Глава 15

ГЛАВА 15

— Ей просто стало плохо, брат!.. Она задыхалась… — срывающийся от волнения голос Миларда перекрыл звук удара.

Порыв ветра. Гулкий стук шмякнувшегося о стену тяжелого тела. А потом чьи-то руки хватают меня саму и встряхивают.

Застонав, с трудом разлепила веки. Мало-помалу реальность возвращалась. Но то, что увидела, заставило буквально оцепенеть. Тут же захотелось обратно в беспамятство. Совершенно черные белки знакомых синих глаз, сверкающих настолько ярко, что это выглядело еще более жутко на фоне непроглядного мрака.

— Я больше не позволю делать из себя идиота! — жуткое шипение, пробравшее холодом, вызвало комок липкого страха внутри.

Меня вздернули вверх и перекинули через плечо, словно я была трофеем или добычей. Понесли куда-то.

С трудом подняла голову и посмотрела на обмякшее у стены тело Миларда. Неужели?.. Сердце дрогнуло от ужасной догадки. Но тут послышался сдавленный стон, и напряжение чуть отпустило. Живой! А ведь в таком состоянии, в каком находился Дарнел, вполне мог и убить брата. Но что привело мужа в такую ярость?

Судорожно вздохнула, осознав вдруг, что он увидел, ворвавшись в спальню Миларда. Я ведь лежала на его постели. Судя по тому, что платье на мне, и лишь расстегнуто сверху, эрт не стал пользоваться моим беспамятством. Хочется надеяться, что всего лишь желал и правда привести в чувство. Только вот поверит ли в это Дарнел?! И что ждет меня саму? Куда он несет и что хочет сделать?!

Вскоре я получила ответ на этот вопрос, увидев знакомый коридор. Дверь мужниных покоев распахнулась, и меня внесли внутрь. Швырнули на кровать и заперли дверь. Дарнел возвращался к постели с таким лицом, что единственная эмоция, какую он во мне сейчас вызывал — животный ужас. Причем ему даже не пришлось задействовать подавление, чтобы я это испытала.

— Позволь все объяснить! — выдохнула, трясущимися руками пытаясь застегнуть платье и одновременно отползая назад.

— Объяснить? — он издал недобрый смешок. — Как по мне, слов я от тебя уже наслушался достаточно! И ни в одном из них не было ни крупицы правды. Избавь нас обоих от новой лжи, а то я точно не сдержусь и причиню тебе вред.

— А сейчас разве не собираешься? — выдавила, не в силах отвести глаз от мужа, приближающегося, будто хищник к жертве.

— Если не станешь сопротивляться, все пройдет быстро и без лишних мучений. Я просто намерен взять свое, что давно должен был уже сделать, — жестко отрезал.

К моему ужасу, белки его глаз и не думали светлеть. А значит, он продолжает злиться.

— Ты должна уяснить одну вещь, раз еще не поняла. Ты моя жена! И я имею право взять тебя, когда захочу. И буду это делать, пока мне не надоешь. Потом, так уж и быть, можешь путаться с кем угодно. Когда родишь мне сына и мы расторгнем брачный ритуал, плевать будет, что с тобой станет дальше. Но сейчас, будь добра, соответствуй той роли, для которой предназначена! А чтобы дальше не чесалось в одном месте, и ты не прыгала в постели других моих эртов, посидишь какое-то время взаперти. Из этой комнаты не выйдешь, пока не уяснишь, что я ни от кого не потерплю неуважения! Особенно от бывшей шлюхи Алестера Даргона, которая решила продолжить развлекаться за мой счет!

— Дарнел… — попыталась хоть что-то сказать, как-то оправдаться, но ком, подступивший к горлу, мешал.

По моим щекам покатились слезы, которые я и не пыталась сдерживать.

— Думаешь, на этот раз я поверю твоим слезам? — презрительно бросил он. — Да мне смотреть на тебя противно! Лживая, лицемерная тварь! Даже не знаю, чего жажду сильнее: удавить тебя собственными руками или указать все же на твое место. Твое счастье, что даже сейчас ты настолько меня привлекаешь, что мне больше хочется второго. Так что не провоцируй! Избавь от необходимости опять наблюдать за тем, как станешь корчить из себя оскорбленную невинность! Сама разденешься или помочь?!

