Глава 28

Эрувиль. Дворец принца Филиппа.

Пышный зал с резными стенами и высокие своды, расписанные гербами королевского дома, этим вечером сияли в отблесках сотен свечей. Все знатные гости столицы и часть приезжих вельмож собрались здесь по личному приглашению принца Филиппа.

Так, по крайней мере, все выглядело на «бумаге». Однако все понимали, что хозяйкой очередного приема была будущая супруга старшего королевского сына, потому как последний никогда не горел желанием участвовать в подобных великосветских мероприятиях. Он наверняка сейчас хотел находиться подальше от этой суеты. В окружении своих любимых питомцев.

Блестели драгоценные камни на дамских ожерельях, кавалеры в богатых камзолах негромко обменивались любезностями, струнный оркестр выводил неторопливую, но возвышенную мелодию. Сам принц Филипп, облаченный в новый наряд из тончайшего бархата, восседал в кресле на небольшом возвышении и скучающим взором следил за происходящим.

Бланка де Гонди, чья красота неизменно привлекала к себе всеобщее внимание, стояла неподалеку от жениха, отвечая на поклоны восторженных кавалеров. Ее отец, герцог де Гонди, беседовал с группой старших дворян, изредка бросая в сторону дочери одобряющие взгляды. Последние громкие события, связанные с астландской принцессой, серьезно усилили позиции герцога юга, правителя акитании. Этот прием, по сути, являлся празднованием победы герцога де Гонди над его главным оппонентом — герцогом де Бофремоном.

Иногда взгляд принца останавливался на фигуре будущей невесты, и в глазах Филиппа вспыхивало некоторое оживление. Оказалось, что Бланка может быть и другой. Если их первое знакомство не задалось, то впоследствии маркиза де Гонди смогла привлечь внимание принца.

Филипп, любивший всем сердцем своих питомцев, был до глубины души поражен и разочарован первой реакцией Бланки на них. Но спустя несколько месяцев эта девушка показала себя совершенно с другой стороны. Нет, конечно, она в один миг не превратилась в любительницу животных. Филипп распознал бы фальшь в поведении маркизы.

Просто Бланка де Гонди однажды, когда они с Филиппом остались наедине, призналась ему по секрету, что очень боится животных и попросила его помочь ей побороть этот страх.

С того момента они вдвоем стали часто проводить время в его зверинце, где Филипп, сперва робко, а позднее более уверенно смог раскрыться маркизе, часами рассказывая ей о том или ином диковинном существе. Она же в свою очередь стала для принца проводником в светскую жизнь, которую он никогда не понимал и даже страшился.

Бланка, будто почувствовав внимание своего жениха, обернулась и, заметив его кислый просящий взгляд, ободряюще улыбнулась. Ее глаза говорили ему потерпеть еще немного.

Филипп почувствовал, как по его телу разливается приятное тепло. Бланка стала для него не только другом, но полностью овладела его сердцем. Иногда вспоминая об астландской невесте, которую ему сватал дядюшка, Филипп благодарил всех богов за то, что они послали ему Бланку. На фоне любви к маркизе де Гонди прежние влюбленности и привязанности превратились в жалкие тени и обрывки далеких воспоминаний.

На мгновение гости у главного входа в зал оживились, и Филипп повернул голову в ту сторону. В этот момент в зал вошёл герцог де Бофремон. Его появление было встречено легкой волной перешептываний.

После последних тревожных событий, связанных с покушением на принцессу Астландии и ее маршала, которые закончились неудачно для нападавших, позиции герцога пошатнулись.

При дворе и в самой столице военные настроения только усилились. Каждый раз, когда Филипп слышал эти разговоры, то внутренне содрогался. Его первое участие в войне чуть было не закончилось для него катастрофой. Да, в конечном итоге из него сделали героя, но сам принц прекрасно понимал, какова на самом деле была его роль в той войне.

Часто вспоминая те дни, Филипп сгорал от стыда. Может быть, именно из-за этого чувства он повел себя не самым приветливым образом со своим освободителем, маркграфом де Валье. Что бы кто ни говорил об этом человеке, Филипп прекрасно запомнил то, с каким уважением говорили с Максимилианом де Валье аталийские дворяне и сам Золотой лев. В те минуты робкий Филипп, всегда всего боявшийся, в глубине своей души мечтал быть похожим на такого человека, как этот маркграф.

