Глава 18
Эрувиль. Дворец герцогини дю Белле.
— Принцесса Астландии? — ошарашенно повторяла Валери. — Тихоня Верена — принцесса Астландии? Тетушка, почему вы молчите?
Она сидела на краешке кресла и взволнованно следила за тем, как герцогиня, напряженно о чем-то размышляя, ходила из одного угла кабинета в другой.
После стремительного отъезда Верены и королевского шута прием сам собой сошел на нет. Гости, кто в растерянности, а кто, коротко прощаясь, довольно быстро покинули дворец герцогини. Зал опустел, будто вместе с Вереной улетучилась и вся пышность мероприятия.
Первым умчался барон де Меркадье: его трясло так, словно у него лихорадка. Ведь все вдруг вспомнили, что он чуть было не женился на беглой принцессе. Такое внимание и в таком контексте пугало его до колик.
Провожая презрительным взглядом карету с гербом Меркадье, герцогиня мысленно представляла, как этот трус теперь засядет у себя дома словно мышь, стараясь не отсвечивать.
Задержался лишь принц Генрих со своими приближенными. Но, на удивление, вместо едких шуток он вел себя крайне обходительно. Перед отъездом поцеловал руку Жанне и заметил с подчеркнутым уважением, что восхищен ее смелостью. Ведь укрывать беглую принцессу означало пойти против воли собственного короля, а также против воли Оттона Второго, которого многие в Вестонии считали узурпатором.
Особенно герцогиня обратила внимание, как горели глаза барона Фридриха фон Герварта, страйкера принца и старого врага нынешнего правителя Астландии. Похоже, он был счастлив, возможно, видел в этой шумихе шанс насолить Оттону.
Только когда исчезли и они, Жанна вдруг осознала страшную вещь: теперь ее дворец будут связывать со сторонниками покойного Конрада Пятого, а таких по миру осталось предостаточно. После разгрома в прежней войне эти люди бежали кто куда, и, по слухам, внушительная их часть обосновалась на Туманных островах. Там они объединились вокруг маршала Альбрехта фон Мансфельда — последнего лидера сопротивления, который, конечно же, ухватится за соломинку, внезапно протянутую богами.
И теперь, когда весь мир услышит о «воскрешении» единственной наследницы Конрада, это будет словно маленький камешек, брошенный в воду, что вызовет разрушительные волны на политическом полотне цивилизованного мира.
В Эрувиль не сегодня-завтра наверняка подтянутся все заклятые враги Оттона Второго, желающие присягнуть «истинной принцессе» Астландии. И Верена, хочет она того или нет, станет новым символом борьбы против узурпатора.
Думая об этом, Жанна прекрасно понимала, почему Карл не стал делать все по-тихому, а сразу предал огласке историю с принцессой. Он наверняка решил заранее «подстелить соломки»: когда прибудут послы Оттона, Карл легко разведет руками, мол, вот вам свершившийся факт, я сам только что узнал о существовании дочери Конрада Пятого. Герцогиня представила невозмутимое лицо короля и криво усмехнулась.
К тому же появление принцессы решало и другой вопрос: нехватка солдат в королевской армии. Ведь все знали, что рекрутеры Карла сбились с ног, восполняя потери, понесенные в Бергонии.
Даже лорд Грэй был срочно отправлен на Туманные острова, чтобы нанять побольше бойцов, а теперь, после «чудесного воскрешения» принцессы, эти самые беглые астландские дворяне и воины наверняка охотнее примкнут к Карлу. Значит, скверные дела с набором легионов у Карла могут поправиться очень быстро.
От этих мыслей герцогиня тяжело выдохнула. Краем глаза она взглянула на сидящую в кресле бледную Валери и невольно вспомнила своего брата Анри. А ведь он пытался ее предупредить. Выходит, давно обо всем знал. Если Генрих знал, значит, знал и Бофремон… а значит — и Оттон тоже.
О, Пресветлая! Теперь Жанна понимала, какой опасности она подвергала себя и племянницу, просто находясь рядом с Вереной. Пожелай Оттон Второй убрать принцессу, он наверняка не оставил бы в живых ни герцогиню, ни Валери.