— Дарнел, прошу тебя, поверь мне, я по-прежнему невинна! — все же заставила себя сказать.

Понимала, что если ничего не сделаю, он и правда возьмет вот так: без малейших чувств. Охваченный лишь ненавистью и жаждой мести. А я меньше всего хотела, чтобы наша первая ночь была такой. Ведь чувствовала, что у нас может быть иначе!

— Я и сама хотела тебе сказать, как только вернешься, что готова стать твоей женой по-настоящему. Ты просто не дал такой возможности! Но не нужно, чтобы это произошло вот так… Прошу тебя!

— Просишь?! — прошипел он, глядя с презрением и даже брезгливостью. — Ты утратила право что-то у меня просить. Единственное, что ты отныне будешь делать — это раздвигать ноги по первому моему требованию и молчать. О своих особых привилегиях тоже можешь забыть. Давать в руки власть в замке такой лицемерной гадине было бы крайне опрометчиво с моей стороны. Надо еще попросить управляющего проверить, что ты там наворотила за моей спиной. От тебя всего можно ожидать! Хорошо хоть в замке нашелся человек, пожелавший раскрыть мне глаза на то, чего я упорно не желал замечать.

А мною вдруг овладела какая-то усталая обреченность. Счастье, что казалось таким близким, развеялось как дым. Отчетливо поняла, что ничего и никогда у нас не будет как прежде. Если он предпочитает верить лживым наветам, а не мне, о каких нормальных отношениях может идти речь?

Разочарование и боль были такими сильными, что я крепко зажмурилась. Лишь бы не видеть этого мужчину, которого могла бы полюбить. А может, и уже люблю. Вот только ответных чувств мне ни за что не дождаться! Да и нужны ли они? Дарнел доступно объяснил, какая участь теперь меня ожидает. Благо, хоть не угрожает тем, чем в первый день нашего знакомства. Отдать меня на потеху всем желающим. Решил приберечь для себя. Пока не надоем. Так, кажется, выразился.

Руки бессильно обмякли вдоль тела, и я молча ждала, что Дарнел сделает дальше.

— Я велел тебе раздеться! — послышался полный сдерживаемого гнева голос мужа.

Я съежилась, как от удара, и закрыла лицо руками. Меня затрясло, несмотря на решимость выдержать все, что произойдет. Но от охватившего меня болезненного состояния просто не могла сдвинуться с места.

Ощутила, как сильные руки рванули ткань платья, разрывая на части так легко, словно оно было ветошью. Та же участь постигла и нижнее белье.

Когда меня так оставили, дрожащей и обнаженной, на постели, все же осмелилась посмотреть на мужа. Дарнел тоже раздевался. Молча, не сводя с меня немигающего, холодного и жесткого взгляда. В этот раз вид этого великолепного тела не вызвал прежнего трепета и волнения. Я отчетливо понимала, что сила Дарнела не станет для меня в этот раз опорой и защитой. Он применит ее, чтобы причинить мне боль. Взять силой то, что хотела предложить ему добровольно. Но хоть белки чуть посветлели. А значит, слегка обуздал эмоции.

Кровать чуть прогнулась под весом тела Дарнела, когда он забрался на нее. Я отвернулась и опять закрыла глаза, вытянув руки вдоль тела и выпрямившись. Молилась лишь об одном — пусть все закончится побыстрее! Иначе не выдержу. Уже и так настолько тошно, что выть хочется. Пусть не будет лишней жестокости, после которой просто возненавижу мужа. Когда он поймет, что я и правда была невинна, возможно, раскается в содеянном. А простить его после жестокого насилия вряд ли смогу.

Ощутила, как ноги развели в стороны, и Дарнел без всяких прелюдий собрался ворваться в мое тело. Закусила губу, понимая, что сейчас будет больно. Но муж вдруг замер, почувствовав преграду, и не стал делать последний рывок.