И вот в воздухе витают новые призывы браться за мечи…

Филипп слышал краем уха, что отец вызвал послов Оттона Второго и прилюдно отчитал их. Кроме того, всем дворянам нынешнего короля Астландии, пока шло расследование покушения, было запрещено появлятся в королевском дворце. По слухам в нападении на принцессу Софию и маршала фон Мансфельда участвовали фрейлины герцогини фон Диссен, оказавшиеся страйкерами. Самой же герцогине, пока выяснялись все детали дела, было запрещено выезжать из столицы.

Единственное, что было достоверно известно, это то, что покушение было предотвращено, благодаря отважным и профессиональным действиям теней его величества и страйкеров маршала фон Мансфельда.

В общем, все понимали — герцог де Бофремон будет всеми способами пытаться вернуть свое влияние при дворе. Сегодня он был в вычурном камзоле с фамильными гербовыми нашивками, при шпаге с сияющим эфесом. Гордо оглядев зал, герцог под насмешливыми взглядами Гонди и его соратников уверенно направился к возвышению, где сидел Филипп.

— Ваше высочество, — произнес герцог де Бофремон, кланяясь принцу. — Благодарю за честь быть приглашенным на сей прием. Позвольте же и мне засвидетельствовать мое вечное преклонение перед вами и приподнести особенный дар, который, надеюсь, вас порадует.

Музыка смолкла. Гости настороженно затихли, ожидая продолжения любопытного действа. Тем временем, из-за спины Бофремона двое слуг выносили небольшую клетку, накрытую алой шёлковой тканью, из-под которой слышалось приглушенное ворчание.

Филипп мысленно поморщился. Ему не нравилось, когда дядюшка обращался к нему с таким официозом. А еще принц не заметил среди тех, кто сопровождал дядю, Поля, главного смотрителя его зверинца. Поль, как и Филипп, очень любил животных и предпочитал проводить все свое время рядом с ними. По сути, старый смотритель зверинца долгое время был единственным другом Филиппа.

Принц подался вперёд, на его лице заиграла приветливая улыбка. Он по-настоящему был рад видеть дядюшку, который, по всей видимости, снова смог приготовить сюрприз для своего обожаемоего племянника.

— Дядя, как же я рад вас видеть!

На лице герцога расплылась победная улыбка.

— Но где же Поль? — спросил Филипп.

— О, мой мальчик, ты же знаешь этого старика, — отмахнулся герцог, переходя на неформальный тон. Он слегка повысил голос, как бы напоминая, что будущий король Вестонии и герцог де Бофремон, несмотря на все невзгоды, являются семьей. — Наверное, снова запил. Не беспокойся, я уже послал за ним. Мои люди пропишут ему несколько плетей.

— О дядя! — взмолился Филипп. — Помилуйте его, прошу вас.

— Ничего, парочка плетей пойдут этому бездельнику на пользу, — отмахнулся герцог. — Впрочем, если тебе угодно, так и быть, в этот раз он отделается купанием в холодном пруду.

Филипп кивнул.

— Благодарю вас, дядюшка. Что же вы принесли в этот раз? Я сгораю от нетерпения!

— Осмелюсь сказать, что подобного зверя в наших землях не видывали многие века, — герцог сделал жест рукой, и слуги приподняли шёлк, обнажив серебристую клетку.

Внутри нее на подстилке из ярких тканей сидело крошечное существо с густой пушистой шерстью нежно-золотистого оттенка в темную крапинку. Его глаза были цвета расплавленного янтаря, а уши трогательно торчали набок. Зверек, казалось, чуть поежился от внезапного света свечей.

— О Пресветлая, — негромко произнесла одна из придворных дам, — как же он мил!

Дворяне и дамы, видя восхищенный взгляд Филиппа, восторженно зашептались, а сам принц уже вскочил с кресла:

— И как же зовётся эта прелесть?

— Из-за редкости у него нет названия, — с улыбкой ответил Бофремон, видя, как загораются азартом глаза принца. — Вы будете первым, кто даст имя этому виду существ. Вот вам несколько подсказок. Говорят, он приносит удачу тому, кто станет его первым и единственным хозяином. Зверек признает лишь одного господина и следует за ним всю жизнь.

Руки Филиппа слегка подрагивали. Весь окружающий его мир внезапно отошел на второй план.

— Он приручен?