А вот и еще одна загадка. Почему медлил Оттон? Если он знал о существовании принцессы, почему тогда не убрал эту угрозу? Жанна покачала головой. Вопросы. Сколько их еще будет…
Выглянув еще раз в почти пустой зал, Жанна ощутила, как у нее дрожат плечи.
Наконец, она резко остановилась посреди кабинета и произнесла вполголоса, но твердо:
— Ты останешься у меня, Валери.
— Тетушка? — девушка приподнялась, будто хотела протестовать.
— Даже не вздумай пререкаться, — в голосе Жанны проступил холод. — Сейчас не время для твоих капризов.
— Но что происходит, тетушка? — взмолилась Валери, растерянно заламывая пальцы.
— Происходит то, — герцогиня оборвала ее, — что твой брат все это время вел свою игру. И что самое ужасное, втравил в нее нас с тобой.
Жанна сделала пару шагов и приблизилась к племяннице, которая вжалась в кресло, точно птица, сжавшая крылья от страха.
— С сегодняшнего дня никаких приемов и балов. Сидишь дома. Пока все не прояснится, мы должны быть тише воды и ниже травы. Ты меня поняла?
— Да, тетушка… — торопливо кивнула Валери, чувствуя, как к горлу подступает удушающее чувство паники.
— Смотри мне, — грозно добавила герцогиня. — Ослушаешься — и мигом отправишься в дом к дяде. Там он быстро научит тебя послушанию.
Последние слова прозвучали, как удар бича.
В глазах Валери тут же засверкали слезы, она вскочила и, забыв о всякой гордости, упала перед Жанной на колени, обхватив ее за ноги:
— Нет, тетушка! Нет… Только не к дяде! — Она всхлипывала так, словно боялась одного упоминания об этом человеке.
Понимая, что Валери все осознала, герцогиня тяжело вздохнула и, наклонившись, мягче тронула девушку за плечо. Ее голос стал чуть теплее:
— Все, дитя. Поднимись. Вытри слезы и послушай меня.
Когда Валери встала, Жанна поджала губы и добавила:
— Вот как ты будешь отвечать, если тебя спросят о сегодняшнем происшествии…
Она принялась четко объяснять племяннице, каких версий придерживаться, если вдруг у нее состоится с кем-нибудь разговор. Валери, крепко сжимая платок и смаргивая слезы, кивала на каждое слово. Где-то на задворках сознания всплыл образ Макса: «Что будет, когда он обо всем узнает?» Но сейчас нужно было думать не о будущем, а хотя бы пережить настоящий момент.
А из-за дверей уже слышались шаги слуг, убирающих остатки званого вечера: громкий стук посуды, шорох метелок. И казалось, будто весь роскошный дворец герцогини погрузился во внезапное оцепенение в ожидании новой бури, которая непременно грянет.
Эрувиль. По пути в королевский дворец.
Верена сидела в уголке кареты, стараясь держаться прямо, хотя мышцы спины тянуло от внезапной усталости. Еще мгновение назад она танцевала с принцем Генрихом во дворце герцогини дю Белле, а теперь слышала лишь покачивание колес да ритмичный стук копыт по затемненной дороге. Было ощущение, что ее вытащили из одного мира и бросили в другой.
От переизбытка эмоций неприятная дрожь охватила ее тело. Сперва это было волнение и смятение, но постепенно им на смену пришли страх и тревога. Она раз за разом вспоминала все произошедшее за последний час вплоть до того момента, как шут посадил ее в карету.
Сейчас вблизи Верена уже могла применить свой дар. Она мельком бросила взгляд на сидящего напротив нее горбуна и усилием воли постаралась сдержать удивление. В истинном зрении энергосистема Кико виделась неким бесцветным пятном. Похоже, шут короля — одаренный. И очень чувствительный. Вон как вздрогнул под ее взглядом. Начал хмуриться и бросать подозрительные взгляды на Верену, которая в последний момент опустила глаза.
Все, что говорили люди об этом человеке, правда. Кико — совсем не тот веселый балагур, которого ожидаешь увидеть скачущим в пестром костюме на потеху толпе.
