Глава 18. Снегурочка

Танцоры окружили костер. Люди, волки, неважно. С каждым ударом барабана их становилось больше, но места хватало всем.

— Идем, — мне протянула руку какая-то девушка.

— Но я не знаю танца.

— Нет никакого танца, — улыбнулась она. — Есть ты и твои желания. Двигайся, как умеешь, как подскажет тело. Идем, тебе понравится.

Я уступила. Позволила втянуть себя в круг.

— Закрой глаза, — сказала девушка, — и отдайся мелодии. Она поведет тебя.

Я последовала совету. Подстраиваться под ритм долго не пришлось. Девушка была права: тело само знает, что и как делать. Надо просто ему не мешать. Осознав это, я окончательно расслабилась.

Ритм ускорялся, барабан бил чаще, и сердце ему вторило. Я распахнула глаза и увидела вокруг себя оборотней. Они полностью подчинились мелодии – красивые, сильные, необузданные, прекрасные в своей дикости.

Незнакомый парень протянул мне руки, и я приняла их. Мы закружились в безумном круговороте танца. Кажется, я меняла партнеров. Не могу точно сказать, лица из-за быстрого движения сливались. Да и это было неважно. Здесь все танцевали со всеми, а еще с огнем и самой природой.

Мы прыгали через костер по очереди и целыми группами прямо как Снегурочка в сказке. Только бы не растаять как она. Но пламя вопреки ожиданиям не опаляло, а приятно грело. Искры заменяли нам фейерверк.

Краем глаза я видела, как некоторые оборотни сбрасывают одежду прямо во время танца. Такой импровизированный стриптиз. Затем они перекидывались в волков и продолжали кружиться вокруг костра. Я тоже сняла накидку, больше не нуждаясь в ней. Движение и костер согревали лучше ткани.

В какой-то момент все запрокинули голову к небу, и я последовала их примеру. Взявшись за руки, мы образовали огромный хоровод и кружились, отчего чудилось, будто звезды тоже участвуют в общем веселье. Темп все нарастал, мы двигались быстрее, и быстрее, и быстрее. До сбившегося дыхания, до цветных пятен перед глазами, до боли в боку. Но остановиться означало выпасть из обоймы, нарушить строй, и мы продолжали сумасшедшую пляску.

А потом все разом завыли. Наши голоса летели ввысь, сливаясь и дробясь. Это было наше послание миру: мы – волки, мы – дикие, и мы счастливы.

Танец закончился на этой яркой ноте. Музыка стихла, оборотни замерли, и на меня обрушилась тишина, а вместе с ней спокойствие. Но безмолвие быстро наполнилось смыслом: шелест листвы, потрескивание дров, биение сердец. Я еще никогда не была такой живой, как в тот момент.

Оборотни снова пришли в движение. Они переговаривались, жали друг другу руки, обнимались, благодаря за танец, который всех объединил. Для меня это был новый опыт. Я, наконец, прочувствовала, каково это – являться частью стаи.

Мне тоже перепала похвала. Несколько партнеров сказали, что я чудесно танцую. Кто бы подумал. Раньше я не особо выделялась на танцполе. Но пляска вокруг костра с оборотнями это нечто иное. Я словно открыла дверь внутрь себя и выпустила на свободу самую суть.

— Выпьешь? — та девушка, что пригласила меня в круг, протянула кубок.

— Спасибо, я больше не хочу вина, — голова и так гудела. Отчасти от кружения, но и от спиртного тоже.

— Это вода, — сказала она.

Ее я приняла с удовольствием. Пить действительно хотелось. Жадно глотая воду, жалела, что нельзя вылить часть кубка себе на голову, чтобы освежиться.

Отдав пустой кубок девушке, я повернулась к крыльцу. Шестое чувство настойчиво дергало за рукав, подсказывая, что за мной наблюдают. Оно не ошиблось: оба вожака смотрели в мою сторону. Но выражения лиц у них были разные. Если Джак глядел с усмешкой, то Рейден был хмур. Странный у него был взгляд. Он как будто впервые увидел именно меня – Алису, а не свою воспитанницу Элис. В глубине его глаз плескалась обречённость. Ощущение надвигающейся беды сдавило грудь обручем. Возбуждение и радость разом схлынули. Зря я пошла у Джака на поводу и отправилась танцевать. Не сдержала я обещание и все-таки влипла в неприятности.

Понурив голову, я подошла к мужчинам.