Я услышала, как с его уст сорвалось глухое ругательство. А потом меня схватили и притянули к себе. Позволили уткнуться в сильную мужскую грудь и разреветься на ней. Судорожно хватаясь за плечи Дарнела, я чувствовала, как он осторожно гладит меня по волосам и спине.

— Прости… Прости меня, пожалуйста… Я не думал, что… Адэна так убедительно говорила о том, что ты и Милард… А потом я и сам увидел…

Стало еще больнее от того, что тем человеком, которому он поверил, была Адэна. Он доверяет ей больше, чем мне. Готов был растерзать и меня, и Миларда по навету этой гадины! Не стал даже слушать.

Попыталась отстраниться, но Дарнел не позволил. Лишь приподнял мое залитое слезами лицо и посмотрел прямо в глаза. Синие омуты были полны такого сожаления и раскаяния, что у меня внутри что-то дрогнуло. Хотя обида полностью не отступила. И я попыталась высвободиться.

Дарнел прижал к себе еще теснее, а потом принялся осушать нежными поцелуями слезы с моих щек. Коснулся дрожащих губ и взял в свой плен. Так нежно и бережно, что у меня сердце защемило. Этим поцелуем он будто извинялся за свой гнев, свою несдержанность. Давал понять, как много я для него значу. И когда отстранился и хрипло сказал:

— Я снова все испортил. Понимаю это. Лучшее, что могу сейчас сделать — это просто уйти, — теперь уже сама уцепилась в него так, что ему пришлось остаться на месте.

— Нет уж! — с вызовом глядя на Дарнела, произнесла. — Раз то, что мы не стали мужем и женой на самом деле, настолько сильно тебя уязвляет, давай уже это сделаем. Надеюсь, после этого ты хоть немного станешь доверять мне.

— Кэтрин, — он вздохнул, — ты не должна ничего доказывать. Теперь понимаю, что если кто-то в чем-то виноват, то это я. Не разобрался в ситуации. Едва в боевую ярость не впал. Мне страшно представить, что было бы, если бы не смог остановиться. Но когда я увидел тебя в спальне брата, просто с катушек слетел! Совершенно утратил разум.

— Я пришла к Миларду для того, чтобы выяснить, почему ты вернулся из похода сам не свой, — тихо сказала. — Там была Адэна, которую он выпроводил. Видимо, она решила воспользоваться ситуацией и сразу отправилась к тебе. Мне же стало плохо. Сама не знаю, что со мной. Может, сказались усталость и нервное напряжение. Я ведь места себе не находила, пока ждала тебя. Так боялась, что ты не вернешься… — осеклась, чувствуя, как срывается голос от волнения. — Не представляешь, что со мной творилось! А еще поняла, что ты мне небезразличен. Решила, что как только вернешься, перестану вести себя, как идиотка, и скажу тебе это. Что я…

— А я все испортил, — он сокрушенно покачал головой. — И я не знаю, как после того, что устроил, ты вообще можешь говорить мне все это.

— Мы муж и жена. Так уж сложилось, — тихо заметила. — А в браке всякое бывает. И ссоры, и недоразумения. Но я не хочу, чтобы продолжалась эта неопределенность. Вижу, как тебя это гнетет.

— Неужели простишь? — Дарнел явно не ожидал такого.

— Постараюсь, — слабо улыбнулась. — Ты ведь смог остановиться.

— Но теперь ты не хочешь, чтобы я уходил? — уточнил муж на всякий случай.21b4bc

— Не заставляй себя уговаривать, — смущенно отводя глаза, произнесла.

— Я просто хочу, чтобы ты была точно уверена, — Дарнел снова заставил посмотреть на себя, развернув мое лицо. — Потому что если я сейчас начну, то остановиться точно не смогу, — последнее прозвучало хрипло.

А я вдруг поняла, что то, на чем я сижу, весьма красноречиво говорит о том, чего стоит мужу это промедление. И еще осознала и вовсе вопиющее. Я сижу на коленях Дарнела полностью обнаженная. И почему-то до этого момента меня нисколько это не тяготило. Так, словно было чем-то естественным.

