Глава 43

«Бьянка… Бьянка»… Знакомый детский голос звал меня по имени. Я очень хорошо его знала, но сквозь плотную пелену не могла разглядеть зовущего.

«Бьянка, это я… Открой покров, пожалуйста».

Покров? Во сне было очень трудно понимать, о чем речь. Я протянула руку, и подняла нависшую пелену.

За пеленой стоял Ален, мой брат. Во сне я его сразу же вспомнила.

«Бьянка, почему ты исчезла?» — мальчик протянул ко мне руки.

Почему-то я не хотела его обнимать. Инстинкт самосохранения приказывал не касаться его.

«Я не знаю, Ален».

«Папа очень переживает. Дай ему знать, что ты жива…»

Он поднял головку, и внимательно посмотрел мне в глаза. Его взгляд… глаза потемнели.

«И ты тоже один из них…» — сглотнув, я испуганно отпрянула.

Глаза Алена заполнились слезами.

«Я люблю тебя, Бьянка. Не уходи…Без тебя плохо…»

Он снова тянул ко мне ручки. Я в нерешительности замерла. Сердце взорвалось болью. Я скучала по семье.

Порыв ветра ударил мне в лицо, и пелена закрыла Алена. Я начала падать куда-то вниз.

— Проснись! Проснись, Маша!

Я резко открыла глаза. Вампир шлепал меня по щекам, пытаясь привести в чувства. Как только я открыла глаза, он схватил меня за плечи.

— Что ты делала во сне?

Изумрудные глаза горели яростным огнем.

— Что ты делала, Маша?

Я попыталась стряхнуть его руки.

— Пусти, ты делаешь мне больно…

— Я спрашиваю, что ты делала?

— Приоткрыла покров.

Андрей с силой вдавил меня в подушки.

— Никогда, слышишь?! Никогда не открывай его!

Мне удалось вырваться. Испуганно забившись в угол, я натянула на себя одеяло.

— Почему ты так злишься?

— Потому что кто-то попытался пробраться в твой сон!

— А как ты об этом узнал?

— Когда тебе угрожает опасность, у меня внутри срабатывает защита!

Андрей некоторое время смотрел на меня полным ярости взглядом, потом осел рядом.

— Я напугал тебя, да?

— Напугал.

— Прости меня. Я сам очень испугался. Даже представить себе не можешь, в каком напряжении мы находимся все эти дни.

— Что такое покров?

— Покров, или полог — магическая защита. Ее ставят вампиры, чтобы уберечь того, кто в опасности. Кто к тебе приходил?

— Мой брат, Ален. Мы с ним были очень близки. Наверное, он единственный, кто любил меня по-настоящему.

— Ты его…вспомнила?

Я замерла и прислушалась к своим ощущениям.

— Кажется, да. И папу.

Воспоминания нахлынули яркими волнами. Они захлестывали, били через край, и казалось, мое хрупкое равновесие не устоит перед таким напором.

— Если ребенок пробрался к тебе через покров, это означает одно из двух. Либо он владеет способностями своей мачехи, либо это она сама подобралась к тебе слишком близко, представившись ребенком, — обеспокоенно проговорил Андрей. — В любом случае, очень опасно поднимать полог.

— Может, это была не мачеха? — с надеждой предположила я. — Ален сказал, что папа очень сильно переживает из-за меня.

— Ты помнишь отца?

— Кажется, да. Больше образами…и образы доставляют боль.

Я растерянно взглянула на Андрея.

— Извини меня, — вампир с мольбой заглянул в мои глаза. — Я не знаю, как ты сумела открыть покров, но лучше этого не делать. Ведьма может выпить из тебя жизнь.

— А если Ален просто любит меня и тоскует? Открыл покров и пробрался, пока никто его не застукал.

— Маша, я предпочитаю перестраховаться. Для меня нет никого дороже тебя. Даже если твой брат обладает ведьминскими способностями, нигде нет гарантии, что за его спиной не появится мачеха.

Я неотрывно смотрела на него. Мне удалось вспомнить. И Андрея, и наше поле на двоих.

— Ты… помнишь меня? — вспыхнули надеждой его глаза.

— Кажется, да…

Из его груди вырвался вздох облегчения, и он резко притянул меня к себе.

— Любимая… я так боялся, что ты не вспомнишь… — покрывая мое лицо и шею прохладными поцелуями, шептал он. — Даже не представляешь, какая это пытка — быть отвергнутым тобой…

Я обхватила его скулы ладонями и улыбнулась.

— Теперь я все помню.

Он склонился к моим губам и обрушился на них горячим поцелуем. Поцелуй скользил, будоражил и затягивал в бездну наслаждений, еще не совсем понятных моему телу.

— Как хорошо, что ты рядом, Андрей… каждый день без тебя… мне казалось, я медленно умираю… — оторвавшись от его губ, прошептала я.

— Не произноси эти слова, — с горечью коснулся моей щеки он. — Ты умирала десять дней подряд, и эти дни стали жутким испытанием.

Я вздохнула и устроилась в его объятиях. Сердце переполняло счастье. Подумать только — Андрей живой. Он здесь, рядом. Может ли быть что-то лучше?