Глава 16

ГЛАВА 16

Дарнел Лодар

Дарнел лежал неподвижно, продолжая изображать спящего. На душе становилось все более паршиво. Слезы жены задевали за живое. Тем более что у него и сомнений не было в том, кто виноват, что ей сейчас плохо. Ну почему он повел себя настолько по-дурацки?! Ведь не из тех, кто сначала делает, потом думает. Обычно наоборот. Отдавая те или иные приказы или поступая так, а не иначе, Дарнел всегда отдавал отчет в том, чем это может обернуться в дальнейшем. Но только не когда дело касалось Кэтрин. С ней он вел себя как несдержанный юнец. Эмоции буквально зашкаливали, и совладать с ними было невероятно трудно.

У него все холодело внутри, стоило представить, что случилось бы, если бы не смог выйти из состояния боевой ярости. А ведь она накатила на него в тот момент, как увидел жену в постели Миларда. И Дарнел уже был готов растерзать обоих, когда что-то остановило. В тот самый миг, когда отшвырнул брата от Кэтрин и готовился совершить непоправимое.

Один лишь взгляд ее карих глаз, замутненных и до конца не понимающих, что происходит — и к нему вернулась возможность соображать. Ярость никуда не ушла. Но это уже была не та бездумная эмоция, что заставляла крушить все вокруг, не разбирая чужих и своих. Дарнел не знал, что за сила помогла опомниться, но был благодарен за это. Иначе вряд ли смог потом жить с тем, что совершил. Во второй раз проходить через то, что было с Элизабет. Но если в том случае у него все же оставались сомнения в собственной вине, то сейчас их бы не было. Он знал бы, что убил и Кэтрин, и Миларда.

Безумие схлынуло, но гнев никуда не ушел. Нет, он не собирался их прощать! Эти предатели получат по заслугам.

Сначала Кэтрин. Нужно покончить с проклятой слабостью по отношению к этой женщине раз и навсегда. Брат подождет. Тем более что пока в беспамятстве, а возиться с ним Дарнел не собирался. Чем больше будет страдать, тем лучше. Он заслужил свою боль и ее последствия!

Взвалив жену на плечо и, не обращая внимания на отчетливо исходящий от нее страх, Дарнел двинулся к своим покоям. Швырнул проклятую предательницу на постель, собираясь прямо сейчас вознаградить себя сполна за вынужденное ожидание.

Хуже всего, что она по-прежнему вызывала в нем желание. Теперь к нему примешивались презрение и разочарование, но дела это не меняло. Он все равно ее хотел! Так сильно, что страсть и ярость скручивались внутри в какой-то чудовищный коктейль.

Дарнел понимал, что в таком состоянии может причинить Кэтрин серьезные повреждения, потому попытался хоть немного успокоиться. Эта тварь ведь будет еще полезна. Сможет выносить, по меньшей мере, троих инваргов. Так что нельзя давать волю гневу! Дарнел пытался себя убедить, что только это заставляет его осторожничать, несмотря ни на что. Иначе бы плевать ему было на ее состояние. Только вот себя обмануть трудно. Даже сейчас что-то внутри удерживало от непоправимого.

Проклятая шлюха! Ну почему она настолько запала ему в душу?! Даже после того, что узнал и что видел собственными глазами, продолжает быть важна для него! Но Дарнел в этот раз ни за что не покажет своей слабости перед ней.

Из него выплескивались злые слова, сказанные с одной лишь целью — уязвить побольнее. Пусть она почувствует хоть немного то, что сейчас испытывает он сам. Крах всех своих иллюзий и чудовищную душевную боль.

Но как же Кэтрин умела притворяться! Впору зааплодировать! Эта тварь до последнего изображала жертву. Сжималась в дрожащий комочек, плакала, боясь даже глянуть на него лишний раз. Делала все, чтобы он в очередной раз обманулся, размяк.

