ГЛАВА 17

Харли

Звездолет сенатора своими размерами больше напоминал пассажирский лайнер общегалактических перевозок. За исключением повышенного комфорта, с которым мог сравниться мой бывший частный корабль. Помимо двух десятков обставленных со вкусом кают, где каждая имела свои удобства, на этом аппарате имелись две кают-компании с выходящими в открытый космос иллюминаторами, огромная светлая столовая и несколько технических отсеков, куда я не стал заглядывать, ведь знал, что не увижу там ничего нового. Дизайн помещений был вполне современен и соответствовал последним веяниям в Альянсе. Не слишком броский и приятный глазу — в строгих серо-синих тонах.

Лекс и Роман летели с нами; но они находились в другом отсеке, и мы могли встретиться только в одной из кают-компаний или же в столовой. Я же провел разведку в рубке управления, где застал Отиса. Безопасник так и не понял, что с ним произошло. А я чувствовал — еще пару таких допросов, и я буду выжат как губка. Слишком тяжело они мне давались, с каждым разом я все больше боялся получить осечку и выдать себя с потрохами. Это произошло впервые, и даже напугало меня, если я верно трактовал для себя это чувство. Ну, или разозлило, что не умаляло моего мерзкого состояния.

Чтобы не думать о себе, я углубился в изучение данных, предоставленных Лакнером. Три часа подряд после взлета оставался в своей каюте, внимательно сверяя цифры, которые нам удалось добыть на станции. Если бы мы обладали большим запасом времени, можно было устроить промышленный шпионаж и узнать все их секреты. Но начальство из ОГБ не посчитало нужным изучать подробности финансовых схем и производство сплавов «Хард Техноложис».

Вместо этого поступил приказ оставаться с Терри, а Лакнер и Эрни следовали за нами на нашей болванке и должны были прибыть в систему Ахернара с разницей в несколько часов. Мы не пользовались прыжками в гиперпространстве, для этого не было необходимости — расстояние не было огромным, чтобы тратить энергию на опасный переход, когда и так можно добраться с комфортом за несколько дней.

Лия находилась в своей каюте вместе с Терри, там же крутилась ее гувернантка, время от времени заменяя мать на посту. Через несколько часов все разошлись по своим каютам. А девочка, возбужденная полетом, смогла уснуть. Терри выскользнула из помещения и вошла в кают-компанию, где я находился, наблюдая картину космоса за большим иллюминатором. Я почувствовал приближение своей блондинки на расстоянии, уже изучив ее эмоциональный фон за это время. Поэтому вовсе не удивился, что она вдруг предстала предо мной, загородив безмолвный мертвый пейзаж бесконечности.

— Почему не спишь? — спросила она, присев рядом. — Думала, что ты у себя.

— А ты? Если думала, что я у себя, зачем шла сюда? — задал встречный вопрос, вытянув ноги и заложив руки под голову.

— Хотела посмотреть на это. — Терри жестом показала на звездный простор. — Всегда люблю это время, его можно посвятить мыслям о разных вещах. Когда я была маленькой, отец часто брал меня с собой на встречи. Мы летали пассажирскими межрегиональными рейсами. И когда по кораблю включали режим экономии энергии и все расходились по каютам, я убегала и тихо сидела в коридоре лайнера, рассматривая космос в иллюминатор. Я хотела бы летать. Уйти от цивилизации. Будто нахожусь не на своем месте.

— А твоя мать, она не летала с вами?

— Нет. Она погибла. Несчастный случай. Меня отец воспитывал.

— Почему же сейчас ты с ним почти не общаешься?

— Не могу его простить. После того, как он вынудил выйти замуж за Шела шантажом, обещая лишить меня наследства, я вдруг поняла, что нужна ему только для дела. Его бизнес стоял на первом месте, а на мои чувства было наплевать. Конечно, со временем обида немного забылась. И к Шелу я привыкла… — Голос Терри вдруг дрогнул, а я поймал четкий сигнал опасности в ее сознании.

— И что Шел? — задумчиво поинтересовался, делая вид, что спрашиваю просто так. Но я уже подключил всю свою интуицию и жадность энерговампира, надеясь выудить из Терри немного отрицательных эмоций.

— Шел… Он…

Внезапно в опаленном ужасом сознании Терри с бешеной скоростью замелькали картинки, которые я не успевал расшифровывать. Заседание Сената на Ристине системы Ахернара, выступление в частном холле Фариона… Лия на руках мужчины…

Дом Терри на спутнике Логерона… Стол… Белый свет… Скользящая по обнаженному телу трость, вызывающая безмолвную панику… Ужас Терри, приятно обволакивающий мою энергетическую сущность, впивающийся сладкими иглами в мое подсознание. Вкусный страх, на время заставивший забыть о том, что я вообще здесь делаю.

