Глава 10

К родителям я возвращаться не стал. К чёрту. Переодеться, помыться в душе я и дома могу. У себя. Правда, там меня ждала Лана, но оттягивать неизбежное – удел слабаков, а я прятаться по кустам не привык, что бы она обо мне ни думала.

Сейчас, после разговора с отцом, у меня какое-то совершенно новое видение моей жизни появилось. Не то, чтобы я настолько легковерный и во всём, открыв рот, слушал папу и маму. Но что-то я упустил по ходу. И новые реалии что-то во мне перевернули буквально за несколько часов. Встряхнули яростно, заставив пробку выскочить из древней бутылки, выпустив на волю злого и жестокого джинна.

– А что ж ты молчал, папа? – поинтересовался я у отца, когда смог немного переварить некие подробности своей личной жизни, о которых знал якобы он, а не знал я.

– Ну, ты ж взрослый, сынок, – развёл он руками и подслеповато похлопал ресницами. – Я тебе больше скажу: я б и не вмешивался особо. Но обстоятельства… они такие. Ты мне сын. Но и всё пустить под откос сейчас – это ж нож себе в живот. Я ради этого столько лет пахал? Чтобы потом жевать пресную кашку в деревне Кукуево? Я не пророк, но так скажу: она б тебя сама бросила, да. Тараканова твоя. Ещё б немного покрутила хвостом, а когда бы поняла, что выжать из тебя нечего, переметнулась бы куда-нибудь. Знавал я таких, – выдал как-то хрипло старик, с давней ненавистью, отчего я другими глазами на него посмотрел. Оказывается, и у него скелетов в шкафах хватает.

В общем, мы добрались до отцовского дома, я сдал старика в заботливые руки матери, пересел в свою машину и был таков. На вопросы, тревожные взгляды родительницы отвечать не стал. Ей отец во всех подробностях распишет.

Пока ехал, напряжённо курил и думал, хотя, казалось бы, всё уже решил ещё даже до разговора с отцом в машине. Но, оказывается, не так-то просто вырубить поросль мыслей из головы.

– О-па! – улыбнулась мне Лана, как только я ввалился в квартиру. – Из какого детского сада ты сбежал, мой Ярик?

Выглядел я эпично: мятая рубашка, потерявшая пуговицы, и брюки на размер меньше. Ну, и, судя по всему, ералаш на голове.

Лана же цвела холёной ухоженностью. Я всегда поражался её умению выглядеть, как картинка: причёска – волосок к волоску, неброский макияж, продуманный халатик, гладкие ноги.

– Кто за тобой гнался и где эти злые волки? Мы их накажем? – всё ещё лучилась игривостью женщина, с которой я прожил вместе несколько лет.

– Я в душ, потом поговорим, – у меня даже сил не хватило улыбнуться ей.

Лана кивала, продолжала изображать милую домашнюю кошечку, но в глазах я её видел беспокойную стужу. И до этого ловил, но сейчас так отчётливо, так ясно…

Жизнь летела под откос. Слишком уж умелые сапёры поработали. Моя жизнь, которую я считал хорошей, стабильной, правильной. В одночасье. Внезапно. Разрушение несущих конструкций приводят к катастрофам.

Между мной и Ланой ещё до этого пролегла трещина. Некий раскол случился, когда у меня появились трудности. Я предпочитал об этом молчать и закрывать глаза. У кого их нет, разногласий, ссор, недопониманий? Какую семью ни возьми – неидеально. Везде есть углы, которые выпирают то там, то сям. Главное – вовремя с ними справляться.

Я считал, что выруливаю. Нет ничего такого, чтобы мы не могли решить совместно. Но тот аборт – не то, от чего я смог бы отмахнуться с лёгкостью, как оказалось. Я не глотнул и не простил.

– Давай я тебе массаж сделаю, – подскочила ко мне Лана, как только я вышел из душа.

Заботливая. Ласковая. Нежная. Отказываться я не стал.

Она усадила меня в кресло и медленно сдвинула банный халат с моих плеч. Это тянуло на эротическую прелюдию, но то ли я перегорел там, в ресторане, то ли предстоящий разговор не располагал – расслабиться у меня не получалось и отрешиться тоже.

Для меня это был всего лишь массаж – возможность размять мышцы. Не более. Лана так не считала. В какой-то момент она оказалась на мне сверху и засверкала развратно глазами, задышала чаще. Нижняя чакра, естественно, отреагировала на интимную близость холёной, хорошо пахнущей женщины, уже горячей и готовой на всё.

Но я всё же не животное, хоть соблазн плюнуть и взять своё был очень велик. Чересчур, я бы сказал. Я нуждался в разрядке, но не здесь, не сейчас и не с Ланой.

– Нам надо поговорить, – легко снял я её с колен.

Лана сопротивлялась слегка: её сильные ноги очень крепко прижимались к моим бёдрам. Но ей ли со мной тягаться?

