Глава 14

ГЛАВА 14

Инварги и правда вернулись на закате. В очередной раз подойдя к окну, увидела, как на фоне красно-оранжевых сполохов заходящего солнца появились черные точки. Казалось, к замку приближается стая огромных птиц, обагренных кровью. Меня передернуло от этого сравнения. Ведь им на самом деле сегодня пришлось пролить немало крови. Но сейчас думать о ценности любой жизни не получалось. Я молила Создателя о том, чтобы в числе крылатой стаи был Дарнел.

Неслась во двор замка, чтобы встретить прибывших одной из первых и, наконец, унять тревогу. Убедиться, что с мужем все в порядке. Вместе со мной бежали и другие. Так что во дворе вскоре поднялась суматоха. Лица всех были запрокинуты к небесам, где фигуры инваргов становились все более отчетливыми.

Смогла выдохнуть, только когда узнала летящего впереди воина. Напряжение отпустило, и я вышла впереди всех, чтобы кинуться на шею мужу, как только он ступит на землю.

Радость от встречи несколько померкла, когда заметила, что некоторые инварги нагружены носилками с телами раненых или убитых. Видимо, не для всех поход закончился удачно. Но трудно было ожидать иного. Пусть инварги и считаются сильнейшими воинами, альваров тоже не стоит списывать со счетов. Тем более на их территории.

Я уже неслась к ступившему на подворье замка Дарнелу, когда что-то в выражении его лица остановило. Так, будто наткнулась на невидимую стену. Чужой, мрачный и невыразимо холодный взгляд. Настолько, что меня бросило в озноб. Последние шаги сделала уже неуверенно. От того существа, в какое сейчас превратился Дарнел, хотелось держаться подальше. Но я пересилила себя и подошла.

— С возвращением, муж мой!

Он коротко кивнул и прошел мимо, лишь скользнув по мне нечитаемым взглядом. Закусив губу, непонимающе смотрела ему вслед. Что произошло? Ведь во время нашего прощания он был совсем другим. Когда и чем я успела его обидеть?

Дарнел же отдавал распоряжения столпившимся вокруг людям, чтобы позаботились о раненых и убитых. Последних завтра утром ожидал похоронный ритуал, а сейчас тела следовало омыть и позаботиться о надлежащем их виде.

Вокруг раненых захлопотал еще и Калеб. Хоть и выглядел он усталым и осунувшимся, я не заметила на нем повреждений. Целитель не собирался отдыхать, как другие, кто летал в поход. Его наверняка ожидает бессонная ночь и изнурительная работа.

Решила, что надо бы и мне принять участие. Пусть в лекарском деле я ничего не смыслю, но лишние руки Калебу не помешают. Но первым делом все же хотелось узнать причину странного поведения Дарнела. Иначе не найду себе места и буду постоянно себя накручивать. А недостатка в помощниках у целителя пока не наблюдалось.

Задвинув куда подальше гордость, опять подошла к мужу, когда он закончил отдавать распоряжения.

— Могу я чем-то помочь?

— Нет, — откликнулся он.

— Поход прошел неудачно? — предположила. Как иначе объяснить его поведение, не знала.

— Напротив, — губы Дарнела тронула мрачная усмешка, от которой я поежилась. — Клан Кардарал отныне прекратил свое существование.

— Много наших потеряли?

Может, именно это гнетет мужа? То, что не уберег своих инваргов?

— Двадцать пять раненых и тринадцать убитых. В числе последних двое эртов.

— Мне жаль, — глухо произнесла, понимая, что для этой и так малочисленной расы потеря каждого была очень ощутимой. Тем более потеря эртов, которые являлись главной силой любого гнезда.

— Потери в таком деле всегда неизбежны, — отозвался Дарнел и, сделав над собой усилие, все же слегка улыбнулся. — Извини, из меня сейчас собеседник никакой. Иди отдыхай. Ты, наверное, весь день в хлопотах провела.

Как я могу отдыхать, когда муж в таком состоянии? Но слова застряли в горле, когда Дарнел снова посмотрел на меня тем пугающим, чужим взглядом и двинулся к замку. Остановить его или пойти следом я попросту не осмелилась.

