Глава 10

Елена не сразу поняла, почему дверь от ее немалых усилий чуть поддается, но упирается и не идет дальше. Она четко услышала тоненький всхлип из предбанника. Дергала, дергала, отчаянно упираясь ногами и одной рукой в косяк. Рыкала, не понимая, отчего дверца не может распахнуться. Сдувала пряди волос, упавшие на глаза. Спина намокла от пота и ее бестолковой возни.

Глянула вниз… Створку дверцы подпирает распиленное надвое полено. Так сразу не поймешь порожек это или специально подстроенная диверсия.

Она присела и схватила деревяшку. Замахнулась, чтобы швырнуть ею в гадкого Тимофея. А того и след простыл. Только дымок догорающей сигареты поднимается из пучка травы рядом со скамьей.

— Е-елена Влад-имировна, — икал Андрюшка, дергаясь всем телом.

Он казался таким крохотным и беззащитным.

— Тише, тише, маленький мой! — женское сердце дрогнуло.

Она забыла субординацию и строчку в договоре найма, где черным по белому было указано, что воспитанников к себе не приучать лаской. Нельзя, чтобы дети привязывались. Им будет тяжело расставаться с человеком, к которому прикипят.

Елена кинулась к Андрейке, сдернула с места, подняв за подмышки. Бережно прижала к себе. Мальчик обхватил ногами ее левый бок, как обезьянка. Обнял за шею и уткнулся носом в воротничок платья. Притих, как дикий зверек, которого впервые взяли на руки. Осторожничал. Принюхивался. Терся мокрыми щеками об ее плечо.

— Ничего, Андрюш. Ничего, — она его гладила по спинке, успокаивая себя и парня. Двигалась так, словно укачивала. — Все наладится, все будет хорошо. Испугался немного? Видишь, я тебя искала и нашла. Тоша искал. Ты ведь слышал, что мы тебя звали?

Повернула голову и встретилась в большими распахнутыми глазами, как у совенка. Андрей еще всхлипывал, но почувствовав тепло, исходящее от женщины, стал успокаиваться.

— У меня мама красивая и добрая, — он будто оправдывался, за свои внезапные чувства к ней.

'Господи, перед кем? Перед той, кто его бросила и не вспоминала? — Лена проглотила комок желчи.

— Конечно, Андрюш, — Елена не спорила.

Нельзя отнимать у мальцов мечту. Никто не напоминал ребятам про мать-кукушку. Подобные разговоры в доме генерала Данилова — табу.

Михалкова шла ко входу, неся на руках тяжелого ребенка. Рядом вприпрыжку скакал Антон, радуясь, что братик нашелся.

Елена умыла прятальщика. Накормила. Причесала кудряшки. Потом они читали сказки, и даже никто не перебивал.

— Елена Владимировна, вы Андрюшу обнимали… А, меня? Меня не так любите? — тихонько спросил Антошка, прижимая к себе плюшевого зайчика.

Сонные глазки у него слипались. Братец от пережитого ужаса уже вошел в режим восстановительного сна. Его ровное сопение доносилось со второй кроватки.

Лена знала, что совершает непоправимое. В ней боролся долг перед Дмитрием Захаровичем, доверившего ей внуков и тот… Самый древний материнский зов, что чужих детей не бывает. И сколько в ней нерастраченного ресурса. Кто бы понимал!

— Один разик обнимемся. Да, милый? И сразу баиньки, — мурлыкала Елена, из которой просто рекой хлынула нежность.

Нет, она не только отдавала, она брала сама. Того, что Бог не дал, чего не случилось с ней к сорока двум годам — счастья иметь детей. Погладив по голове мальчика, она распахнула руки и укрыла его собой. Поцеловала в лоб. Пожелала сладких снов.

Заметив, что и второй подопечный угомонился, со счастливой улыбкой, выдохнула. Поднялась и хотела пойти на выход. Вздрогнула, как воровка, пойманная с поличным, встретившись с суровым генеральским взглядом.

Сомнений не оставалось, Дмитрий все видел, все слышал и сделал выводы.

Он мотнул ей сухо головой: «На выход!».