— Да, Терри, расскажи подробнее, — впустил я тонкое щупальце интереса в ее разум, понимая, какому искушению себя подвергаю.

— Я не могу, — выдохнула Терри, а я успел поймать картинку: лежащее безмолвное тело и ужас, несравнимый по качеству ни с чем другим, что я видел в этой девушке ранее.

Мое сознание боролось само с собой. Одна часть яростно твердила, что я обязан узнать причину ее страха, задержать сладкий и до боли приятный вкус эмоций, суметь воссоздать в разуме Терри жуткие моменты. Другая часть меня упорно хватаясь за благоразумие, как за спасательный челнок в безликом космосе, напоминала о том, что это может стать последней каплей моего терпения. Я просто сорвусь и не смогу больше сдерживать свою жажду, снова стану тем монстром, которого столько времени пленил в цепях, лишь подкармливая его, заглушая дикий рев внутри себя, но не выпуская из клетки, чтобы не оказаться раздавленным истинным проявлением своего же раненого разума.

В этой битве моих половин не было победителей или проигравших. Лишь лимит на чувства, что я установил себе, сдерживал ту черную часть моей личности, которую я давно желал уничтожить, только бы снять зависимость негатива, отличающую меня от других полулюдей, владеющих эмпатией.

Чтобы прекратить сладкую пытку моего терпения, я притянул к себе Терри, целуя ее с разгорающейся страстью. Она дрожала в моих руках, но уже переключила внимание на меня. В перерывах между поцелуями она хрипло шептала мне в губы: «Харли, мой хороший…» Отчаянно доказывая, что я вовсе не хороший, я терзал ее еще сильнее, кусая до боли, ощущение которой отрезвляло меня. Хрупкое женское тело вздрагивало, передавая мне все свое негодование, всю злость, когда я запустил руки ей под одежду, сжав упругие холмики грудей ладонями. Но Терри все равно повторяла лживые слова обо мне, в которые сама, каким бы абсурдным это ни казалось, верила. Меня обдало волной удовольствия от ее противоречивых чувств.

Я резко бросил Терри на диван, навис над ней, пригвоздив весом своего тела к гладкой обивке. Ее широко распахнутые глаза выражали страх и неуверенность, а внутрь ее сознания ядовитой змеей вползало желание сбросить меня, бежать, чтобы не продолжать пытку. И в то же время она просто хотела остаться со мной, находиться рядом и чувствовать меня. Это чувство выводило из равновесия, и я путался в липкой паутине своих желаний, противоречащих друг другу до безмолвного крика души. В череде этих желаний был свой предел, вершиной которого являлись самые страшные кошмары, которые манили меня, заставляя падать в пропасть собственного бессилия.

— Терри, расскажи, прошу тебя, — услышал я свой же хриплый шепот. — Я хочу знать, что с тобой случилось.

Не знаю, зачем я просил это сделать, но не мог иначе. Мое сознание зависло над пропастью, и лишь страх Терри мог вытащить меня наружу. Весь мир безмолвного космоса за иллюминатором каюты внезапно пошатнулся, и твердая поверхность выбилась у меня из-под ног, оставляя лишь желание почувствовать тот сладкий страх, затягивающий в свои темные глубины, словно в бездонное болото.

— Тогда ты расскажешь о себе, Харли. Я согласна на обмен информацией, — раздался ответ Терри.

Ее пальчики скользнули под ткань моей футболки, царапая кожу словно огненные хвосты файркара рассекают вакуум.

— Я не могу этого обещать, — выдохнул я ей в губы. — Может быть, позже, не сейчас. Тебе не станет легче, узнай ты правду обо мне. Просто поверь.

Терри ненадолго задумалась.

— Хорошо, — тяжело вздохнула она. — Шел… Первые пару лет, пока я была беременна, и у нас не родилась дочь, он никак не показывал свое истинное лицо. Но я знала, что он скрывает от меня нечто важное. Я знала, что он изменяет мне, но не могла понять причину. Ведь у нас с ним было все хорошо. Хотела знать слишком много — вот и поплатилась. Собой. Он часто уезжал, находился у себя в офисе. Однажды я приехала к нему без предупреждения и застала ужасную картину. На столе в его кабинете лежала девушка. Когда я увидела ее, то подумала, что она мертва. И Шел… он трахал ее обездвиженное тело. Я лишь потом узнала, что это был спектакль. Понимаешь, Харли?

