Глава 4

Дмитрий наблюдал за ней, кубатурил. Он еще в машине, когда привозил, почувствовал исходящую от нее мягкую силу. Женщины.

Есть те дамочки, что пытаются привлечь внимание откровенными нарядами и переделанной плотью. Выставляют себя напоказ и вызывающе ведут, чтобы мужик повелся и взлохмаченный. Начал пускать слюни.

Но, имеются те редкие кадры, совершенно уникальной породы, которым ничего делать не нужно. Она манит к себе, даже не подозревая, что является объектом повышенного внимания. Сильный пол от мала до велика подчиняется древнему проклятью — становиться под каблуком. Что бы она ни попросила, хочется дать мгновенно ради ласкового взгляда и светлой улыбки. С замиранием смотреть, как складочки в уголках ее губ чертят стрелки. Взмах длинных ресниц. Поворот головы с задумчивым, почти тургеневским выражением.

И ты пропал. Залип. Вляпался по самые бубенцы, что начинают звенеть от одного ее присутствия.

Данилов старался быть объективным и непредвзятым. Прекрасная Елена после развода не пыталась ему понравится, не строила глазки. Это милое голубое платье с дурацким бантиком на груди — повседневный гардероб для работы. И ногами она передвигает, покачивая бедрами… А как иначе ходить?

Его начинало подбешивать, что реакция пошла. Хотя, не должно ничего подобного происходить в его черством, циничном генеральском сердце. Почему бьющаяся мышца начинает стучать чаще при ее приближении? Непорядок! Должна быть дисциплина во всем, только ее нет.

Антон и Андрей — маленькие, но побитые жизнью парни. В свои четыре года, усвоившие, что просто так тебя любить не станут, сколько наивными и милыми глазками не хлопай.

Непутевой матери до них дела нет. Страшно подумать, чтобы случилось, не успей он тогда в роддом… Когда эта дрянь, одной с ним крови, подписала отказную.

Дочь выросла вдали от него с такой же вертихвосткой, как ее мать. Данилов развелся с Мариной, когда их общему ребенку было примерно столько же, как внукам. Заявился раньше в служебную квартиру их военного городка и застал любовников тепленькими. Загуляла жена с лейтенантиком, опозорила на весь полк, шкура гулящая.

Конечно, был развод. Слезы, сопли и упреки. Маринка дочкой манипулировала, не давала видеться. От него получала алименты, прогуливая их с очередным мужиком за шумным застольем. Что еще вырастет в такой обстановке? Дочка пошла по стопам мамани своей, непонятно от кого нагуляла в девятнадцать.

Данилов воспользовался отказом, подтянул связи и оформил на внуков опеку. Он очень надеялся, что яблоки ближе к его яблоне упадут. Но, после смены нескольких нянек, Антошка и Андрейка как взбесились. Постоянно что-то ломают. Грубят Аннушке. Тащат из его кабинета все, что ни приколочено. Камеры понавешаны в каждой комнате с двух сторон, и пострелы прекрасно знают… Что он это узнает. Нет! Все равно идут на «дело», пакостники такие.

Буквально за день до приезда Михалковой, из его мастерской свистнули из набора инструментов два гаечных ключа и из ящика письменного стола пропали запасные генеральские погоны. Раскаяния — ни в одном глазу, вот где гадство… Язык понимания приходится находить через наказания.

— Вы зачем в Елену Викторовну мяч кинули? — он их обобщал, но смотрел на Андрюшку, прекрасно зная, кто зачинщик.

— Она тоже уедет, — пожал плечами Андрей. — Все они уходят. Какая разница?

— Значит так, рядовые! Вы дадите няне испытательный срок. Две недели! Если хоть один из вас скажет: «Пусть останется», то другой тоже подчинится. По рукам? — дед выставил вперед сильную ладонь.

Мальчишки замешкались, переглядываясь и перетаптываясь на месте.

— По рукам! — сказали в один голос и закрепили «пятюней» соглашение с дедушкой.

— Чтобы извинились мне там! — погрозил он пальцем.

«Ну, Елена Премудрая, не подведи» — мысленно поставил он на учительницу, словно и с собой заключал сделку.