Ну нет! В этот раз хитрость не сработает. Он возьмет Кэтрин так, как захочет сам. Даст понять, где отныне ее место в его жизни. Исключительно в горизонтальной плоскости. И как же ему хотелось, получив, наконец, желанное тело, избавиться от зависимости к ней!

Миг, когда Дарнел, врываясь в ее лоно, почувствовал преграду, подействовал ушатом ледяной воды, вылившейся на голову. Яростный угар схлынул так же внезапно, как и накатил. Осталось болезненное понимание едва не совершенной ошибки.

Кэтрин невинна! Перед глазами встала представшая перед ним картина в тот момент, когда ворвался в спальню Миларда. Что он, в сущности, видел? Бесчувственное тело, лежащее на кровати. Кэтрин даже не была обнаженной. Лишь несколько верхних пуговиц расстегнуты. Возможно, чтобы дать лучший доступ воздуху. Милард ведь что-то говорил о том, что ей стало плохо. Дарнел же и слушать не пожелал.

Проклятье! А с братом что?! Не убил он его точно. Как маг крови, почувствовал бы разницу между живым и мертвым. Скорее всего, Милард просто потерял сознание от удара. Надо бы пойти и убедиться, что с ним все в порядке. Но Дарнел не мог сделать это немедленно. Ни одна сила на свете не оторвала бы сейчас от Кэтрин! Что-то внутри подсказывало, что если уйдет, никогда уже не обретет даже шанса на прощение. Он должен исправить то, что натворил. Хоть как-то попытаться загладить вину.

Дарнел не ожидал, что Кэтрин не только не прогонит, но предложит то, чего он так мучительно желал. И ему даже задумываться особо не хотелось о ее мотивах. В тот момент то, что она пошла ему навстречу, казалось самым важным. Дарнел надеялся своей нежностью и ласками хоть немного сгладить последствия недавней грубости. Чувствовал, как Кэтрин откликается на его действия, и ощущал торжество и пьянящую радость.

Она оказалась настолько чувствительной, страстной и одновременно нежной, что он и надеяться на такое не смел. Совсем еще неумелая, но так охотно осваивающая науку любви. Дарнел совершенно потерял голову — настолько хорошо ему было с этой девушкой. А еще отчетливо понял — после этой ночи ни за что и никогда не откажется от нее добровольно. Она принадлежит только ему! И пусть кто-то хотя бы взгляд неподобающий посмеет бросить на его жену!

Чувствуя, как теплое нежное тело доверчиво льнет к нему, испытывал небывалое ощущение цельности. Так, словно именно этого искал всю жизнь. И теперь, обретя, ни за что не хотел терять. Даже больше не пытался бороться со своей слабостью, пусть она проникла теперь куда глубже. Отравила не только тело, но и душу. Кэтрин стала частью него самого, и это казалось правильным и не вызывало протеста.

М-да, похоже, ты впервые в жизни влюбился, приятель! — мысленно хмыкнул Дарнел, обращаясь к самому себя. Раньше ему казалось, что он уже любил. Элизабет. Теперь же понимал, что тогда была всего лишь привязанность. Сильная и прочная, но все же и отдаленно не похожая на ту бурю эмоций, что вызывает Кэтрин.

Но испытывает ли девушка к нему то же самое? Вряд ли. Она всего лишь смирилась с обстоятельствами, приковавшими ее к чужому мужчине. И от этого сладость обретения омрачалась нотками горечи. Но Дарнел намерен был сделать все возможное, чтобы добиться взаимности. Вот только красиво ухаживать он никогда не умел. Да и незачем было. В отношениях с «предназначенными» все гораздо проще. Они знают, зачем нужны инваргам, и нормально воспринимают свою роль. Но с Кэтрин все по-другому. И ее чувства настолько важны для него, что готов делать то, чего не делал по отношению к любой другой женщине.