— В тебе больше от отца, чем я думал, — произнес Джак. — Дикое сердце в обертке цивилизованной горожанки.

Я молчала, не зная, как реагировать на комплимент. Не уверена, что Элис близки взгляды диких. Это мне они пришлись по вкусу. К тому же Рейдену слова Джака не понравились, а я привыкла полагаться на него в чужом мире.

— Молчишь? Неужели боишься его реакции? — Джак кивнула на Рейдена. — Так он тебе не указ. Он тебе никто, а я – твой дядя. Родная кровь.

Альфа диких наклонился вперед, и я усилием воли заставила себя стоять на месте. Хотелось не просто отступить, а бежать прочь. Но что-то подсказывало – нельзя проявлять слабость. Волк это почует и обернет против меня.

— Оставь мою воспитанницу в покое, — вмешался Рейден. — Ты знаешь волю Веноны.

— Знаю, — кивнул Джак. — Но девочка выросла и в состоянии сама принимать решения. Понравился тебе танец, Элис?

Мужчина мне подмигнул.

— Можешь не отвечать, я видел, что понравился, — продолжил он. — Мы часто так танцуем. У диких всего одно правило – никому не позволяй ограничивать свою свободу. Ты же не откажешься от свободы, Элис? Подумай, прежде чем ответить. Я предлагаю тебе остаться. Выбери дом себе по вкусу, живи, как хочешь и с кем хочешь. Будь волком или человеком. Все по твоему желанию.

Что-то внутри отозвалось на слова альфы. Какая-то дикая часть меня. Или Элис? Наши с девушкой эмоции так смешались и переплелись, что я уже не понимала, где заканчиваюсь я и начинается она.

Но именно мысль об Элис заставила меня покачать головой, отказываясь от щедрого предложения. Я не имею права решать за нее. Если Элис пожелает жить в резервации, то сама уйдет сюда, когда вернется.

На этом стоило закончить. Отказалась и отказалась, но вино бурлило в крови, и я решила высказаться.

— Свобода, говорите, — прищурилась я. — А как же граница, которую нельзя пересекать? Вы заперты в резервации, сидите на цепи, как собаки у будки.

Джак поджал губы, мой ответ ему не понравился. Он едва сдерживался, чтобы не сказать гадость. Смотреть и то стал иначе – с отвращением. Этот взгляд поведал мне куда больше его сладких речей. Не нужна ему Элис, он просто хотел уязвить Рейдена, отобрав у него воспитанницу. Только и всего.

— Уже поздно, — Рейден поднялся на ноги. — Мы идем спать.

— Как пожелаете, — вожак диких потерял к нам интерес.

— Утром мы уедем, — зачем-то предупредил Рейден.

— Посмотрим, — недобро усмехнулся Джак.

Показалось или это, в самом деле, угроза?

Рейден взял один из факелов, и мы в спешке покинули площадь. В домике мужчина первым делом зажег свечи и буркнул мне, чтобы ложилась спать.

— Мы действительно останемся на ночь? — уточнила я.

— Придется. Ночью из леса живыми не выбраться. Попробуем сбежать, вся стая пойдет по нашему следу.

Я поежилась. Нет уж, игра в догонялки с волками не для меня. Впрочем, заснуть в поселке полном дикий я тоже не смогу.

Я покосилась на кровать. Как и комната в домике она была одна. Ума не приложу, почему Джак решил, что нам так будет удобно. Хотел проверить насколько Элис близка с опекуном? Или он сперва принял меня за любовницу Рейдена?

Видя мое замешательство, мужчина произнес:

— Ложись, я спать не буду.

Оборотень застыл у окна и был напряжен, словно перед броском. Если он и смотрел на меня, то едва ли видел. Взгляд скользил мимо. Что-то настолько занимало мужчину, что близость диады его не волновала. Это не на шутку меня обеспокоило. Нервничающий Рейден такое же редкое явление, как комета Галлея, возвращающаяся к Солнцу раз в семьдесят пять лет.

Сон как рукой сняло. Я присела на кровать и попросила:

— Расскажи что-нибудь.

— Сказку? — хмыкнул оборотень.

— Из сказок я уже выросла. Расскажи о матери Элис и Лэйна. Кем она была для тебя?

Оборотень, забыв об окне, повернулся ко мне. Я испугалась: сейчас пошлет куда подальше вместе с моим любопытством. Но вопреки ожиданиям он заговорил.