Предательский румянец залил щеки, и я попыталась отвернуться. Но Дарнел, все прочитавший по моим глазам, не позволил этого сделать. Теперь накрывшие мой рот губы были не нежными и осторожными, а властными и чувственными. У меня дыхание перехватило от силы той страсти, что ощущалась в напоре мужа. Его руки прижали к себе так, что я даже пискнула. И в то же время отстраниться и не пыталась.

С каждым мгновением страсть Дарнела захлестывала все сильнее и меня саму. Неумело, но с жаром пыталась отвечать на поцелуй, на что муж реагировал с удвоенным пылом. Так, будто, наконец, дорвался до чего-то настолько желанного, что не мог совладать с эмоциями. Мысли о стыдливости, возможной боли, обиде и прочем улетучились напрочь, как нечто несущественнее. Осталась только захватившая нас обоих страсть, сметающая все на своем пути.

Сама не знаю, как оказалась опять лежащей на спине, обхватывая мужа руками и ногами, чтобы еще теснее впечататься в его сильное тело. Чувствовала, как обжигающе-горячие губы покрывают поцелуями все, до чего могут дотянуться. И внутри меня скручивалась тугая пружина, заставляющая безумно желать еще больше прикосновений, еще больше этой волнующей близости.

Влажный язык проделал прохладную дорожку по моему животу и коснулся самой чувствительной плоти. Я протяжно застонала и даже не подумала стыдливо сдвинуть ноги, как наверняка сделала бы раньше. Напротив, сама подалась навстречу изощренным ласкам, от которых тянущее удовольствие внутри становилось все сильнее. Наконец, тело содрогнулось от шквала захлестнувших эмоций. Я билась головой по подушке, не в силах сдержать рвущийся наружу крик.

А когда обмякла, все еще содрогаясь от недавних ощущений, почувствовала жаркое дыхание мужа у своего уха.

— Ты готова, моя хорошая?

Доверчиво обняла его и кивнула, хоть и понимала, что сейчас наверняка придет боль. Но почему-то не испытывала желания остановиться или оттянуть этот момент. Хотела, наконец, полностью и без остатка принадлежать этому мужчине. Чтобы ему со мной было так же хорошо, как и мне с ним только что.

Запрокинув мои ноги себе на плечи, он одним резким движением ворвался внутрь. Мой крик потонул в его поцелуе: чувственном и одновременно успокаивающе-нежном. Я ощущала, как напряжен муж и как сильно ему хочется продолжить. Но сдерживался из последних сил, ожидая, пока я привыкну к чувству болезненной наполненности.

Это заставило меня расслабиться и успокоиться. Я принялась отвечать на поцелуй, все больше упиваясь этим занятием. И тут ощутила еще один осторожный толчок. Боль все еще была, но я не хотела, чтобы Дарнел останавливался. Сама подалась навстречу бедрами, вбирая его в себе глубже. Не отдавая себе отчета в том, что делаю, укусила Дарнела за нижнюю губу, когда он задвигался во мне резче и сильнее. Тут же опомнилась и, отстранившись, выдохнула:

— Прости…

Синева его глаз просто опалила, поразила силой эмоций, читающихся в них. И дальнейшие слова, что хотела сказать, просто выметнулись из памяти. А после я уже ни о чем не могла думать, снова вовлеченная в поцелуй. Еще более жадный, почти грубый, с примесью крови. Почему-то это подействовало на меня так, как я и не ожидала. К болезненным ощущениям от толчков внутри прибавилась такая неудержимая страсть, что я даже испугалась силы собственных эмоций. А вскоре совершенно не думала о боли. Осталось лишь желание еще больше слиться воедино с этим мужчиной. Почувствовать его так глубоко, как только возможно.

А еще хотелось обладать им полностью и без остатка не только физически. Желала, чтобы он и душой так же целиком и безраздельно принадлежал мне. Такие сильные собственнические чувства поразили меня саму. Но я ничего не могла с ними поделать. И когда все закончилось, и Дарнел хотел отстраниться, не отпустила. Удержала, будто боялась утратить важную часть себя самой.