— Нет, — покачал головой герцог. — В этом весь секрет. Когда существо берут на руки впервые, оно доверяется только одному владельцу. Но будьте спокойны, ваше высочество: зверь кроток с тем, кто ему по сердцу. — Бофремон повернулся к слугам и приказал открыть дверцу клетки.

Раздалось легкое лязганье, и дверца приоткрылась. Зверек внутри осторожничал и не спешил делать первый шаг, но потом, заметив протянутую вперед ладонь Филиппа, чуть пошевелил ушками и на удивление грациозно выпрыгнул из клетки, а потом скользнул прямо на руку наследника.

— Смотрите-ка, — Филипп засмеялся, чувствуя тёплую мягкую шерстку на своей ладони, — он признал меня.

— Несомненно, у вас имеется особый дар, ваше высочество, — заметил герцог де Гонди, наблюдавший из-за плеча дочери.

Все дворяне подались вперед. Бланка, не удержавшись, приблизилась, чтобы рассмотреть «милую зверушку». Филипп, шутливо склонив голову к Бланке, поднес зверька ближе:

— Уверен, мадмуазель, что вы станете лучшими друзьями. Вы обязательно должны мне помочь дать этой прелести имя.

Однако в этой суматохе никто не заметил, как странно задергались у зверька лапки, когда он крепче прижался к принцу. Как вдруг глаза Филиппа расширились. Он всхлипнул, чуть пошатнувшись:

— Ой…

Зверек, вздёрнув пушистый хвост, царапнул шею принца. И тут же с удивительной прытью отскочил на пол и метнулся прочь — прямо в открытую дверь, ведущую в сад.

— Ваше высочество⁈ — Бланка вдруг увидела на коже Филиппа странный отпечаток — небольшую ранку, рядом с которой проступало быстро темнеющее пятно.

Принц пошатнулся, его пальцы судорожно заскребли по вороту камзола:

— Больно…

Сердце его билось бешено, он сделал неверный шаг, и тут же ноги подкосились. В зале тут же поднялся шум и гам. Некоторые мужчины бросились, чтобы поддержать оседающего на пол принца.

— Ваше высочество! — воскликнула Бланка.

— Зовите целителя! — крикнул кто-то.

На месте следа от царапины кожа пошла синевато-серым оттенком, словно что-то прожигало ее изнутри. Глаза принца затуманились, дыхание стало прерывистым. Он с трудом поднял руку, пытаясь ухватиться за воздух. Бланка прильнула к нему, подхватив его под руку, герцог де Гонди с ошарашенным лицом замер на месте.

Волна паники прошла по залу. Вокруг принца сомкнулись люди, но его личный целитель, нашедшийся среди гостей, смог все-таки пробиться к своему пациенту. С ужасом наблюдая, как по губам Филиппа бежит бледная пена, он возложил свои ладони на его рану.

— Яд! — простонал он, прикоснувшись к груди и запястьям Филиппа, тщетно стараясь проверить пульс. — Очень сильный!

Принц Филипп лишь хрипнул, словно пытаясь сказать что-то, губы его дрогнули — и тут же замерли, глаза остекленели.

— Нет! — крик полный боли и разочарования разнесся по залу.

Перед бездыханным телом принца упал на колени герцог де Бофремон. Его лицо мгновенно побледнело, черты лица заострились, обескровленные губы слегка подрагивали. Он схватил труп племянника за плечи и начал трясти.

— Ты не можешь так просто умереть! — рычал герцог. — Вставай! Ну же!

Наконец он поднял голову и оглядел ошарашенные лица, окруживших его дворян. В глазах каждого из присутствующих он увидел приговор себе…

Нортланд. Где-то в окрестностях Ледяного храма.

Большой походный шатер принцессы Астрид возвышался над рядами аккуратно натянутых палаток, словно остроконечная башня среди равнинного военного лагеря. Ночной воздух пропах едва уловимым запахом прелой травы и недавнего дождя: два дня назад небеса пролились холодными ливнями, оставив под копытами коней тяжелое липкое месиво. Но сейчас над лагерем растянулась черная беззвездная мгла, а ветер почти стих, изредка лишь скользя вдоль шуршащих знамен.

Внутри шатра царил полумрак, рассекаемый пятнами оранжевого света от двух больших жаровен. Возле одной из них стояли четверо страйкеров из личной охраны принцессы и, грея руки над огнем, о чем-то тихо переговаривались.