Миг, когда Дарнел осознал, что лежащая рядом с ним Кэтрин плачет, выбил из флера романтических переживаний. А реальность обрушилась со всей очевидностью. Для Кэтрин то, что сегодня произошло, вовсе не значит того же, что для него. Она уступила лишь по необходимости. Видела, до какой степени он взвинчен из-за невозможности получить желанную близость. Но будь ее воля — продолжала бы держаться от Дарнела так далеко, как только возможно.

Осознание этого наполняло такой горечью, что ему все труднее удавалось изображать спящего. Проклятье! Он все испортил! Не нужно было соглашаться и проводить вместе эту ночь. Кэтрин ведь только начала привыкать к нему, перестала бояться. Дарнел вспомнил, как она смотрела на него перед вылетом в поход. Видно было, что если так пойдет и дальше, возникшая к нему симпатия вполне может перерасти во что-то большее. Теперь же все настолько усложнилось, что он не знал, как быть. Да, обрел желаемое, но уж лучше бы и дальше мучился неудовлетворенностью!

Дарнел едва выдержал, пока Кэтрин уснула. Потом осторожно разомкнул объятия и выскользнул из кровати. Поспешно оделся лишь при лунном свете, пробивающемся из окна, и покинул свои покои. Мысль о том, чтобы остаться и утром увидеть холод и упрек в глазах Кэтрин, была нестерпимой. Да он лучше бы самолично вышел сражаться с отрядом альварских воинов, чем это! Их мечи ранят только тело. Отношение же к нему Кэтрин задевает самые глубины души. А это куда больнее.

Ноги сами принесли к покоям Миларда. При взгляде на сорванную с петель дверь Дарнел поморщился. М-да, покуролесил он нынче ночью! И как теперь перед братом оправдываться? Дарнел вздохнул и вошел в открытый проем. Милард сидел в кресле, а рядом с ним хлопотал Калеб. При виде лорда оба замерли и уставились с явной настороженностью. Видно, не знали, чего от него ждать. Милард — бледный и осунувшийся, отстранил целителя и попытался подняться. Но Дарнел поспешно произнес:

— Сиди. Думаю, тебе нужно сейчас побольше отдыхать. Как он, Калеб?

— Голова была разбита. А эти раны бывают очень опасны. Повреждения я заживил, но нужно время, чтобы понять — не остались ли какие-нибудь последствия.

— Прости, — покаянно проговорил Дарнел. — Я не разобрался в ситуации.

— Все нормально, — слабо улыбнулся Милард. — Если честно, думал, что ты явился сюда, чтобы закончить начатое.

Дарнел помрачнел еще больше.

— Напротив. Я пришел, чтобы убедиться, что с тобой все в порядке. Недоразумение разрешено, и надеюсь, ты не будешь держать на меня зла.

— Конечно, — с облегчением выдохнул эрт. — Ты ведь мой брат! А главное, мой лорд. Уже то, что извиняешься передо мной, для меня многое значит.

— А как леди Кэтрин? — подал голос Калеб и смущенно отвел взгляд. — Может, ей тоже нужна моя помощь?

— Нет, — бросил Дарнел. — С моей женой все в порядке. Она сейчас спит. Но утром на всякий случай все равно зайди к ней. Спроси, не нужно ли помочь.

— Обязательно сделаю это, мой лорд, — церемонно кивнул Калеб.

— Надеюсь, говорить о том, что лучше все случившееся держать в тайне, не нужно? — промолвил Лодар.

— Боюсь, слухи все равно просочатся, — покачал головой Милард. — Ты несколько нашумел, — он красноречиво глянул на дверь. — Да и то, как нес Кэтрин отсюда, тоже наверняка видели.

Дарнел мрачнел все больше. Проклятье! То, до чего могут додуматься местные сплетники, лучше даже не представлять. Особенно если подключится Адэна. Вот еще одна головная боль! Мерзавка явно зарвалась. Надо бы придумать для нее какое-то наказание, пусть ему и претит делать подобное в отношении женщин. Но Адэна должна усвоить, что больше он такого не потерпит. Она осмелилась ввести в заблуждение своего лорда, едва не довести до непоправимого. Такое нельзя оставлять безнаказанным!