Он осторожно перевернулся на спину, устроившись так, чтобы я лежала на нем. Тоже тесно прижал к себе. Я чувствовала рваное дыхание над своим ухом. Грудь Дарнела тяжело вздымалась. Он приходил в себя после той бури, что сейчас происходила между нами. Как и я. И с каждой секундой возвращалось ощущение реальности. А вместе с ней и то, о чем во время нашей близости я совершенно не думала.

О, Создатель, что он обо мне подумает? Я и правда вела себя словно похотливая шлюха! Даже сейчас не могу заставить себя оторваться от него. Что если Дарнел, в отличие от Алестера, вовсе не считает страстность натуры нормальной для той, кого объявил женой? Что если я разочаровала его?!

Поспешно слезла с мужа и ухватилась за покрывало, желая прикрыться.

— Ты чего? — явно удивился Дарнел, останавливая мою руку.

Избегая его взгляда, я отвернулась.

— Прости. Мне нужно было быть более сдержанной.

Повисла пауза, и я все-таки рискнула взглянуть в лицо мужа. Сказать, что он был ошарашен — ничего не сказать. А потом вдруг сгреб меня в охапку, опять притянул к себе и прильнул к моим припухшим губам в новом, волнующем и будоражащем кровь поцелуе. Когда оторвался, хрипло воскликнул:

— Поверь, мне вовсе не нужна в постели ледышка. Так что не смей сдерживаться! Разумеется, только со мной, — добавил он ревниво и сжал мои ягодицы в собственническом жесте. — Не потерплю рядом с тобой никого другого.

Может, он и не хотел сказать ничего обидного, но на меня это подействовало ушатом ледяной воды. Похоже, то, что между нами случилось, ничего не изменило. Дарнел по-прежнему мне не доверяет, раз считает, что я могла бы сблизиться настолько с другим мужчиной. И от этого так больно, что трудно даже дышать! Но я постаралась не показать своих чувств, чтобы не портить только наладившиеся отношения. Выдавила улыбку и кивнула.

А потом снова был захлестнувший нас обоих вихрь страсти. Дарнел заставил меня забыть обо всем, доводя до исступления своими ласками. И я была благодарна за это. Лишь бы не думать о том, что так мучило.

Но когда все окончательно завершилось, и я засыпала в объятиях мужа, вернулись мысли, от которых невозможно убежать. Тихонько, чтобы не разбудить уснувшего Дарнела, я лежала и плакала. Прекрасно осознавала, что полное взаимопонимание у нас только в постели. А за ее пределами Дарнел будет таким же далеким и недостижимым, как раньше.

Я никогда не займу в его сердце того места, что когда-то занимала Элизабет. Глупо даже мечтать об этом! Он и душевной поддержки искал у портрета своей мертвой жены, а не в моем обществе. Это уже говорит о многом. Как и то, с какой легкостью поверил словам Адэны, несмотря на все мои старания стать ему хорошей женой.

Разве я за нашу совместную жизнь дала хоть какой-то повод усомниться во мне? Работала как проклятая, желала помочь мужу и делала все возможное для этого. Но стоило Адэне выдвинуть нелепые обвинения, и он поверил ей. Не мне. И наверное, сейчас это вызывало еще большую горечь, чем раньше. До того как мы сблизились так сильно. Просто потому, что эта ночь для меня самой все изменила кардинально.

Я уже не мыслила своей жизни без Дарнела. Доверившись ему сегодня, отдала не только тело. Всю себя. И как же больно, что ответить взаимностью он не может. Для него то, что произошло между нами, лишь физический акт. Не больше. И возможно, так будет всегда. Пока я ему вообще не надоем.

А еще не стоит забывать, насколько велика разница между нами. Уже через десять лет я начну покрываться морщинами и постепенно стареть. Он же столетиями останется молодым и цветущим. Наше счастье с самого начала хрупко и иллюзорно. Смогу ли я с этим смириться? Возможно. Но сейчас это выше моих сил. Рыдания стали сильнее, и пришлось закусить нижнюю губу до крови, чтобы сдержать их.