?

– Вот так ты теперь заговорил, да? Вот такая она ваша любовь! Чуть трудности – в кусты! А если б я родила ребёнка?! Пошла бы по миру с протянутой рукой и со спиногрызом в довесок?

– Тебе не хватало моей любви. Да ты в неё и не верила, Лана. Иначе сейчас бы не торговалась и не прикрывалась малышом, которого ты даже не думала оставлять. Если бы да кабы во рту выросли грибы, то и в лес ходить было бы не нужно. Поэтому вот так: эта квартира – твоя, можешь делать с ней, что хочешь: жить дальше, продать, разменять на что-то более приемлемое. Три месяца все счета будут оплачиваться. Три месяца ты будешь получать то содержание, что было раньше.

– А потом?! Что со мной будет потом?

– Пойдёшь работать? – пожал я плечами. – Кажется, у тебя диплом имеется. Ты институт оканчивала. – Заведёшь себе ещё одного тупого шланга? Мне всё равно. А теперь уйди и дай мне собрать вещи.

Но Лана никуда не ушла. Так и стояла, растерянная, окаменевшая, следила за мной глазами и больше не делала попыток скандалить.

– Ярик, ну пожалуйста! – рухнула она в какой-то момент на колени и поползла в мою сторону. – Ну прости меня!

Тут уж окаменел я.

– Ну, прости, прости, прости! – обнимала она меня за ноги, целовала брюки, а потом всё же добралась до ремня и яростно дёргала пряжку, пытаясь расстегнуть.

– Встань! – оторвал я её от себя, а затем поднял легко, как куклу, на ноги. – Что ты творишь, Лана?

– Ну, ладно. Я виновата. Обидела тебя. Заслужила всё, что ты сегодня сказал. Но ведь у каждого человека должен быть последний шанс? Хоть крохотный? Я люблю тебя, – расплакалась она навзрыд.

– Послушай, Лана, – взял я её за руки, но не стал обнимать, чтобы не дарить ложные надежды, – я не обижаюсь, не наказываю тебя. Это другое. Мне сложно объяснить, чёрт, – мучился я от собственного косноязычия. – Что-то сломалось, понимаешь? Между нами. Иногда через это не переступить. Никакой шанс не поможет.

– Это всё этот твой дурацкий брак виноват. И те, кто тебе гадости на меня наговорил, – упрямо выпятила Лана подбородок. – Если б не этот ваш договорняк, всё было бы, как и раньше. А сейчас ты сам на себя не похож. Ты всё же влюбился, да? Кто она? Я всё равно узнаю! Только это может удержать у мужчины хрен в штанах – какие-то левые чувства к другой бабе! Всё остальное чушь, бред, ерунда. Особенно если там по сговору всё пройдёт, как ты мне тут заливаешь. Ты правильный, конечно, но не настолько же.

Я покачал головой. Настолько. А она, живя со мной столько лет, так этого и не поняла. Иначе я бы с лёгкостью гулял от неё. Искал приключения на стороне. Не заморачивался.

– Давай ты не будешь спешить, а? – горячо зашептала она, снова ко мне приближаясь. – Мало ли? Ну, женишься. Ну, собьёшь охоту. А потом поймёшь: всё не то и не так. Непривычно. По-другому. Захочется стабильности. А я тебя подожду. Мне несложно.

– Не стоит, Лана, – плюнул я уже на вещи, покидал в пакеты всё из шкафа, что успел. К чёрту. Лучше оставить, чем выслушивать всё это.

И вот сейчас, глядя на эльфа, я вспоминал Ланины слова. О том, что захочется привычности, стабильности, чего-то понятного и знакомого. Хотел ли я этого? Нет. Променял бы вот это непонятное, почти чуждое на стабильно знакомое? Тоже нет.

Меня тянуло к этой неизведанной земле невидимыми тросами, которых изо дня в день становилось всё больше, и я уже не понимал, куда мы придём в итоге, но продолжал шагать, приноравливаясь под иноходь этой всё ещё незнакомой девочки, которая умела удивлять.