Терри произносила эти слова тихо, но мне было достаточно тех картин, что четко проявились в ее памяти. В мои плечи вцепились тонкие пальчики, а широко распахнутые серые глаза смотрели так, будто искали во мне спасение. Каждое слово давалось тяжело — приходилось преодолевать барьер, мешающий ей жить. Я ловил своим сознанием сладкие флюиды, что распространялись от Терри, пока она вспоминала про своего мерзавца мужа. Хотя я не мог осуждать его, ведь сам был ненамного лучше.

— И что произошло потом?

— Когда он понял, что скрывать больше нечего, его внимание переключилось на меня. До того он пользовался услугами шлюхи, чтобы исполнять свои жуткие желания. Я согласилась сама… Понимаешь? Я не думала, что это столь ужасно. Но и не хотела, чтобы он делал это с другими.

Я заставил Терри замолчать, прикусив ее губу. Поцеловал ее, закрепляя свое удовольствие. А затем перевернул, и она оказалась на мне, обхватив ногами мои бедра. Мой член был готов прорвать ткань брюк — столь тесным был этот контакт, столь яркими ее эмоции и близка горячая плоть, прикрытая облегающей одеждой. Я возбуждался от каждого слова, что сладкой патокой лилось мне в душу, когда страх Терри достигал моего сознания. Но Терри не спешила рассказывать все. Она специально дразнила, хитро выманивая из меня ответную информацию.

— Ты согласилась на его условия? — спросил я, одновременно сдавив ладонями упругие ягодицы и прижав к себе Терри еще плотнее.

— Я больше не хочу говорить об этом. Слишком все сложно. Надеюсь, я немного удовлетворила твое любопытство?

— Почти. На сегодня достаточно, — тихо ответил я, понимая, что просто сорвусь, если она продолжит. — Идем, посмотрим твою каюту.

— Лучше твою, — отчаянно прошептала Терри, цепляясь за меня. Я поднялся, удерживая ее на руках. Терри казалась легкой, словно пушинка.

Я искренне не понимал, как она не сошла с ума в той жизни, о которой она пыталась забыть. В этой девчонке было столько скрытой силы и стойкости духа, что я мог только позавидовать ее терпению и смелости.

Через пару минут я уже закрывал двери каюты, уложив Терри на кровать. Она прижалась к стене, обхватила согнутые в коленях ноги и смотрела на меня, пытаясь разгадать секрет. Я знал, что поступаю опрометчиво и зря затеял эту игру. Но не мог иначе. Не хотел. Я желал знать больше, и лишь то, что выдаю этим себя, сдерживало и не давало упасть в пропасть собственного безумия.

— Харли, иди ко мне, — с протяжным сладким звуком произнесла она.

Да, Терри, я уже иду к тебе…

Кажется, эта взрослая девочка — единственное, что есть у меня в новой жизни. Та, которая боится меня, злится на мои поступки, но в то же время любит меня таким, какой я есть на самом деле. Ее страсть заставляет плавиться от ненасытного желания, но подливать масла в огонь, добиваясь нужного эффекта.

— Тебе стало легче? — спросила она и тихо добавила: — Я же вижу, тебе самому плохо.

— Мне уже хорошо, — шепнул я ей в губы, наслаждаясь ее вкусом. Я прервался, чтобы стянуть с Терри тонкую тунику, затем опрокинул ее на спину и снял облегающие брюки и белье, разглядывая не без удовольствия стройную фигуру. — Плохая девочка, Терри. Ты заставляешь меня желать большее, чем я могу себе позволить.

— Ты уже перешел грань, — раздался ее шепот, — мы перешли. Нет обратного пути. Расскажи мне, я приму тебя таким, какой ты есть.

— Не стоит. Я говорил тебе, что мое прошлое ужасно. И я не тот, кого ты хочешь видеть во мне, — хрипло шептал я в ответ, врываясь своей пылающей от желания плотью в ее жаркое лоно. Наши тела схлестнулись в едином порыве страсти, и я вколачивался в ее тело, вырывая стоны удовлетворения. — Терри… Терри… Говори еще, — повторял, понимая, что тону в ее горящих глазах и не могу остановиться.

— Я не оставлю тебя никогда — послышался шепот, будто в тумане.

— Нет, моя девочка. У нас не так много времени на эти игры, — выдохнул я ей в ухо, терзая своим членом узкое пространство ее влагалища, сжимающегося под моим напором.