– Что-то случилось, Яр? – уже она не улыбалась, заглядывала в глаза пытливо. И снова щупальца стужи проступали где-то там, в её тёмных зрачках.

– Случилось. То, что тебе не понравится.

Лана застыла. Смотрела вопросительно, склонив голову набок. Я встал с кресла – сидеть в такую минуту, развалившись, как-то не оно. Да и банный халат – не то.

– Поставь, пожалуйста, кофе, – попросил вежливо я её. Желудок протестующе взвыл: я голоден, но разговаривать и походя что-то жевать – вообще скотство.

– Может, ты всё же не станешь тянуть? – сложила она руки на груди красивым выверенным жестом, отчего её «пончики» подпрыгнули весьма эротично. Она даже это делала многозначительно, хоть и скрывала раздражение. – Я нервничаю, Яр! Ты какой-то не такой. Совсем.

– Я хочу кофе, – не стал я прислушиваться к визгливым нотам бензопилы, что прорезались в Ланином голосе, и отправился в спальню – переодеться.

Пока я натягивал трусы-штаны-футболку, Лана зло гремела посудой. Намеренно бряцала. Обиделась. Она пока ещё не понимала, что главное – впереди, а это так, мелочи.

Садиться я не стал, устроился у подоконника, сложив руки на груди. Смотрел какое-то время, как Лана мечется, изображая бурную деятельность, которой не заслуживали ни кофе-машина, ни две чашки и ложки, которые она без конца переставляла по столешнице.

– Сядь, – приказал я ей, и она послушно опустилась на стул, всё ещё пытаясь быть грациозной нимфой.

Откуда у неё все эти движения? Раньше я их воспринимал за естественность, сейчас же видел нарочитую наигранность. Или это со мной так искажённое воображение играло?

– Скажи честно: сколько абортов ты от меня сделала?

Нет, я не собирался наезжать, искать причины, чтобы обвинить её в нечестности между нами. Вырвалось невольно, видимо, слишком зацепило.

Лана вскинулась.

– Это неправда! – горячо выкрикнула она. – Это всё ложь! Зачем ты слушаешь сплетни? Я ошиблась всего раз! И то, потому что это было не самое лучшее, нестабильное время!

Я покачал головой.

– Это была не ошибка, Лана. И не жест отчаяния. Как бы там ни сложилось, у тебя было всё. Всё, чтобы жить нормально, растить ребёнка, радоваться жизни. За исключением одного: тебе было этого мало, правда? И сейчас ты зачем-то лжёшь мне, хоть могла бы сказать правду.

– Это вы, мужчины, так считаете, – зло обострилось её лицо. Рыжие волосы сбились, перестали выглядеть идеальным покрывалом. – Это для вас всё просто! А я даже замужем не была! Ты считаешь, это нормально и стабильно? В порядке вещей?

– Ну, может, это как раз и был шанс выйти замуж? – холодно поинтересовался я. – Или ты настолько не верила в человека, с которым жила не один год, что считала, что он – то есть я – способен бросить тебя беременную? А какие мотивы у тебя были до этого раза, о котором я узнал? Что тогда тобой двигало? Рано? Молодость даётся только раз? Жить надо для себя?

Лана посмотрела на меня затравленно. В глазах её стояли слёзы.

– Это и есть твой важный разговор? Ты пришёл в дурном настроении и решил его выместить на мне? Испортить вечер? Поковыряться в прошлом? Почему именно сейчас? Мы же уже говорили об этом не раз. Вроде бы всё прояснили, я извинилась. Это… жизнь. В жизни не бывает всё гладко. Все мы делаем ошибки, а я тоже не идеал. И тебя всё устраивало. Почему же сейчас мы снова об этом? Ты хочешь, чтобы я ушла? Мне собирать вещи? Ты нашёл отличную причину, чтобы придраться?

Я покачал головой. Выглядело да, не очень. Особенно в свете того, о чём на самом деле нам стоило поговорить. Но я должен был прояснить кое-что сейчас, в этот момент. Может, чтобы не чувствовать себя паршивее, чем есть. Так себе оправдание, однако и этот разговор тоже многое объяснял, расставлял невидимые вехи и позволял прояснить то, что от меня ускользало.

– Не надо никуда уходить, Лана. Это сделаешь не ты, а я.

Она заткнулась и плакать перестала. Шмыгнула носом и всмотрелась в меня.

– Я сегодня уйду. А завтра подам заявление в ЗАГС.

Лана ещё не понимала. На лице – растерянность, удивление, проблески радости напополам с испугом. Видимо, она всё приняла на свой счёт.

– Тебе не обязательно делать это, правда, – затараторила она. – Я про замуж… просто так. Ну, не то чтобы совсем, но я ж всё понимаю, в конце концов, – тараторила она. Её словно прорвало.

И я даже не понял, чего в ней больше – испуга или радости. Наверное, первого. Она не готова была к такому «напору».

