Глава 11

— Елена Викторовна, я наделся, что мы с вами конкретно понимаем друг друга. Условия вы прекрасно знали и с ними согласились, — на его уставшем лице морщин прибавилось. Тени залегли под веками.

Явное разочарование мелькало в карих глазах. Ей хотелось провалиться сквозь землю. Слов для оправдания не находилось. Что тут скажешь? Она поддалась эмоциям, простому человеческому сочувствию, где старший должен оберегать и защищать младшего. Но, не только. Да. Данилов прав, он в отличие от нее, понимает разницу между родственными связями и душевной привязанностью к постороннему.

Елена была мальчикам никто, няня на два месяца, которая уже ищет себе новое место. Так зачем? Она не могла внятно ответить самой себе, не только суровому генералу.

— Понимаю, я не справилась, — кивнула она, разглядывая край стола.

Михалковой хотелось рассказать про сегодняшний инцидент, но в горле закупорилось. Она теребила ткань своего платья, не решаясь встретить взгляд осуждения.

— Завтра утром, Елена Викторовна, вас отвезут в город. Расчет придет на карту, — он отвернулся, показав, что разговор окончен. Ее время истекло.

Чувствуя себя полностью разбитой, Лена встала и поплелась на выход. Тяжесть в ногах такая, будто гири привязали пудовые. Тащить и тащить.

Черная полоса невезения догнала ее и здесь.

«Жаль, с Аннушкой не попрощаюсь» — она сложила свои скромный гардероб обратно в чемодан. Сидела в темноте на кровати, поджав под себя ноги и смотрела, как за окном варится ночь. До утра не сомкнула глаз. С состоянием гудящей головы, пошла умываться. Но, сколько не плеская воды на лицо, разочарования не смоешь.

В груди сжималось от тоски, что приходится покидать близняшек. Маленькие шалопаи с кудряшками… Такие похожие, но с разным выражением глаз. Антоша любил сказку про Маленькую колдунью. Андрей мог не ворочаться и не бубнить под Соловья-разбойника.

Выкатив в прихожую свои вещи. Она взглянула на часы, что отмеряли восемь утра.

— Вы готовы? Кофе будете? — со стороны кухни вышел Дмитрий Захарович. Собранный. Рубашка застегнутая на все пуговицы. Подбородок гладко выбрит. Только покрасневшие глаза выдавали, что так же мало спал.

Данилов смотрел куда угодно, только ей не в лицо.

— Нет, спасибо. Можно вызвать такси, или что там… — она не хотела больше тянуть и продлевать пытку.

— Хорошо, — согласился генерал.

Приложив телефон к уху, он ушел с кем-то переговариваться в гостиную.

Елена, завела скрещенные руки назад, и прислонилась к стене прихожей спиной. Материальная опора, а внутреннюю еще нужно где-то поискать. Прикрыла глаза.

Топот маленьких босых ножек был не слуховым обманом. Она встрепенулась и увидела перед собой Андрюшку. Мальчик был еще сонный и хлопал глазками. Пижама в горошек. Одна штанина задрана до колена.

Бывший воспитанник смотрел то на багаж, то на нее. Выводы мальчик умел делать.

— Не уходи-те, — выдохнул, протянув ладошку, словно звал за собой в детскую комнату. — Не надо. Надо со мной и Антошей, — он просил ее остаться. Просил, как умел и звал к своим игрушкам и книгам.

— Не могу, малыш, — она протянула занемевшую руку и потрепала темные волосы. — Так получилось, Андрей. Мне нужно уехать.

Можно соврать, что дела или что-то еще вразумительное, но не хотелось обманывать. Эти парни очень тонко чувствуют, когда им лепят отмазки. Порода генеральская, видеть все без призмы.

— Андрей, иди к себе, — Данилов взглянул на внука. — Иди к брату!

— Нет! — нижняя губа задрожала. — Нет! — замотал он головой, понимая, что эту теплую и добрую женщину с серо-голубыми сияющими глазами, сейчас отнимут. Он схватился за ее юбку и затрясся.

— Боец, я тебя накажу! Елене Викторовне надо ехать, — рыкнул дед, не ведясь на капризы и манипуляции.

Плач. Сначала тихий, словно его пытались задавить, перешел в режим сирены. Запрокинув голову, Андрейка завыл, открыв рот. Он кричал истерично и методично… Так кричат брошенные младенцы, выпрашивая крупицу заботы, и немножечко любви. Чтобы взяли на ручки, чтобы пустота вокруг и холод были не такими объемными. Ревел методично, с промежутками для забора воздуха в легкие. На сморщенном личике слезы. Цепкие пальчики, хватаются за Лену. Он тыкался слепым щенком ей в ноги, хватаясь как за спасательный круг.

— Я не могу. Не могу! — выкрикнула Михалкова в сторону бессердечной горы мышц. — Что вы за человек такой⁈

Она упала перед ребенком на колени и обняла его крепко, прижав к груди. Целовала заплаканные щеки, нос, бессознательно тыкаясь губами. Бормотала что-то нежное, ласковое. Обхватывала личико, заглядывая в глаза, стараясь поймать зрительный контакт. Утирала слезки.

Данилов смотрел на них сверху вниз. И что уж говорить? Завидовал. Сумел Андрейка расположить к себе Елену. Из всех нянек вычислил ту, что идеально вписывалась в их чисто мужицкую компанию. Одиноких разбитых сердец.

Да, это была проверка. И она ее прошла. Елена выбирала душой и не подчинялась приказам. Она наплевала на все остальное, предпочтя интересы ребенка. Перешагнула через бюрократию и договор, за которым стояли только цифры и сухие фразы.

— Елена Викторовна, отведите Андрея в детскую. Я жду вас в столовой на чашку чая и разговор.