Я рыкнул, поняв, что вот-вот достигну оргазма. И чуть замедлил темп, опустив руку к набухшему чувствительному бугорку ее клитора. Изо ротика Терри вырвался сдавленный крик удовольствия, и она подалась мне навстречу, позволяя делать с ней то, что хотелось мне. Но я не торопился, пытаясь почувствовать все ее ответные движения.

— Переворачивайся! Хочу тебя сзади, — жестко приказал я, освободив ее.

— Нет! — возмущенный голос попытался возразить.

Я не стал настаивать. Лишь завороженно смотрел на набухшие складочки плоти, желающие продолжения этого безудержного секса. Словно играя, я раскрыл их пальцами, проникая внутрь сразу двумя. Опустился вниз, лаская языком ее клитор. В мои волосы вцепилась ее рука, губы шептали, чтобы я не останавливался.

Я втягивал ее плоть в рот, прикусывал, ощущая пьянящую влагу ее тела. Она сжимала мои пальцы, и я знал, что Терри вот-вот кончит. Мне хотелось продолжения, но я не мог остановиться, терзая ее разгоряченное лоно. Вся ее злость исчезла, уступив место желанию. Я хотел иначе. Хотел, чтобы она злилась, ненавидела меня. Но что-то останавливало меня, оставалось злиться на самого себя за то, что пошел у нее на поводу.

— Не останавливайся, Харли, — бессвязно шептала она, чувствуя приближение экстаза.

— Проси! — рыкнул я.

— Пожалуйста! Еще… — Ее голос стих, и она вся сжалась. Я не выдержал, продолжил сладкую пытку, ощущая накрывшую ее волну удовлетворения. Горошина клитора стала каменной, пульсируя под моим напором. А тело Терри дрожало, переживая оргазм.

Я поднялся, оценив результат своих стараний. Затем развернул ее и, обхватив ладонями ягодицы, ворвался в еще сжимающуюся плоть, рваными толчками внутри нее доказывая свое превосходство. В паху сладко тянуло, и я не мог больше сдерживать себя.

Терри застонала, цепляясь пальчиками за край кровати, ее сознание соединилось с моим, падая в одну пропасть наслаждения. И я держался за нее, не позволяя себе расслабиться и оторваться. Мое тело получило облегчение в то время, пока душа требовала продолжения банкета в насыщении эмоциями.

— Вот и все, — выпрямился я. — Доигрались. — Я хлопнул ее по упругой коже ягодицы.

Терри дернулась от неожиданности. Она перевернулась, озлобленно глядя на меня, и села на кровати.

— Ты же понимаешь, я могу заставить тебя рассказать мне все в подробностях, детально. И ты ничего не поймешь, — со злостью сказал я, чтобы добить окончательно.

— Зачем тебе это? Ты действительно получаешь удовольствие от моего страха? Я знаю, не спрашивай откуда. Просто чувствую. Если тебе станет легче, я попробую пересилить себя и буду говорить. Но через пару часов проснется моя дочь, и я не хочу, чтобы она осталась одна. Тебе не понять, ведь у тебя нет детей. Так ведь, Харли?

— Нет, — согласился я, задумавшись, почему так вышло.

Кажется, я был полным идиотом. Да еще решил сыграть на отсутствии наследника с целью мести своим врагам даже в случае моей смерти. И поплатился за это сполна, лишившись всего, что у меня было. Я сам отдал жизнь и свою жену в руки того, кто теперь являлся мной. А сам стал никем. Пустым местом в этой галактике, зависимым от Организации и чужих эмоций существом, у которого не было права на выбор.

— Я ухожу, — заявила мне Терри, одеваясь. — Ты подумай, нужно ли тебе знать обо мне такие подробности, прежде чем станешь пытать меня в следующий раз.

Она бросила мимолетный взгляд и вышла. Я просто упал на кровать, прислушиваясь к тихому звуку работающих в стационарном режиме двигателей. А затем, выругавшись вслух на самого себя, потянулся за своей одеждой. Нужно выйти на связь с Лакнером и Эрни, чтобы уточнить некоторые детали и узнать, где они находятся сейчас. Кажется, этот полет будет гораздо сложнее всех предыдущих дней.

Интересно, что сделала бы Терри, узнай, что я работаю на ОГБ?

Нам осталось не так много времени вместе. Я не собирался возиться с этим делом слишком долго. Поскорее бы разобраться с гребаными махинациями и лицами, задействованными в них. И вернуться в чертову квартирку на Земле, где я снова буду один, далеко от соблазнов и особы, к которой испытывал странные чувства, состоящие из смеси желаний трахать ее тело и владеть ее душой и страхами.