Рейден не отличался откровенностью, и я гадала, что изменилось на этот раз. Возможно, ему требовалось выговориться, а иномирянка, которая вскоре навсегда исчезнет из его жизни подходила для этого идеально. Или он не верил, что мы выберемся отсюда живым, и изливал душу перед смертью.

— Ее звали Венона, — сказал Рейден глухо. Ему все еще было тяжело произносить ее имя. Он откашлялся, справляясь с голосом, и дальше говорил уже нормально: — Мы росли вместе. Я всегда знал, что однажды женюсь на ней. Я любил ее лет с пяти, как только понял, что такое любовь.

— А она? — спросила я едва слышно.

— Отвечала взаимностью. Мы были созданы друг для друга. По крайней мере, мы так думали. В восемнадцать мы обручились. Родители не противились нашему браку. И я, и Венона происходили из обеспеченных семей. Наши родные просили одного: подождать до совершеннолетия. Мы не спорили. Никто не сомневался, что свадьба состоится.

— Что же случилось? Что пошло не так?

— Раз в десять лет диким разрешено посещать город. Прежде всего, для торговли, — казалось, Рейден заговорил о другом, но я терпеливо ждала, куда повернет история. — Целый месяц они свободно разгуливают по городу. Торгуют, конечно, но не только. В первую очередь они ищут свежую кровь.

Я недоуменно вскинула брови, и оборотень пояснил:

— Дикие живут в стаях, спариваются исключительно между собой. Это неизбежно приводит к вырождению. Чтобы стая процветала, им периодически требуются оборотни со стороны. Та самая свежая кровь. Некоторые наивные девушки и юноши соблазняются перспективами жизни в лесу без правил и законов города, и уходят с дикими.

Совсем как я сегодня. Все верно – наивная. По-другому не назовешь. Это лишь кажется, что у диких сплошная свобода, но я видела, как они подчиняются альфе. Достаточно одного его взгляда, чтобы здоровый, крепкий оборотень склонил голову. В резервации действуют свои законы и в чем-то они строже городских. А у костра можно потанцевать где угодно, не обязательно ради этого уходить в леса.

— Венона была среди таких девушек? — озвучила я догадку. — Она ушла с дикими?

— Не по своей воле, — тряхнул головой Рейден. — Судьба посмеялась над нами. Среди диких Венона встретила свою диаду – Кирана, младшего брата Джака. Ирония в том, что любила Венона всегда меня, но замуж вышла за Кирана.

— Она не справилась с зовом?

— Она боролась, сколько могла. Венона не хотела жить с дикими, не хотела бросать дом и меня. Но зов со временем крепнет. Либо ты ему подчиняешься, либо он сводит тебя с ума.

Я обхватила себя за плечи. Со мной будет так же?

Рейден, угадав мои мысли, произнес:

— Не переживай. Твое возвращение в свой мир лишит зов силы.

— Очень на это надеюсь, — пробормотала я, а потом добавила: — Ты поэтому так ненавидишь диады?

— Они забрали у меня любимую. Нас связывали подлинные чувства, и они никуда не делись. Но природа навязала Веноне свою волю, в конце концов, убив ее.

Теперь ясно, почему Рейден поддерживает главного смотрителя с его маниакальным желанием истребить в оборотнях все животное. Он и сам этого хочет. Не будь звериной сущности, Венона стала бы его женой, а не какого-то там Кирана.

— Что было дальше? — спросила я. — Это ведь не конец истории.

— На долгих десять лет я потерял Венону. Она уехала с дикими в резервацию, которую согласно закону не могла покинуть. А я ушел с головой в работу и достиг немалых высот. Стал самым молодым этнархом среди оборотней. А потом…

Голос мужчины дрогнул, и он умолк. Я уже знала, что было потом: прошло десять лет, дикие вернулись в город для торговли, и Венона была с ними.

Я не торопила Рейдена, давая ему время справиться с эмоциями. Спустя минуту он сказал:

— Она приехала с детьми. Мальчиком восьми лет и девочкой – пяти.

— Лэйн и Элис, — прошептала я.