— Значит, скрывать мы ничего не будем, — жестко проговорил он. — Пусть завтра с утра соберутся все обитатели замка. Мне есть, что им сказать. Калеб, отдашь необходимые распоряжения. Только мою жену пусть не трогают. Незачем ей при этом присутствовать.

— Все понял, мой лорд, — несколько озадаченно глядя на Дарнела, откликнулся целитель.

Посчитав, что сказано достаточно, лорд развернулся и вышел. На душе по-прежнему было паршиво. Настолько, что сама мысль о том, чтобы отправиться спать, не вызывала никакого энтузиазма. Дарнел прекрасно понимал, что заснуть вряд ли удастся, несмотря на усталость. По крайней мере, сейчас, когда внутри все клокочет от противоречивых эмоций. Нужно подышать свежим воздухом. Может, хоть тогда голова остынет. И он двинулся в сад.

Устроившись на одной из скамеек, что привели в порядок стараниями нового садовника, он уставился в ясное звездное небо. Старался ни о чем не думать, но мысли сами возвращались к спящей сейчас в его постели жене. К той, с кем безумно хотелось оказаться рядом. Но он натворил сегодня достаточно, чтобы не делать новых ошибок. Должно пройти какое-то время, пока Кэтрин отойдет после произошедшего. Не стоит маячить у нее перед глазами и напоминать о том, как некрасиво он себя повел.

— Не спится, мой лорд? — послышался неподалеку голос.

Дарнел вздрогнул и посмотрел в ту сторону. Совсем он не в себе, раз даже не почувствовал приближение постороннего. Но это оказался всего лишь Кристофер, и Дарнел расслабился.

— Как и тебе, я вижу, — благосклонно кивнул он мужчине, приглашая присоединиться.

Тот сел на скамью и потер больную ногу. Хромота обычно не доставляла ему проблем. Он передвигался куда резвее многих полностью здоровых людей. Но сегодня, видимо, не тот случай.

— На перемену погоды, видать, ноет, — проворчал Кристофер. — Вот и заснуть не могу. А вы что же? Ведь устали, небось.

— Не без этого, — отозвался Дарнел и неожиданно понял, что ему просто необходимо с кем-то поделиться.

Иначе с ума сойдет от мрачных мыслей. А тем более этот человек не чужой Кэтрин. Знает ее с детства. Может, посоветует что-то дельное, как найти подход к жене.

— Наворотил я, похоже, дел, — устало вздохнул лорд. — Так что не знаю, как теперь расхлебывать.

— О чем вы, мой лорд? — поощрительно спросил Кристофер.

Вначале неохотно, но потом со все большим запалом Дарнел рассказал о том, как непросто у них складываются отношения с женой. Да и о том, как повел себя недавно. Во время этого старался даже не смотреть на садовника, не желая увидеть в его глазах осуждение. Ведь ясно же, что этот человек предан Кэтрин, как верный пес. Но пусть даже наговорит сейчас что-нибудь резкое, Дарнел это вполне заслужил. Может, хоть станет легче? Но Кристофер удивил. Помолчав какое-то время, наконец, сказал:

— Поговорить вам надо начистоту, вот что. А без этого вряд ли что-то получится. Вы себе одно напридумываете, Кэти — другое. А она девочка упрямая. Уж если что в голову втемяшит, трудно потом выбить оттуда. Но зря думаете, что она к вам ничего не чувствует. Никогда не видел, чтобы моя девочка так на кого-то смотрела, как на вас. Вот и жених у нее был. Еще до Даргона. Хороший молодой человек. И относился к ней очень трепетно.

Слушать об еще одном женихе Кэтрин было мучительно. Пусть Дарнел и сознавал, что это уже в прошлом. Но ревность все равно отзывалась внутри скребущими коготками.