Занялась помощью Калебу и раненым, стараясь не думать о причинах дурного настроения мужа. Когда с этим было покончено и убедилась, что во мне точно никто не нуждается, мысли снова вернулись к мужу.

Я позвала Клару и попросила ее узнать, что сейчас делает Дарнел. Пусть у Робера расспросит, сказав, что я велела. Сама же двинулась в свой кабинет, хоть и понимала, что вряд ли смогу заняться делами.

Клара вернулась спустя десять минут и принялась докладывать:

— Лорд Дарнел отказался от ужина и заперся в комнате леди Элизабет. Велел подать туда вино и закуску.

Внутри всколыхнулось неприятное грызущее чувство. Вместо того чтобы поделиться своими бедами со мной, он ищет утешения в воспоминаниях о бывшей жене. Хотя кого могу в том винить? Разве я сделала достаточно, чтобы заслужить его доверие?

— Робер знает, что с ним происходит?

— Нет. Он тоже встревожен. Но когда попытался расспросить лорда, тот его прогнал.

— Ясно…

Сомневаться в том, что и меня ожидает та же участь, если полезу, не приходилось.

— Можешь идти, Клара.

— А вы ужинать будете?

— Нет. Что-то не хочется.

Когда девушка вышла, я нервно заходила по комнате, пытаясь понять, как лучше поступить. Просто так оставить все не могла. Я должна знать, что происходит с моим мужем, и могу ли чем-то помочь. Мысль о том, кто мог бы пролить свет на это, возникла в голове так резко, что даже запнулась. И почему сразу не подумала? Милард ведь был рядом с Дарнелом в походе. Он точно знает, что там случилось. И в отличие от других инваргов, не откажется поделиться этим со мной.

Только уже стучась в дверь покоев Миларда, осознала, как это могут воспринять. Я в столь позднее время ломлюсь к постороннему мужчине. Но тут же отбросила эти мысли. Никто не видел, как я сюда шла. Да и Милард трепаться не станет. Расспрошу его и сразу уйду.

Впрочем, чем больше я стояла рядом с запертой дверью, тем сильнее таяла решимость. Может, лучше подождать до утра? Милард ведь тоже наверняка устал и нуждается в отдыхе.

Уже когда хотела развернуться и уйти, дверь распахнулась. Милард в расстегнутой рубашке и штанах, растрепанный и всклокоченный, с удивлением уставился на меня. Точно спал! Я сокрушенно вздохнула. Ну почему не подумала сразу, что могу ему помешать?

— Прости, что потревожила, — пробормотала. — Я не должна была сюда приходить. Наверное, лучше поговорим утром.

— Все нормально, — просиял улыбкой Милард. — Только погоди немного. Я сейчас…

Он захлопнул дверь перед моим носом, а я ощутила себя еще более неуютно. Но это чувство не сравнить с тем, что испытала, когда створка снова открылась и Милард вытолкнул наружу поспешно приводящую в порядок платье Адэну. Проклятье! Похоже, эрт вовсе даже не спал, а занимался кое-чем другим, когда я так не вовремя нагрянула. Как же неловко!

Адэна окинула меня насмешливым взглядом и, напоследок одарив Миларда лучезарной улыбкой, произнесла:

— Позови, когда освободишься.

— Непременно, — немного смущенно отозвался эрт, уже принявший более подобающий вид.

По крайней мере, рубашку застегнуть успел, как и пригладить волосы. Но я продолжала чувствовать себя не в своей тарелке. Похоже, зря я это затеяла! Уж Адэна точно раздует из моего прихода к Миларду такое, что не буду знать, как людям в глаза смотреть! Но отступать поздно. Так хоть смогу оправдаться, зачем пришла. И надеюсь, Дарнел, если до него дойдут грязные сплетни, поверит мне и брату, а не злым языкам.

Внезапно будто холодной водой окатило. Уловила, насколько похожа ситуация на ту, что была когда-то с Элизабет и Грегором. О них ведь тоже ходили слухи. Как муж поведет себя теперь?