Рейден кивнул:

— Верно. Я не сразу ее узнал. Венона сильно изменилась. Я бы рад сказать, что жизнь с дикими пошла ей на пользу, но это не так. Она была несчастлива и не скрывала этого. Мне кажется, Киран поступал с ней жестоко, хотя она напрямую никогда его не обвиняла. Венона родилась и выросла в городе. Она не была создана для жизни в лесу. И меньше всего она хотела, чтобы ее дети росли дикими. Родители Веноны к тому времени скончались. Она была поздним и единственным ребенком, но по закону не могла наследовать их имущество. Став дикой, она потеряла все привилегии городской жительницы. Она отчаянно нуждалась в помощи.

— Ей не к кому было обратиться кроме тебя.

— Я не смог ей отказать, — развел руками оборотень. — Столько лет прошло… Но стоило ее увидеть, и прежние чувства вспыхнули с новой силой. Венона умоляла меня позаботиться о детях. Она не хотела увозить их обратно в лес. Сама она остаться не могла из-за зова. Притяжение реализованной диады усиливается. Они не в состоянии обходиться друг без друга. Вплоть до того, что гибнут от тоски в разлуке.

Я поджала ноги к груди и обхватила их руками в неосознанном защитном жесте. Неприятное напоминание. Если мы с Рейденом переспим, то на всю оставшуюся жизнь будем привязаны друг к другу, вне зависимости от нашего желания. И кто знает, чем для меня обернется возвращение домой. Не исключено, что я вскоре погибну от тоски по своей паре.

— Но все пошло не так, — между тем, продолжал Рейден. — За детьми явился Киран. Он был в ярости. Я пытался ему помешать, завязалась драка, которая привела к вызову.

— Вызову? — переспросила я.

— Схватка волков. Отказываться нельзя. Венона это понимала и не винила меня. Схватка состоялась на следующий день. Ее организовали дикие, а именно Джак. У цивилизованных оборотней не принято решать конфликты подобными методами. Мы обращаемся в суд, — усмехнулся Рейден.

— Как тебе удалось победить? Без опыта и поддержки? — в том, что верх одержал Рейден, я не сомневалась. Иначе бы он не сидел передо мной.

— Поддержка у меня была – Венона. Я проигрывал, так как был слабее дикого. Но в решающий момент Венона отвлекла мужа, и я вцепился ему в горло. Все произошло быстро, я сам не понял как. На краткий миг волк взял верх над человеком. Я почувствовал горячую кровь на языке и тут же обернулся обратно. Стыдно признаться, но меня стошнило. Я впервые совершил убийство. Очень надеюсь, что больше не придется.

— Тебя не осудили?

— Не было причин. Схватка состоялась по всем правилам. Это признал даже Джак. Он был зол на Венону, но все, что мог поделать – это изгнать ее из стаи. Венона осталась со мной и детьми в городе. Увы, это ее не спасло. После смерти своей диады она начала стремительно угасать. Я пытался это исправить, вернуть ей вкус к жизни, как-то расшевелить, но все бесполезно. С природой не поспоришь. Через год Веноны не стало. Официально ее убила чахотка, но все знали правду.

— Ты сдержал данное слово – вырастил ее детей, — заметила я.

— Это все, о чем она просила. И все, что я мог ей дать.

Мы надолго замолчали. Все важное было сказано, а тратить слова на жалость не стоило. Рейден в ней не нуждается. Напротив, она его оскорбит.

Я все думала: насколько тяжело наблюдать за тем, как любимый человек медленно умирает по твоей вине. Благодаря рассказу я лучше поняла Рейдена. Его боль и источник непримиримости с собственной природой.

Ночь давно перевалила за середину, но сон не шел. Я так и сидела, обхватив колени руками, а оборотень снова сосредоточился на окне, внимательно наблюдая за тем, что творится на улице.

— Что ты там высматриваешь? — я вздрогнула от звука своего голоса. После длительного молчания шепот прозвучал набатом.

Рейден не успел ответить – снаружи раздался шорох.

— Вот это, — мужчина встал и принялся закатывать рукава.

— Что происходит? — я напряглась – расслабленной позы как не бывало.

— Я и прежде посещал резервацию. Несмотря на неприязнь между мной и Джаком, всегда обходилось без проблем, но своим танцем и острым языком ты зацепила альфу диких. Напомнила ему о Веноне и старой вражде. Он сделает все, чтобы оставить тебя себе.

— Мое мнение не учитывается?

— Не в этот раз. Он до сих пор надеется отомстить за брата. Мне следовало послушать Айзека, но я пошел на поводу у ревности и подверг тебя опасности, — покачал Рейден головой.

— Чего уж, — махнула я рукой. — Сама напросилась.