Глава 20

Аннушка не заметила, как пролетели три дня. Голова кругом от музеев и парков. Она попала в сказку, хоть чувствовала себя тыквой, а не Золушкой. Всегда ее грыз «червячок»: «Что скажет Тимофей? Сильно обиделся? Что такого нужно сделать, чтобы вымолить его прощение?».

Муж не звонил и не отвечал на звонки все это время. И восхищение Питером, смешивалось с беспокойством. Иногда писала Елена Викторовна: «У нас все нормально. Мальчики по вам скучают». Да, Дмитрий Захарович напомнил, что встретит ее с поезда на вокзале.

Встретил. Данилов тут же вытянул из ее рук сумку. Отметил вслух, что поездка пошла Анне на пользу. Аннушка похорошела и принарядилась.

— Купила Андрею и Антошке по макету маленьких парусников. Магнитиков на холодильник. Ой, соли взяла со специями большую банку, — Аннушка крутилась и щебетала, будто предчувствовала в молчании генерала какую-то опасную недосказанность.

— Аня, мы пока живем в моей городской квартире, — он припарковался во дворе. Видел, как она озиралась и хлопала глазами, поняв, что не туда приехали. — Аннушка, не перебивай меня, пожалуйста.

— Не буду, Дмитрий Захарович, — она втянула голову в плечи, и мяла сумку, которую обнимала и прижимала к себе.

— Твой муж арестован, Аня. Доказано, что он специально поджег ваш дом… Только для того, чтобы пожар перекинулся на мою усадьбу. Тимофей был всегда скрытным и замкнутым. Я в ваши семейные дела не вмешивался, но думаю, тебе жилось несладко. Такие сволочи и тихие тираны, очень хорошо маскируются на людях. Думаю, Тимофей из той породы паразитов, которые находят удобную и закомплексованную женщину…

Генерал не знал, какие еще подобрать слова. Елена просила его быть корректным, не вываливать на голову бедной женщины правду… Но, без правды никак.

— Тимоша в тюрьме? — кое-как выговорила Анна, губы побелели и стали трястись.

— Анна, вот этого я и боюсь, что ты начнешь за ним бегать и причитать: «Ах, бедненький, ах несчастненький!». Аннушка, очнись! Он перед тем как сжечь твой дом, вынес только свои шмотки, оставив тебя практически голой. Ладно, у тебя документы с собой, а остальное можно восстановить. Тимоша твой Андрейку специально запер в бане… Слышишь? Внук теперь боится узких и небольших пространств. В лифт не заходим, поднимаемся пешком на шестой этаж.

Он ждал, что до нее дойдет, и Анна не станет строить из себя декабристку и не кинется спасать мужа.

— Где его держат? Мне надо к нему, — лепетала женщина.

У нее глаза разъезжались в разные стороны. Сама на грани обморока. Сумка из рук выскальзывает, но Аннушка за нее держится, как за соломинку.

— В следственном изоляторе, — генерал устало потер лоб, в котором не могла уместиться ее слепая и глухая преданность, не подающаяся логике и здравому смыслу. — Время посещения уже закончилось. Можешь навестить завтра… Если уж так хочется. Пойдем, нас ждут мальчики и Елена.

Он обошел машину и открыл двери с ее стороны. Сдернул пухляшечку, вжавшуюся в сидение и поставил на землю. Анна всхлипывала и была вообще не в состоянии что-либо воспринимать. Пришлось взять, как маленькую за руку и вести за собой.

— Тимофей не плохой, он просто зап-путался, — повторяла она, как мантру.

Кого убедить хотела, генерала или себя?

Елене, встретившей их в прихожей с одного взгляда стало понятно. Тяжело вздохнув, она приобняла Аннушку за плечи и повела в гостевую комнату, которую им придет пока делить на двоих.