— И что же? — хмуро бросил.

— Так вот, на него она никогда не глядела так же. А что с ней творилось, когда вы в поход улетели! Вы бы видели, как металась моя пташка. Места себе не находила. То в сад выйдет, к розам своим любимым, то опять по замку бегает. Да видно, что все мысли явно не здесь.

— Она переживала за меня? — каким-то сдавленным от подступившего к горлу комка голосом пробормотал Дарнел.

— О том и говорю, — усмехнулся Кристофер.

— Я все испортил, — безнадежно вздохнул Лодар.

— Ну чего ж все-то? — лукаво подмигнул садовник. — Проявите знаки внимания какие-нибудь. Дайте понять, что сожалеете. Не мне вас учить! Наверняка ж у вас в жизни всяко больше женщин было, чем у меня.

— Тут не все так однозначно, — вздохнул лорд. — Женщины, конечно, были. Но…

— Все понятно, — весело сказал Кристофер. — Когда встречаешь ту самую, куда только девается весь наш опыт? Вот и я нынче не знаю, как и подступиться… Ну да вам наверняка об этом неинтересно. Лучше о вас поговорим.

— Как думаешь, что ей будет приятно? — спросил Дарнел. — Может, слетать в ближайший город к ювелиру? Или заказать какую-то диковинку из столицы?

— Если что и заказывать, то фортепиано, — подумав, сказал Кристофер.

Лорд уставился на него несколько озадаченно. В памяти мигом всколыхнулась картина — как Кэтрин прикасается к клавишам инструмента в комнате Элизабет.

— Моя девочка всегда в нем утешение находила. Если что-то плохое случится, никому ни словечка не скажет. Зато в музыке все выплеснет. А играет-то как! — старый вояка восхищенно прицокнул языком. — Даже я, на что уж невежественный и простой чурбан, а слезы не раз наворачивались, когда слышал. Ей этого здесь не хватает, как пить дать!

— Фортепиано, значит?.. — протянул Дарнел, уже понимая, что сделает дальше.

— А пока не закажете его… дело ведь, наверное, небыстрое, можете ей цветы подарить. Пусть утром проснется, а они рядом стоят. Да не какие-нибудь, а ее любимые.

— И что за цветы? Покажешь?

— Покажу, отчего ж не показать? — отозвался Кристофер, поднимаясь со скамьи.

Дарнел шел за садовником и чувствовал, как с каждым шагом становится легче. Прав Кристофер! Рано руки опускать. А с таким союзником, который знает, что нравится его любимой, задача становится куда выполнимей, чем казалось раньше.

После прогулки по ночному саду Дарнел направился к комнате Элизабет. Задумчиво посмотрел на портрет девушки, больше не кажущийся ему живым. Он понимал, что с прошлым и правда покончено навсегда. Нет, боль от потери не утихла окончательно. Но уже не казалась столь острой и навязчивой настолько, чтобы думать об этом постоянно.

— Мне давно пора было отпустить тебя, — прошептал он, подходя к портрету вплотную и касаясь щеки девушки. — И понять, что все это — не более чем вещи, — он махнул рукой в сторону прикрытой чехлами мебели. — В них нет твоей души. Она наверняка давно уже в чертогах твоего бога. И я надеюсь, что ты обрела покой. Но теперь и я хочу его обрести. Обрести с той, что так неожиданно ворвалась в мою жизнь и без которой я ее уже не мыслю. И если ты и правда любила меня так сильно, как всегда говорила, то поймешь и простишь.

Он вздохнул и отвернулся, зная, что завтра прикажет повесить портрет в галерее предков, а эту комнату снова сделать жилой. Фортепиано же подарит той, кто сможет лучше всех оценить его и в какой-то степени даже почтить память бывшей владелицы. Дарнел надеялся, что поступает правильно, переставая цепляться за прошлое и делая шаг в будущее.

КОНЕЦ ВТОРОЙ ЧАСТИ