Сама принцесса Астрид сидела в своем кресле в глубине шатра спиной к оружейной подставке, где покоились ее знаменитые братья-мечи из теневой стали.

Тонкое полено потрескивало в маленьком переносном очаге у ее ног, издавая легкий аромат горящего хвойного дерева. За стенами шатра слышался шум военного лагеря: лязг котелков, редкие голоса часовых на внешнем периметре, далекое ржание лошадей.

Войско ее брата готовилось к решающей битве с Ледяными. Астрид собиралась доделать то, что не смог закончить ее отец — уничтожить этих мерзких демонопоклонников.

Похоже, сами жрецы прекрасно осознавали свои мизерные шансы на победу. Иначе зачем их верховный жрец попросил о переговорах с принцессой. Кстати, они были неплохо осведомлены о ее роли и влиянии. Да, войском командовал конунг Ульф Волчье Сердце, но она была той, кто отдавала приказы уже самому конунгу. И брат ее слушался бесприкословно.

Сперва Астрид была готова отказать жрецу, ведь это могло стать ловушкой, но потом, поразмыслив, пришла к выводу, что ее смерть не предотвратит сражение. Даже наоборот — каждый боец из войска ее брата, горя праведным гневом, захочет отомстить Ледяным за гибель принцессы, которую обожали все северяне.

По всему выходило, что жрецы хотят предложить Астрид сделку. И она, заранее подготовившись к встрече, решила послушать, что они скажут. Главным условием было прибытие верховного жреца в шатер принцессы в одиночку. Максимум, в сопровождении двух простых служек. И на удивление — Ледяные согласились.

Время тянулось лениво, как бывает перед грозой. За тонкими стенами палатки шепот ветра то утихал, то подхватывал обрывки разговоров, доносящихся снаружи. Внезапно створки шатра — плотная накидка из пропитанного тканого полотна — скользнули в стороны. Внутрь шагнул боевой маг и коротко кивнул принцессе. Переговорщик прибыл.

Принцесса решила, что на встрече будут присутствовать только теневые маги, способные держать себя в руках. Вервольфы или другие истинные, ненавидящие жрецов, могут помешать спокойному разговору.

Астрид произнесла:

— Будь снаружи и позаботься о том, чтобы нам никто не мешал.

Страйкер кивнул. Спустя мгновение в проеме показалась темная фигура. При ее появлении глаза прицессы удивленно расширились.

Вместо ожидаемого седобородого старца, закутанного в серые одеяния, внутрь шагнул худощавый мужчина в темном плаще с высоким воротом. Он обвел всех присутствующих спокойным скучающим взглядом и, наконец, посмотрел на переставшую дышать Астрид. Тишина, казалось, уплотнилась, будто воздух сделался вязким от напряжения.

Плащ гостя ниспадал почти до земли, на груди поблескивала странная застежка цвета потускневшего серебра. От него исходила невидимая, но явственно ощущаемая сила, отчего страйкеры вокруг напряглись, как звери, увидевшие более опасного хищника.

— Ты не верховный жрец, — стараясь, чтобы ее голос звучал ровно, произнесла Астрид. Она была готова в любой момент схватить свои клинки.

— Я решил, что старый болван нам будет мешать, — повел плечами гость, и тьма в шатре сгустилась.

«Значит все-таки ловушка, — зло подумала Астрид, зачерпнув крупный сгусток из лилового круда. — Только зря время потратила».

А в следующее мгновение незнакомец легко взмахнул рукой, и по ее телу пробежала мощная чуждая ей энергетическая волна, парализовав ее энергосистему. Страйкеры, находившиеся в шатре, так и вовсе потеряв сознание, осели на землю. Принцесса, видя, как медленно и неумолимо приближается к ней незнакомец, не могла вымолвить ни слова.

А потом их взгляды встретились, и Астрид поняла, кто перед ней. Двухцветные глаза «гостя» изучающе разглядывали ее лицо. Девушка ощутила себя бабочкой, которую вот-вот пронзят булавкой, чтобы потом показывать в качестве экспоната коллекции. Ужас липкими лапами попытался схватить ее сердце, но Астрид отогнала его. Она умрет свободной от страха!