Задвинув опасения куда подальше, прошла внутрь и, стараясь не смотреть на явно поспешно прикрытую покрывалом разобранную постель, устроилась в кресле. Милард сел напротив и, не сводя с меня горящего взгляда, проговорил:

— Прости, что тебе пришлось это увидеть. Если бы я знал, что ты придешь, то…

— Милард! — ощутив, как вспыхнули щеки, прервала его. — Ты не должен передо мной оправдываться. Меня твои отношения с Адэной или кем-то еще совершенно не касаются. Если своим приходом я невольно ввела тебя в заблуждение, то поверь, это не так.

— Да, конечно, — он смутился. — Извини…

— И прекрати, пожалуйста, извиняться, — вздохнула я. — Если кто-то и должен это делать, то только я. Не нужно было вторгаться к тебе без предупреждения. Но я очень беспокоюсь о муже. С ним явно что-то не так. Или Дарнел всегда так себя ведет после боя?

— Тут дело в другом, — Милард помрачнел. — У моего брата, что бы кто о нем ни думал, есть определенные принципы. Он может быть безжалостен и жесток к врагам настолько, что об этом слагают легенды. Но истребление женщин и детей… Дарнел слишком тяжело это воспринял. Раньше нам не приходилось такое делать. Перехватить отряд вражеских лазутчиков в лесу или сразиться с врагом на нашей территории — это одно. Но сегодня нам пришлось уничтожить целое поселение со всеми его жителями.

Я застыла в кресле, судорожно вцепившись в подлокотники. Ошеломленная. Испуганная.

— Но зачем? Разве нельзя было уничтожить только воинов?

— Знаешь, насколько далеко заходит жажда мести у альваров? — покачал головой Милард. — Пока жив хоть один член альварского клана, он будет нести память о тех, кто является их кровниками. Женщины будут с малых лет учить детей ненавидеть и внушать, что враг должен быть уничтожен. А тут речь была об убийстве сына их князя. Мы стали кровниками целого клана, а не кого-то из отдельных семей. Кардаралцы бы не успокоились, пока не истребили нас всех. Тут выбор прост: или мы, или они.

— И все равно это как-то… Неужели нельзя было решить вопрос по-другому?

— И иметь за спиной врага, только и ждущего, пока станет достаточно силен, чтобы нанести удар? Нет, в этой ситуации брат принял правильное решение. Но это не значит, что оно далось ему легко. Не переживай, к тебе его сегодняшнее поведение не имеет никакого отношения. Ему нужно побыть немного одному и переварить то, что произошло. Дарнел сильный, справится. Уже завтра с ним все будет в порядке.

— Уверен? — сдавленно спросила. — Может, ему все-таки нужно с кем-то поговорить об этом?

— Дарнел не из тех, кто станет открывать перед кем-то свои переживания. Он, как и большинство инваргов, считают подобное слабостью.

— Вряд ли я когда-нибудь смогу такое понять, — удрученно покачала головой. — Ведь даже самый сильный человек нуждается порой в поддержке.

— Дарнел не человек, — мягко напомнил Милард. — У нас несколько другие взгляды на такие вещи. Он может даже разозлиться, если попытаешься лезть к нему в душу. А я бы не хотел, чтобы брат снова проявлял по отношению к тебе худшие стороны своей натуры.

Милард поднялся и приблизился ко мне, опустился на колени рядом с креслом. Взял мою руку и начал осторожно поглаживать.

— Я заметил, что твои чувства к нему изменились. Ты его больше не боишься?

— Еще сегодня утром я уверенно могла бы сказать, что нет. Теперь же не знаю, — пробормотала, уставившись невидящим взглядом в пустоту. — Я не понимаю, как лучше себя вести с ним.

— Просто постарайся не делать ничего, что могло бы навлечь на тебя его гнев, — посоветовал Милард. — Инварги плохо себя контролируют в таком состоянии. Инстинкты в нас гораздо сильнее, чем в людях.

— По тебе это незаметно, — улыбнулась, обращая взгляд на его привлекательное лицо.

Синие глаза были так похожи на глаза Дарнела, что у меня невольно перехватило дыхание. Да и эмоции, горящие в них, не оставляли сомнений в том, что Милард сейчас испытывает. Попыталась выдернуть руку и сделать то, что должна была с самого начала. Уйти отсюда. Но Милард неожиданно сжал мои пальцы так крепко, что я невольно вскрикнула.

