Глава 8. Елена. Знакомство с коллегами

Понедельник. Утро. Я провожаю Сергея взглядом, пока дверь не закрывается за его прямой, уходящей в никуда спиной. Тишина в квартире становится густой, почти осязаемой. Эти стены, которые неделю назад были полны смеха и надежды, теперь давят. Я не могу сидеть здесь одна. Не могу снова слушать, как тикают часы.

Я набираю номер школы, в которую устроилась. Директор, Татьяна Викторовна, женщина с приятным, тёплым голосом, сразу идёт навстречу:

— Елена Сергеевна, конечно, заходите! Познакомитесь с коллективом, с кабинетами. Завтра уже начинаются занятия, а вы у нас всё ещё призрак, — смеётся она.

Школа оказывается недалеко — двадцать минут пешком через тот самый сквер. Старое, но ухоженное здание с высокими окнами. Внутри пахнет мелом, древесиной и… детством. Этот запах действует на меня как бальзам. Здесь кипит жизнь, не зацикленная на рангах и бумажках. Здесь кричат, смеются, спорят. Здесь есть будущее.

Татьяна Викторовна, энергичная дама с седыми, коротко стриженными волосами и умными глазами, лично проводит меня по коридорам.

— Вот ваш кабинет. Англичанка наша, Софья Марковна, ушла в декрет досрочно, так что наследство вам почти нетронутое. Только цветы полейте, а то засохнут.

Она представляет меня коллегам на летучке в учительской. Учитель истории, бородатый добряк Игорь Олегович, крепко пожимает руку: «Ну, слава богу, хоть один живой человек в языковом цехе!» Учительница младших классов, юная, веснушчатая Аня, сразу предлагает чаю: «У нас тут самовар, чисто для моральной поддержки!» Их принятие — простое, без подвоха — согревает сильнее любого чая.

А потом, на перемене, я выхожу в коридор и сталкиваюсь с ней. Буквально.

— Ой, простите! — мы хором произносим и расступаемся.

Передо мной — женщина лет тридцати, в белом медицинском халате, поверх которого накинута стильная кожаная куртка. У неё светлые, чуть растрёпанные волосы, собранные в небрежный пучок, и поразительные глаза — очень светлые, серые, с искоркой живого, немедленного интереса. В руках у неё — диспансер для прививок.

— Вы новенькая? — спрашивает она, и её голос низковатый, немного хрипловатый, очень уверенный.

— Да, Елена. Английский.

— Мария. Школьный фельдшер. Точнее, приходящий фельдшер из военного госпиталя, — поправляется она, ловко перехватывая диспансер, готовый выскользнуть. –У них кадровый голод, вот и мотаюсь между школой и лазаретом. Вы, я смотрю, тоже не местная?

В её интонации нет ни капли праздного любопытства. Есть профессиональная заинтересованность. Как будто она ставит предварительный диагноз: «новый организм в среде, адаптация».

— Муж военный. Переехали недавно.

— А, понятно, — кивает она, и во взгляде её мелькает что-то, похожее на понимание. Не простое «ах, как интересно», а более глубокое. –Тяжело первые месяцы. Особенно если не своя колея. Я сама три года назад из Питера сюда перебралась. До сих пор иногда просыпаюсь и не понимаю, где я.

Её слова попадают прямо в цель. Я чувствую, как внутри что-то разжимается.

— Да, — просто говорю я. — Именно так.

Раздаётся звонок. Мария гримасничает:

— Эх, а я было разговориться собралась. Бегу, десятый класс ждёт мучений от прививки. Забегайте как-нибудь в медицинский кабинет, поболтаем. Там хоть аспирина на всех хватит.

Она улыбается — широкая, открытая улыбка, от которой её серьёзное лицо мгновенно преображается, становится молодым и озорным. И скрывается за углом.

Я возвращаюсь в учительскую. В голове звучит её фраза: «До сих пор иногда просыпаюсь и не понимаю, где я». Она сказала это так легко, как о чём-то само собой разумеющемся. Без тени той гнетущей тоски, которую я ношу в себе. Как будто это просто факт, с которым можно жить. И даже смеяться.

Весь оставшийся день проходит в ином ключе. Я знакомлюсь с программами, разбираю бумаги в своём кабинете, болтаю с Аней за тем самым самоваром. Узнаю местные сплетни, смешные истории про учеников. Мир обретает краски и запахи. Здесь я — не «жена офицера». Я — Елена Сергеевна. У меня есть своё место, своё дело, свои коллеги, которые видят во мне не приложение к мужу, а отдельного человека.

Возвращаюсь домой. В квартире всё так же тихо, но теперь эта тишина не давит. Она просто контрастирует с шумным днём. Я чувствую усталость, но это приятная, «рабочая» усталость. Я даже напеваю что-то под нос, готовя ужин.

Сергей приходит чуть раньше. Выглядит не так измотанно, но отстранённость в нём никуда не делась.

— Как день? — бросает он, снимая китель.

— Хорошо! — отвечаю я, и мой голос звучит слишком энергично на фоне его усталого тембра. — Знакомилась с коллегами. Очень хорошие люди. И у меня там есть… коллега, фельдшер. Мария. Она тоже не местная, переехала три года назад. Интересная женщина.

Я жду от него хоть какого-то интереса, вопроса, улыбки. Но он лишь кивает, глядя в холодильник.

— Здорово, — говорит он без интонации. — А у нас сегодня Крутов снова цирк устраивал…

Он начинает рассказывать про своего подполковника, про бумаги, про интриги. Его слова пролетают мимо меня. Раньше я бы вслушивалась в каждое, старалась понять, поддержать. Сейчас я просто киваю, помешивая суп, и думаю о чём-то своём. О глазах Марии, полных живого любопытства. О смехе в учительской. О том, что завтра у меня будут мои первые уроки в новом классе.

Я смотрю на Сергея, который, кажется, даже не замечает, что я его не слушаю. Мы сидим за одним столом, едим одну и ту же еду. Но разделяет нас не просто тишина. Разделяет нас целый мир — его мир служебных интриг, который я больше не хочу и не могу считать своим, и мой новый, только что открывшийся мир, в котором есть место и аспирину, и живому смеху, и разговорам с интересными людьми. И я не знаю, есть ли между этими мирами мост. И хочу ли я его сейчас искать.