— Даже чувствуя дыхание смерти, ты пытаешься сопротивляться страху, — хмыкнул демон. — Мне нравится. Из тебя получилась бы отличная заготовка, но я пришел сюда не за этим…

Демон сделал шаг назад и, неспешно двигаясь вокруг лежащих на земле страйкеров, продолжил:

— Сейчас я верну тебе возможность говорить, но хочу сразу предупредить — на твой зов никто не придет. Над шатром полог забвения. Твои крики никто не услышит.

Внезапно Астрид почувствовала, что с ее горла исчезли невидимые тиски, и она, не обращая внимание на изучающий взгляд демона, громко выкрикнула имена ее телохранителей, которые находились снаружи. И ничего не произошло. Только сейчас она обратила внимание, что исчезли все звуки снаружи.

— Я же говорил, — пожал плечами демон.

— Я должна была попытаться, — в тон ему ответила Астрид.

— Понимаю, — сказал он. — Поговорим?

— Ты не убил меня, значит, тебе что-то нужно, — ответила она. — Что понадобилось демону от простой смертной? Если ты думаешь, что я способна остановить войско, которое через пару дней не оставит от вашего храма камня на камне, то ты зря пришел сюда. Мои воины жаждут мести. Как и я. Жрецы подло напали на моего отца и брата. Вы…

— Мне плевать на храм и мне плевать на то, чего жаждут твои люди и ты сама, — спокойно перебил ее демон. — И, кстати, раз уж ты об этом вспомнила… Не мы предали твоего отца, а он нас. У нас был договор, который мы честно исполняли, но Острозубый нарушил его.

Астрид нахмурилась.

— Вижу, — хмыкнул гость. — Тебе поведали другую историю. Понимаю.

— Ты лжешь! — сквозь зубы прошипела Астрид и попыталась дернуться, но ничего не вышло.

— Зачем мне это? — искренне удивился демон, наклонившись над телом одного из страйкеров и взяв в руку его медальон с лиловым крудом.

Один миг — и крупный кристалл превратился в пыль.

— Мелочевка, — презрительно поморщился демон и пошевелил пальцами стряхивая остатки круда.

Подняв голову и взглянув на Астрид, которая ошарашенно наблюдала за его манипуляциями, демон сказал:

— Острозубый нам был нужен живым и здоровым. Скажу больше, мы потратили очень много времени и средств на то, чтобы твой отец стал сильным и могущественным правителем. И должен сказать, у него неплохо получалось. Но эта ваша жадность… Острозубый почему-то подумал, что дальше сможет обойтись без нашей поддержки. Он решил предать нас. Чем это закончилось, ты сама знаешь.

— Предположим, ты говоришь правду, — начала Астрид. — Тогда я не понимаю, почему вы сперва не поговорили? Только что ты наглядно продемонстрировал, что можешь заставить себя слушать и быть убедительным.

Демон после этих слов поморщился, словно съел кислую сливу.

— Ты задаешь очень правильные вопросы, девочка. Это лишний раз доказывает, что я не ошибся в тебе.

Демон слегка наклонил голову набок, словно обдумывая ответ.

— Скажем так, — снова заговорил он, слегка покачивая головой. — В тот период времени я был занят более важными делами, и переговорами с твоим отцом занималась одна из моих сестер. А она… В общем, она, мягко говоря, не такая рассудительная, как я. Ситуация вышла из-под контроля, и вот мы с тобой вынуждены разгребать это дерьмо.

— Мы? — брови Астрид поползли вверх.

— Да, мы, — пожал плечами демон. — А почему бы и нет? Ты жаждешь власти, а я хочу, чтобы в этих землях воцарился покой. Предлагаю объединить усилия.

— Я… — начала было Астрид, но демон остановил ее, подняв указательный палец правой руки.

— Прежде чем продолжишь, — сказал он, — я бы хотел уточнить кое-что. Когда я говорил о твоих желаниях, я имел в виду не власть над севером. Она у тебя уже, по сути, есть. Я не слепой и вижу, зачем тебе понадобился южный принц. Ты нацелилась на корону Вестонии. Я прав?

Астрид открыла рот, но промолчала.

— Вижу, что прав, — впервые демон улыбнулся, обнажив ряд острых зубов, от вида которых внутри у Астрид все похолодело. — Вон какой у тебя взгляд. Этот трофей тебе не дает покоя уже много лет. Верно? Правильный выбор, кстати. Самая большая и самая богатая страна на материке. На этот трофей, наверняка, сейчас претендуют многие. Особенно после ранения Карла. Это ведь мы постарались. Жаль, что не получилось его прикончить. Тогда хаос в этом королевстве начался бы раньше.