Первое, что нужно сделать сейчас — это установить слежку за отцом Терри. Почему-то я не верил, что он замешан. Несмотря на странные отношения Мервина Меллса с дочерью и ее покойным мужем, казалось, что, скорее, его нужно охранять. Но сделать это незаметно для него же самого.

Приняв душ, я переоделся и разложил на постели аппаратуру, блокирующую излишние помехи. Не стоило выдавать свою связь с Лакнером и ОГБ никому из присутствующих на этом корабле. Невил ответил быстро. Я увидел его поникшее, зеленоватое лицо. Вероятно, Эрни покатал его с виражами, как он любил. Я обрисовал обстановку и свою просьбу в ОГБ о дополнительной охране для Мервина Меллса — отца Терри, которого не знал и надеялся никогда не узнать.

— Я передам твою просьбу в управление, — сообщил Невил. — Как там Роман?

— Сидит тихо в своей каюте. Думаю, он должен встретиться с кем-то на Ристине.

— Посмотрим. Мы прибудем в космопорт вскоре после вас.

— Только садитесь в другой док, — скомандовал я. — Не хватало еще, чтобы Терри поняла, что вы меня преследуете. Это будет выглядеть, как минимум, странно.

— Почему же? — появилось довольное лицо Эрни из-за спины Лакнера. — Как может показаться странным, что такую звезду гонок, как ты, Харли, не хотят отпускать на волю и отдавать госпоже сенатору в рабство?

— Очень смешно, Эрни. Просто обхохочешься, — съязвил я. — Скажите-ка мне другое: как можно было упустить в бухгалтерских документах «Хард Техноложис» целую серию подставных цифр?

Я принялся сбрасывать им то, что мне удалось накопать в данных компании за эти часы. Картинки быстро сменялись на экране, я увеличивал и тыкал в цифры недоумевающего Лакнера. И был готов поклясться, что он ошарашен моими открытиями.

— Вот и вот. Эти суммы перечислялись из банка на Ристине. А счета принадлежат тому самому Хьюго Бенсону — сенатору, о котором говорил человек Даккора.

— Точно! — хлопнул себя по лбу Лакнер. — Как вы это увидели, госпо… агент Райт?

— Я не такой дурак, как ты. И немного соображаю в этих схемах. Мало уметь доставать цифры, Невил. Ими нужно уметь пользоваться.

— Значит, все верно. Так что будем делать с этим Бенсоном? Берем за жабры?

— Погоди. Не факт, что он один. Хотя он мог бы рассказать нам много интересного. В любом случае, мы летим в нужном направлении. Поскорее бы разобраться со всем этим дерьмом.

— Узнать бы сведения о Романе, — предложил Лакнер. — Жаль, у нас нет подходящих информаторов на Асгарде. Наши будут добывать данные слишком долго.

— Информаторов на Асгарде… — задумчиво ответил я, соображая, остался ли кто-то на родной планете. — Хорошая идея.

Но эта «хорошая идея» при ее исполнении мгновенно бросала меня в прошлое, которое я предпочитал не вспоминать. Я знал, кто владеет нужными мне связями, но не мог сказать правду о том, что жив, и это угнетало меня. Пожалуй, пока обойдусь собственными силами и не стану ворошить прошлое. Я не буду узнавать, как живут те, кто остался там, за гранью прошлого. Не могу, сколько раз ни пытался это сделать.

Слишком страшно знать, что тебя не существует.

Оставшиеся дни прошли тихо. Меня совсем не напрягало присутствие на борту лайнера маленького шумного существа с золотистыми кудряшками. Наследницы, убив которую, кто-то получил бы целое состояние и возможность реализовывать дальше свои темные планы. Девочки, с которой мне приходилось общаться. И я не мог утверждать, что она мне не нравилась. Скорее наоборот — я даже начал привязываться к этой девчонке.

Я терпел и старался не задавать Терри вопросов, чтобы она не начинала давить на болезненную для меня тему. Кажется, она что-то подозревала, но что именно, я пока не мог понять. Она никак не могла узнать правду — потому как этой правды не существовало на самом деле. Меня больше не было в истории Альянса. Точнее, был, но совсем не я, а тот, кто занял мое место в жизни. Узнай Терри правду, она бы не поверила — слишком сумасшедшей была сама идея гениального ученого, в которую я вложил столько миллионов из-за собственного эгоизма, назло другим.