Некоторое время они ехали молча. Сухой скрип колес заглушался ночным ветром, проникавшим в карету сквозь узкие щели в рамах. Наконец, Верена снова подняла глаза на Кико. Он сидел, чуть наклонив голову набок, точно пытаясь изучить ее, как редкое животное.
Сердце Верены забилось чаще. Она отчаянно боролась с желанием, как в детстве, прижать колени к груди и спрятаться от этого всепроникающего острого взгляда.
«Я не покажу ему свой страх», — повторяла она мысленно, расправляя плечи.
— Ваше высочество, — негромко произнес Кико, когда тишина сделалась особенно гнетущей. — Прошу простить меня за спешку. Наверняка мои действия могли показаться вам грубостью. Но такова воля короля.
Его голос звучал ровно, без показной веселости.
Верена несколько секунд переваривала его слова, силясь подобрать достойный ответ. Хотелось, как во времена ее скитаний, сжаться и промолчать, но сейчас она вдруг осознала, что больше не хочет отыгрывать роль беглянки. Взгляд Верены упал на ее собственные пальцы: они вспотели и стискивали кружевной платок в маленьком кулачке.
«Только бы не показать слабость», — подумала она и вскинула подбородок. Когда-то этому величественному жесту и холодному взгляду ее учила мать, королева Астландии, которая постоянно напоминала малютке Верене о том, кем она является на самом деле. Пора было вспомнить все, чему ее учили.
— Воля короля… — эхом повторила Верена. — И в чем же эта воля заключается?
Голос прозвучал ровнее, чем она ожидала. Хорошо.
Но Кико, похоже, никак не впечатлился. Он коротко фыркнул и улыбнулся.
— Его величество считает, что вам угрожает опасность. Я здесь, чтобы обеспечить вам защиту.
Верена приподняла брови.
— Защиту? — в ее голосе послышался горький смешок. — Мне казалось, что в доме герцогини дю Белле мне ничего не угрожало. По крайней мере, до вашего приезда.
— Простите, ваше высочество, если вас огорчает произошедшее, — Кико пожал плечами и хихикнул. — Но мне показалось, что вам действительно нужна была помощь. Я видел плотоядный взгляд того барона, которому пообещали вашу руку. Казалось, этот болван вот-вот набросится на вас и утащит в свой замок. И герцогиня дю Белле, похоже, готова была ему помочь.
Верена отрывисто выдохнула.
— А почему вы решили, что выйти замуж за барона де Меркадье — это не мое решение?
— Ваше высочество, — хохотнул шут. — Достаточно было увидеть ваши взгляды, бросаемые в сторону этого болвана, чтобы понять, насколько они далеки от тех, которыми одаривают влюбленные женщины своих избранников.
— А кто сказал, что этот брак — по любви? — возразила Верена. — Барон богат и знатен. А еще — он всегда был учтив со мной и галантен.
— Да, вы правы, ваше высочество, брак по любви для людей вашего круга — непозволительная роскошь, — кивнул Кико.
— Вы хотели сказать — нашего, — произнесла Верена.
— О! — улыбнулся шут. — Пожалованный королем герб и баронская корона на нем не делают мою кровь благородной. Я всего лишь шут, который хорошо веселит короля. А вы — принцесса Астландии, фамильная родословная которой тянется со времен великой империи. Этот жалкий баронишка недостоин даже вашего взгляда, не то что руки. Странно, что герцогиня дю Белле и маркграф де Валье этого не понимают.
— Макс… — начала она, но, покраснев, спохватилась. Улыбающийся шут сделал вид, что не заметил ее оговорку. — Маркграф де Валье и его близкие не имели понятия о моем происхождении. Я тщательно скрывала от них правду.
Верена постаралась вложить в голос максимальную уверенность. Шут, прищурившись, стукнул костяшками пальцев по колену.
— Вот как? И как же вы умудрялись все это время скрываться и выживать? И самое главное, как вы встретились с маркграфом?
Верена сжала зубы. Она не собиралась выкладывать ему подробности своих скитаний, тем более, упоминать о своей боли. Но, увы, приходилось что-то пояснить, иначе он все истолкует по-своему. Сейчас, главное, отвести удар от Макса и его близких.