Астрид вздрогнула, и ее озарила догадка.

— Отец… — прошептала она одними губами.

— Нет, — покачал головой демон. — Острозубый, в отличие от тебя, так стратегически не мыслил. Тот выстрел из арбалета, прежде всего, был нужен Аталии. Кстати, у тебя теперь есть больше шансов сесть на трон Вестонии, чем раньше.

— О чем ты? — Астрид подалась вперед и неожиданно поняла, что тело повинуется ей. Только вот нападать на демона она теперь не спешила. Он смог заинтересовать ее.

— Жаль, что мы несколько лет назад не обратили внимания на тебя, — вздохнул демон. — Сейчас бы не приходилось терять драгоценное время.

Он легонько хлопнул в ладоши, и через несколько секунд полог шатра пополз в сторону. На пороге показался страйкер из личной охраны Астрид. Его глаза яростно вращались, но он молча повиновался чужой воле, словно марионетка.

— Приведи тех двоих, — коротко приказал демон, и страйкер вышел.

Спустя несколько минут он вернулся, ведя двоих связанных мужчин, дрожавших от ужаса.

Демон небрежным взмахом руки отправил страйкера вон, а потом кивнул на стоявших перед Астрид на коленях пленников. От них ощутимо попахивало дерьмом, мочой и кровью.

Все это время принцесса ошарашенно наблюдала за происходящим. Ее сердце замерло от осознания неведомой силы этого существа. И она была удивлена, почему до сих пор еще жива.

— Эти двое, — начал демон. — Наемные убийцы, которые прибыли сюда из столицы Вестонии за головой твоего жениха.

Астрид резко вскочила. Волна страха прокатилась по ее телу.

— Луи…

— Он жив и здоров, — отмахнулся демон. — И даже не подозревает о том, что его жизнь висела на волоске. Кстати, я с ними побеседовал, и они рассказали, что твоему жениху повезло больше, чем его старшему брату. Скорее всего, принц Филипп уже мертв. Все указывает на то, что кто-то там в Эрувиле активно проталкивает к трону принца Генриха.

Астрид вздрогнула, и ее глаза расширились. Ноздри хищно затрепетали, будто она почуяла свежую кровь только что убитой добычи. Она взглянула на демона и твердо произнесла:

— Чего ты хочешь?

— Для начала — остановить бестолковую войну между нами, — произнес демон.

— Это будет непросто, — ответила Астрид.

— Забирай Ледяной храм, — спокойно произнес демон. — Пусть твои воины пограбят его. А еще я отдам тебе всех вождей кланов, которые предали твоего отца. Несколько их родичей по договору с нами стали жрецами. Их тоже забирай. Как думаешь, это будет похоже на вашу победу?

Впервые за последние минуты губы Астрид слегка растянулись в улыбке. Демон предложил даже больше, чем она ожидала.

— А что дальше? — задала она вопрос.

— А дальше, если мы подружимся, я помогу тебе стать королевой Вестонии, — улыбнулся ей в ответ своей хищной улыбкой Кейван.

Где-то в окрестностях Эрувиля.

Я стоял в тени деревьев на опушке леса и наблюдал за неспешной суетой во дворе небольшого, но добротного хутора. Эта лесная обитель была тайной резиденцией клана характерников. Лес вокруг нее был напичкан всякими магическими сюрпризами: сигналками, капканами и ловушками. Обойти которые мне не составило особого труда.

Я с удовольствием вдохнул полные легкие свежего лесного воздуха и зажмурился. После столицы, которая была сейчас похожа на кипящий котел, это место казалось мне сказочным и иномирным.

Покушение на Верену и маршала фон Мансфельда, неожиданная смерть принца Филиппа, гневная речь Карла, во всеуслышанье обвинившего в смерти старшего сына Оттона Второго, а затем и объявление войны Астландии — все это смешалось в одно липкое и дурнопахнущее варево, которое придется расхлебывать простым людям.

Послам Оттона Второго показали на дверь, как и всем астландским дворянам, «связанным с узурпатором». Герцога де Бофремона, умудрившегося подарить ядовитого зверя племяннику, по слухам отправили в его загородный дворец. Где он и ожидал решения короля.

«Красная» партия после смерти ее символа прекратила свое существование. Принц Генрих стал центром внимания всех влиятельных вельмож.