— Кэтрин, — жарко выдохнул он, второй рукой проводя по моей ноге и приподнимая платье. — Ты не представляешь, как я жалею о том, что не был достаточно решительным, чтобы убедить брата…

— Не продолжай! — я попыталась отстраниться. — И пожалуйста, прекрати… Мне нужно идти…

Будто не услышав, он продолжил ласкать под платьем мою ногу. А от его прикосновений по коже растекалась вереница мурашек. Впрочем, не столько от возбуждения, сколько от страха и осознания того, что будет, если я не заставлю его остановиться.

А потом внезапно в глазах потемнело. Стало жарко настолько, будто сама кровь начала подогреваться. Обессилено обмякла в кресле, из последних сил пытаясь вернуть себя в нормальное состояние. Напрасно! Слабость и жар лишь усугублялись. Сознание не выдержало и отключилось, желая найти спасение в прохладной и уютной темноте.

***

Дарнел Лодар

Дарнел отхлебнул еще вина и, откинувшись на спинку кресла, устремил взгляд в потолок. Он и не подозревал, что отданный приказ настолько сильно выбьет из колеи. И ведь ни в чем не мог себя упрекнуть. Даже сейчас в схожей ситуации поступил бы так же. Но отчего ж так паршиво-то?..

Перед глазами снова и снова вставали женщины и дети, мечущиеся по альварскому поселению в попытках спастись от безжалостной смерти. Той, что неслась со всех сторон, даже с небес. Понимание, что в любой момент может все это прекратить, билось в голове Дарнела каждую секунду, пока его люди истребляли последних альваров клана Кардарал.

Но нельзя! Отец рассказывал, как когда-то поддался слабости и ограничился в схожей ситуации уничтожением лишь воинов. И как полтора десятка лет спустя вражеский клан вырезал подчистую несколько приграничных поселений. Воспользовались тем, что Лодары были заняты помощью в войне со снежными альварами. В замке осталось лишь сорок воинов и три эрта. А зеленых альваров было почти двести. Привели с собой воинов и из других кланов, а не только свой подросший молодняк. И нельзя было покидать замок — лорд отдал четкий приказ защищать в первую очередь «предназначенных» и детей. Альвары ведь могли предпринять отвлекающий маневр, напав на те поселения, и вторгнуться в гнездо.

Позже, конечно, отец, извещенный о произошедшем, вернулся с войском и разбил вражеский клан. Истребил на этот раз всех подчистую. Но людям, которые пострадали в той войне, это уже не помогло. Три поселения вместе с женщинами и детьми были сожжены. А перед этим альвары неплохо покуражились, истязая ни в чем неповинных людей. Некоторых же успели увести в свое поселение. И их там ожидала куда худшая участь, чем смерть.

Есть в подчинении у зеленых альваров особые магические твари — дрираны. Их создают из разумных, создавая чудовищный симбиоз: нечто вроде живых деревьев, использующих возможности мозга тех, кого они поглотили. При этом человек прекрасно понимает, что с ним происходит, но повлиять на ситуацию не может. Становится бесправным рабом в теле чудовища.

Дрираны достигают двух метров в высоту и умеют передвигаться благодаря особым корням. Подчиняются они своим наездникам-альварам, и справиться с ними невероятно трудно. Имеют врожденную защитную оболочку, которая делает их маловосприимчивыми к магическим атакам. Нужно сильно постараться, чтобы пробить защиту. Чем больше захваченных людей — тем больше дриранов могут создать из них. К счастью, в тот раз отец смог уничтожить новую популяцию чудовищных существ до того, как они созрели. Иначе в стычке с ними полегло бы куда больше инваргов.

Дарнел не желал повторения того, о чем рассказывал отец. Предпочел переступить через свое неприятие убийства женщин и детей и все-таки сделать это. Но ему требовалось время, чтобы справиться с грызущим внутри чувством. Осознанием бессмысленности всей этой войны, что они ведут на протяжении стольких веков.

Почему просто не жить в мире? Каждая пролитая капля крови лишь усугубляет ситуацию. Но альвары не умеют прощать, и успокоятся, лишь когда сотрут с лица земли и инваргов, и людей. А значит, это будет продолжаться и дальше. Чужая война, которую крылатым приходилось вести для людей.