– Ты не поняла. Я женюсь не на тебе, Лана, – произнёс медленно, почти по слогам.

Она снова замерла, пытаясь переварить услышанное. Затем взвизгнула, вскочила на ноги, кинулась на меня и отвесила такую пощёчину, что меня качнуло. Она бы и лицо ногтями мне исполосовала, если б я не сжал её запястья. Но даже тогда Лана не прекратила бесноваться. Она вырывалась, пыталась лягаться. Точно лошадь, – вспомнил я слова отца.

– Подлец, тварь, сволочь! – выкрикивала она, как сумасшедшая. Голос её поднимался выше и трубил сиреной. Уши заложило от визга. – Урод, неудачник, негодяй! Ах, какая же ты дрянь, Невский! Какая же ты шваль! Бездушная скотина, аморальный тип, кобель!

Эпитетов она отвесила мне выше крыши. И не все цензурные, естественно. Всё это время я пытался её усмирить и обуздать, но Лана словно превратилась в многорукую индийскую богиню.

В конце концов, мне удалось её обездвижить. Зажать так крепко, что она постепенно иссякла, сдулась, но всё ещё не прекращала слабых попыток вырваться.

Больше Лана не напоминала красивую куклу: волосы растрепались, макияж поплыл, помада размазалась.

– Принимаю все твои перлы в мой адрес. Полностью соглашаюсь. Не самое моё лучшее решение в жизни. И даже оправдываться не стану, что так сложились обстоятельства. Херня это всё. Они могли сложиться по-другому. У каждого из нас был выбор. У тебя – оставить нашего ребёнка. У меня – отказаться от этого брака. Ты сделала свой, я – свой.

– Дался тебе этот ребёнок! – зло огрызнулась Лана. – Можно подумать, он бы тебя сейчас остановил! Это ведь не просто брак, да? – зашевелились в её голове шарики да ролики. – Вряд ли ты мог влюбиться и потерять голову, – начала проклёвываться в ней холодная логика. Что-что, а складывать два плюс два Лана умела отлично. Она вообще очень хорошо считала и просчитывала. – Я бы поняла, почувствовала… Ты же скучный, Невский, прямой, как шланг. Ты даже сейчас не попытался выкрутиться, а хочешь выглядеть эдаким честным мачо. Это способ вырваться из той ямы, куда ты упал?

Вот оно. Я упал. Я провалился. Облажался. И сейчас она, включив холодный расчёт, цинично меня распинает, раскладывая сегодняшний день на простые понятные сегменты.

– Это же прекрасно, – шало улыбнулась она. – За это надо выпить, Невский, – передёрнула она плечами и потребовала: – Отпусти меня!

И я разжал руки и ноги. Выпустил птичку на волю. На столе стыл никому не нужный кофе, а девушка, с которой я прожил бок-о-бок три с половиной года доставала бутылку вина и бокалы.

– Если ты включишь мозги, Яр, то у тебя всё получится, – отсалютовала она кроваво-красным, почти чёрным содержимым бокала. – Не скажу, что я этому рада и прыгаю от счастья, но для достижения цели все средства хороши. Женись. А там… много чего может измениться. Особенно, если это брак по расчёту. Она старая? Страшная? Какая она, кого прочат тебе в жёны?

«Она светлый эльф, всё ещё верящий в сказки», – мелькнуло в голове, но вслух я этого произносить не стал. Контраст был слишком очевиден даже такому тупому и прямому шлангу, как я.

– Я пойду, – отлепил я наконец-то задницу от подоконника. Лана всё ещё улыбалась и пила вино. Не поняла моего посыла.

– Да перестань, дурачок, – проворковала она и полезла ко мне целоваться. Пальцы её настырно лезли под футболку, ногти игриво царапали живот.

Я содрогнулся. И от пронзившей меня похоти, и от гадливости.

Молча я отлепил от себя её руки и вышел из квартиры.

– Ты куда, Яр? – лепетала Лана растерянно. Семенила за мной вслед, явно не понимая.

Больше всего на свете мне хотелось бросить ключи на тумбочку и не возвращаться сюда никогда. Но я понимал, что это глупости. Мы жили вместе. Здесь все мои вещи, однако складывать чемоданы я сейчас не в состоянии. Могу только сбежать. По ступеням вниз, без лифта. Туда, где гуляет ветер, где можно вдохнуть полной грудью ночной воздух и выветрить из себя это мерзкое послевкусие.

Я сел в машину и выбрался из подземной парковки, отъехал подальше, остановился и прикурил сигарету.

Может, каждому из нас требуется какой-то не такой, нестандартный день и дурацкое решение, чтобы кое-что прояснить и увидеть под другим ракурсом. И, как оказалось, идиотское желание отца женить меня на деньгах господина Смирнова, а заодно и на его дочери, – не самое страшное, что может случиться в этой грёбаной жизни.