— Поймите меня, мессир, мне бы не хотелось вспоминать все, что мне довелось пережить за последние годы после смерти моей семьи. Единственное, что вам нужно знать, это то, что маркграф де Валье спас меня из лап жрецов Ледяного храма. Уверена, вам не надо объяснять, какая участь мне была уготована?
Взгляд шута на миг переменился. Он впервые посмотрел на Верену без насмешки и ехидства. Ей даже на секунду показалось, что она заметила в его глазах сочувствие. Но спустя мгновение перед ней снова сидел притворно улыбающийся шут короля.
— Да, герцогиня хотела выдать меня за барона, — тем временем продолжала Верена. — И я уверена, она делала это с наилучшими побуждениями. В ее глазах такая партия для дочери обанкротившегося купца была наилучшим выбором.
Кико покачал головой:
— Ваше высочество, мне жаль, что вам пришлось пережить все эти невзгоды. Но это уже дело прошлого. Теперь, под защитой короля вам больше не о чем беспокоиться.
Внутри Верены все похолодело.
— Значит, это вовсе не аудиенция, — стараясь, чтобы ее голос не дрожал, произнесла она. — Я снова в плену?
Кико широко раскрыл глаза и всплеснул руками:
— Ваше высочество! Как вы могли о таком подумать! Его величество, памятуя о добрых отношениях с вашим покойным отцом, хочет, чтобы вы ни в чем не нуждались. При дворе его величества вы займете почетное место, которое соответствует вашему истинному происхождению. Кроме того, под охраной Теней короля вам не стоит опасаться ножа в спину от очередных наемников Оттона Второго.
Имя Оттон прозвучало как сигнал. Верена вздрогнула, и в мыслях всплыло воспоминание о мучениях ее родных, о бессилии, когда они пали жертвами нового короля Астландии, которого многие до сих пор называли узурпатором. Верена с трудом проглотила комок в горле.
— Для вашего короля я лишь новое звено в цепи большой политики, — удрученно произнесла она.
— Как ни крути, ваше разоблачение теперь не обернуть вспять, — пожал плечами шут. — Кроме того, вы забываете, что у вас есть шанс поквитаться с вашими врагами. Весть о том, что единственная дочь славного короля Конрада Пятого жива, очень скоро разлетится по свету. Сотни астландских дворян прибудут в Эрувиль, чтобы присягнуть вам.
Верена чувствовала, как в груди поднимается тяжелое ощущение. Она знала о выживших сторонниках ее отца, покинувших родину. Но Верена не горела желанием стать для них лишь знаменем. Разменной монетой. Поводом для новой кровопролитной войны, которая снова ослабит ее страну.
Глухой стук колес звучал, будто отсчитывая ритм ее сердца. Верена обхватила руками подлокотник, глядя на портьеру, закрывавшую окошко: там, за плотной тканью клубилась ночная темень. Ей вдруг ужасно захотелось вдохнуть свежего воздуха, но она боялась открыть окно. Казалось, стоит лишь приоткрыть занавеску, и там окажется пропасть.
Вдруг она почувствовала, что качка на дороге усиливается. Колеса начали подпрыгивать на неровностях, и в окошке послышалось завывание ветра. «Мы уже покинули городскую мостовую…» — промелькнуло в голове Верены. Стало заметно темнее, словно фонарей вокруг больше нет.
«Но ведь дворец… — она густо сглотнула. — Дворец короля стоит в сердце столицы. Мы не можем выезжать за ворота…»
Под внимательным взглядом шута Верена приподнялась и слегка приоткрыла шторку. В лицо дохнуло ночной сыростью. Глазам открылись ряды деревьев, колышущихся под луной. Вокруг уже не было домов и уличных фонарей, лишь деревья и лесной пейзаж.
— Погодите, — с замиранием сердца проговорила она, обернувшись к шуту. — Почему мы за городом?
— У его величества есть несколько загородных резиденций, — уклончиво ответил Кико, при этом широко улыбаясь. — Одна из них расположена в тихом месте, где вас не смогут потревожить враги. Пусть это будет нашим маленьким сюрпризом для тех, кто будет вас искать в королевском дворце на половине ее величества, которая, как вы знаете, является родственницей нынешнего правителя Астландии.