Но и отказаться нельзя. Не только из-за того, что для инварга позор — отступить перед врагами. Они слишком зависят от «предназначенных». Не будет регулярного поступления женщин — инварги постепенно вымрут. На смену убитым воинам не родятся другие. Так что приходится выполнять черную работу для людей и прекрасно понимать, что конец все равно неизбежен. Мало-помалу, но инваргов истребят. Просто на это потребуется больше времени.

Дарнел не желал срывать дурное настроение на Кэтрин или ком-то еще. Особенно на ней. И так возникшее между ними взаимопонимание слишком хрупкое. Перед глазами вновь и вновь вставал тот ее прощальный взгляд, когда провожала его в поход. Столько тепла и света лучилось в темно-карих озерах. И он не хотел увидеть вместо этого разочарование и страх. А это неизбежно случится, если она пообщается с ним таким. Замаранным кровью невинных, мучимым внутренними демонами.

Нет, сегодня однозначно лучше держаться подальше от жены. А завтра он вновь станет прежним, найдет в себе силы переступить через то, что произошло, и пойти дальше. Дарнел извинится за свое поведение и даст понять, что к ней оно не имело никакого отношения.

Он выпил еще вина, но оно не принесло облегчения. Напротив, лишь усугубило мрачное состояние. Тогда Дарнел в раздражении швырнул бутылку в стену. Посмотрел на красные брызги, оставленные от пролитого вина, и это снова вернуло его к картинам, которые видел сегодня в поселении.

Проклятье! Ну что ж так тошно-то? Перед глазами встала маленькая девочка, прижимающая к груди куклу. Она цеплялась за руку мертвой матери и захлебывалась криком. До тех пор пока один из воинов одним резким движением не перерезал ей горло. Крик захлебнулся, а на все еще находящуюся в руках девочки куклу хлынула алая кровь.

Дарнел обхватил голову руками и стиснул зубы. Видит Крылатая Мать, он не хотел этого! Но иначе нельзя. Эта самая девочка бы выросла, родила сыновей и однажды те пришли бы убивать тех, за кого он в ответе. Как же нелегко быть главным! Особенно в такие моменты. Власть — это не только привилегии, но и чудовищная ответственность. Тяжкая ноша, которую никто не сможет нести за него. Его воины лишь выполняли приказ, а значит, вина за убийство сотен невинных лежит полностью на нем.

Дарнел посмотрел на портрет Элизабет. Показалось, что она смотрит на него с сочувствием и пониманием. Криво усмехнулся. Иллюзия! Это просто холст с красками, в котором нет жизни. А смерть этой милой и чистой девушки, что изображена там, тоже на нем. Пусть он не собственными руками оборвал ее жизнь, но умерла она из-за него. Причинить боль ведь хотели именно Дарнелу!

Сколько еще будет невинных жертв на его совести, пока он, наконец, не очерствеет и научится воспринимать это нормально? Вот только то, что такое вообще может произойти, пугало Дарнела, пожалуй, еще больше испытываемых сейчас душевных мук. Он не желал становиться мертвым внутри. Мертвым и холодным, как та сила, что пульсирует в его груди, наполняя мощью собственной стихии. Только вот самому с этим холодом и пустотой ему не справиться, как бы ни старался. Нужен хоть маленький огонек тепла и света, что поможет не заблудиться в этой черноте.

В памяти всплыли опять темно-карие глаза, такие живые и родные. Захотелось снова заглянуть в них. Почувствовать нежные руки, обнимающие его и дарящие утешение и поддержку. Пожалуй, только близость Кэтрин могла сейчас вывести его из этого состояния. Он вдруг отчетливо это понял. Но захочет ли она его принять? Поймет ли правильно? Или опять отгородится за каменной стеной, восприняв как попытку настоять на выполнении супружеского долга? Конечно, он не отказался бы от такого способа забыться, но куда важнее было сейчас просто ее присутствие рядом.

Дарнел уже хотел подняться и двинуться к выходу, когда в дверь негромко постучали. Мелькнула мысль, что это может быть она. Кэтрин ведь явно тревожилась за него. Он видел это тогда, во дворе, когда она расспрашивала о походе.

