Глава 25

Данилов докопался, зачем дочь пыталась с ним связаться. Вероника ударилась в духовные практики после разгульной жизни, когда узнала, что очередной кавалер заразил ее неизлечимой болезнью. Теперь она фанатка «светлого пути» и преданная помощница матушки Василины. Та себя называет спасительницей чуть ли не всего мира, который только на ней и держится. По факту, женщина, называющая себя Василиной — очень тонкий психолог, умеющий пользоваться слабостями и виной людей.

Человеком с грузом грехов и непомерной жалости к себе, очень удобно управлять.

И зачем-то этой секте понадобились генеральские внуки? Как источник доения Данилова?

Василина, то ли не рассчитала свои возможности, понадеявшись на некого покровителя, которому отстегивала львиную долю от «даров» послушников. То ли, сама поверила в свою всесильность… Дмитрий Захарович не стал вникать, чем подпитывается самоуверенность матушки. Их «богадельню» просто накрыли спецслужбы следующим же днем. Стоило Нике заикнуться, что она очистилась и детей своих очистит. Будут они жить счастливо в какой-то коммуне.

Что же, мечты должны сбываться. Матушка Василина отречется от всех земных благ… Лет на восемь точно. И если уж, дочери так нужно искупление, то ее просто привезли к воротам женского монастыря и сдали на поруки монахиням. Там ей некогда будет думать о всяческой ерунде. Плантация чая и садоводческое хозяйство само себя не обработает.

Данилов в качестве посильной помощи подогнал настоятельнице фургон всевозможной крупы и подсолнечного масло.

Можно считать, что трудовой лагерь с полным пансионом Веронике обеспечен пожизненно.

Внукам Дмитрия нужна нормальная, адекватная мама. Пусть не по крови, но любящая их искренне, без всяких условий. Еще бы Леночка согласилась стать его женой и официально принять фамилию.

Подумать она решила, ага… Интрига прям бешеная!

Именно поэтому Елена Викторовна делает запросы в своем браузере: «Что надеть на свадьбу невесте, если второй раз выходишь замуж?».

* * *

— Встать, суд идет! — объявила секретарь перед тем, как в черной мантии вошел судья и занял место на трибуне.

Тимофея привели и посадили в «конуру», огражденную от других людей решетками. Он тут же впился глазами в свою жену, словно искал поддержки. Не сразу узнал в собранной женщине в шелковой блузке и брюках Аннушку. Волосы уложены в прическу. На губах перламутровая помада, чего не было отродясь. Лицо оставалось ровным и неподвижным, будто не родного мужа судят, а в театр пришла на представление.

— Анна! — выкрикнул с претензией, чтобы посмотрела на него.

Оправдалась как-то. Ни разу после последней их встречи не появилась. Незаконно лишила его борща и сигарет. Денег на адвоката не нашла. Совсем от рук отбилась, кура безмозглая!

А она… Не съежилась, как обычно, под взором домашнего тирана, не дрогнула. Тимофей не увидел привычной мягкой груши для битья. Хоть бы для приличия слезу пустила…

Рядом нянька сидит, видимо, в подружки заделалась. Что-то нашептывает, присев на уши.

Разочаровался Тимофей. По всем фронтам ему облом. Еще адвокатишка бесплатный подошел и еще раз посоветовал раскаяться. Пойдет Тимоха по минималке, или…

— За умышленное уничтожение имущества, назначить штраф в размере сорока тысяч рублей. Два года лишения свободы, с отбыванием в колонии — поселении. Приговор может быть обжалован…

Вот теперь, можно рвать на себе последнюю рубаху от отчаяния. Но, Тимофей не стал. Ему тут же передали, что жена кое-какие вещи передала с собой. Еще передала, что подала на развод.

Взгляд у осужденного стал потухший и стеклянный, будто отрезанный от внешнего мира. Последняя калиточка перед ним захлопнулась. Анка не будет ждать, не станет посылать ему посылки. Закончилась его власть над нею. Нет у Тимофея больше ручной жены, придется строить свою жизнь заново.

Ему бывалые мужики в камере говорили, что таких дурочек нужно еще хорошенько поискать. Искать потом придется долго, научившись специальной технике соблазнения словами. Наука не хитрая — вливать в женские уши то, что они хотят услышать.