Убрав с лица наверняка безумное выражение и даже нацепив легкую улыбку, чтобы не напугать жену, Дарнел открыл. Улыбка тут же сползла, а он едва сдержал разочарованный возглас. На пороге стояла Адэна. Уж ее-то он точно видеть не хотел! Если бы не она, их отношения с Кэтрин давно бы наладились.

— Чего тебе? — грубовато спросил, не собираясь впускать ее внутрь.

— Я беспокоилась за вас, мой лорд, — проворковала женщина, осторожно проводя ладонью по его груди. — Вы вернулись сам не свой. Вам не помешает немного расслабиться.

— Обойдусь как-нибудь без твоей помощи, — поморщился он. — К тому же если мне понадобится расслабиться таким образом, я пойду за этим не к тебе. Не забывай, что у меня теперь есть жена.

— Жена, которая вместо того, чтобы находиться рядом с вами, кувыркается в постели с другим? — чуть насмешливо проговорила Адэна. — Прямо обидно за вас, мой лорд! Ума не приложу, как можно было предпочесть…

— Что ты сказала?! — резко выдохнул он, чувствуя, как кровь бросилась в голову. Даже ухватил женщину за плечи и тряхнул так, что у нее зубы клацнули.

Адэна зашипела от боли и с некоторой опаской уставилась на Дарнела.

— Всего лишь правду, мой лорд! Я только что видела, как ваша жена отправилась в спальню Миларда. Да об их отношениях почти все в замке знают! Она вам рога наставляет, а вы даже не подозреваете! Слуги боятся места лишиться, потому и молчат.

— Что ты несешь?! — будто пришибленный, процедил Дарнел, осмысливая услышанное. — Опять разносишь грязные сплетни?

— Если бы! — она вздохнула и осторожно высвободилась из его захвата. — Но мне и правда обидно за вас, мой лорд! Милард еще похвалялся, что эта стерва в постели с ним хвасталась, что нашла способ удерживать вас на расстоянии. Водит за нос и заставляет носиться с ней, как с хрустальной вазой. Они же просто смеются над вами! Знаете, о чем леди Кэтрин проговорилась еще в день прилета в замок? Что она была бы счастлива, если бы ее мужем стал Милард. Да и потом всячески выделяла его. Он даже не очень-то и виноват. Перед такими, как она, трудно устоять. Не удивлюсь, если она и с кем-то другим со временем спутается. Темперамент у нее тот еще! На этот счет я заблуждалась. В постели огонь-девка. Это мне Милард рассказывал.

Дальнейшие слова застряли у разошедшейся Адэны в горле, когда Дарнел, не осознавая даже, что творит, сомкнул руки на ее шее. Она судорожно хватала ртом воздух и хрипела. В глазах застыл ужас.

Чудовищным усилием воли лорд все же заставил себя разжать пальцы и, не глядя больше на кулем рухнувшую на пол женщину, ринулся по коридору.

Встречающиеся по пути слуги и инварги шарахались в сторону, с опаской глядя на полностью черные белки глаз лорда. Казалось, еще немного — и он вообще впадет в боевую ярость. Такой у него сейчас был невменяемый вид!

И все же что-то еще удерживало Дарнела на тонкой грани, отделяющей от безумия. Мысль о том, что Адэна могла и соврать. Просто потому, что ненавидит Кэтрин и считает соперницей. Нельзя делать преждевременных выводов. Нужно во всем убедиться самому.

Но если она не соврала… Дарнел не знал, что сделает тогда, но понимал, что в этом случае эмоции под контролем точно не удержит.

Дверь в покои Миларда он просто-напросто снес ударом ноги, хоть она и была достаточно прочной. Даже стучать не стал, не в силах хотя бы секунду лишнюю мучиться неизвестностью. И замер на пороге, чувствуя, как разум окончательно оставляет, сменяясь безумной яростью.

На постели лежала его жена с расстегнутым вверху платьем. И над ней склонился Милард, приблизив лицо вплотную к ее губам. Явно готовился поцеловать. Дарнел взревел как раненый зверь и ринулся в комнату, охваченный одним лишь желанием — растерзать. Причинить боль тем, кто ударил по самому больному. Всадил нож в спину. Предал!