Кстати, вся эта шумиха пошла мне на пользу. Она отвлекла внимание столичного общества от моего имени. Мои первородные шпионы мне докладывали, что тетушка герцогиня дю Белле, будучи в хороших отношениях с принцем Генрихом, довольно быстро сориентировалась и начала появляться вместе с сестрами Макса на столичных приемах.

А вот у графа де Грамона дела шли, мягко говоря, не самым лучшим образом. Позорное бегство из Лисьей норы, похоже, навсегда оставило на его имени клеймо позора. Ситуацию усугубил побег Ивелин с каким-то безземельным бароном.

Паскаль Легран практически разорен и прикован к постели, перед графом де Грамоном в ближайшем будущем не откроется ни одна дверь ни в одном столичном дворце, герцог де Бофремон в опале — может быть, предопределение, о котором так часто мне последнее время говорят, действительно существует?

Так или иначе, я не собираюсь останавливаться. Письмена аурингов так и не расшифрованы. Все мои попытки разобраться в них порождают еще больше вопросов. А время, словно песок, утекает сквозь пальцы. Появление одной из хримтурсов в Лисьей норе яркое тому доказательство. Темные пробуют мою защиту на зуб. Правда, в этот раз им эти зубы слегка пообломали.

После боя с Фрией я сделал выводы и усовершенствовал стража-змея золотой маной, а также усилил его двумя призрачными химерами, клыки и когти которых мы добыли на Теневом перевале.

Остальные ингредиенты для призыва мне предоставила Мадлен, которая весьма уверенно начала подгребать под себя власть в столичных ковенах. Ее репутация стремительно росла. Особенно после поединка с Камиллой, считавшейся самой сильной ведьмой в Эрувиле. Мадлен легко справилась с ней, чем заставила всех матерей в городе задуматься. В общем, скорее всего, в столице появится верховная Мать. По крайней мере, все к тому идет.

Атака темной на мое логово закончилось вполне ожидаемо. Ей пришлось ретироваться. Судя по следам, она отправилась на север. Об атаке я узнал слишком поздно, поэтому догнать ее не представлялось возможным. А посылать по ее следу первородных — большой риск. Хримтурс сожрет их и не подавится.

К слову, у этой маленькой победы были весьма позитивные последствия. Новость о том, что темная, поджав хвост, сбежала из столицы подобно лесному пожару распространилась по столице и ее окрестностям, а затем, похоже, поползла дальше во все стороны материка.

Раньше мои рассказы о схватках с хримтурсами первородные принимали, но со скепсисом, а вот теперь они смогли воочию удостовериться в моей силе. Причем я лично даже не участвовал в бою.

Все больше и больше первородных изъявляли желание пройти обряд преображения. Многие из них готовились отправиться со мной в мою марку. Что весьма радовало, потому как Сусана Марино, продолжавшая снабжать Люкаса информацией, сообщила, что Золотой лев и уже король Адриан, заключив союз с Багряными, ударными темпами формируют легионы, чтобы взять реванш за поражение в бергонской войне. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, кого первым аталийская армия захочет навестить. Надо было возвращаться в марку и начинать готовиться к вторжению аталийцев.

Однако здесь, в столице еще было много незаконченных дел…

Я тяжело вздохнул и сделал шаг вперед. Выйдя из тени деревьев, я начал медленно приближаться к хутору. Шел открыто и демонстративно расслабленно.

Меня заметили. Во дворе началась суматоха. Трое молодых характерников озадаченно смотрели на меня. Похоже, они не понимали, как мне удалось пройти невредимым через их полосу препятствий.

Из дома на зов одного из парней выскочил Базиль. При его появлении один из золотых крудов на моей груди сильно завибрировал. В тот первый раз я надеялся на ошибку или случайность, но сегодняшняя реакция кристалла — это лишние доказательство того, что он окончательно выбрал себе носителя.

Барсук смотрел на меня зло прищурив глаза.

— Нашел-таки, — вздохнул он, когда я приблизился к изгороди, покрытой рунной вязью. С такой защитой и частокол не нужен.

— Ты сам привел, — пожал я плечами. — Еще в тот день.

Барсук пробурчал под нос какие-то ругательства в адрес первородных и уже громче сказал:

— Ты зря сюда пришел. Я тебе все сказал. Если этому миру суждено погибнуть, значит, таково Предопределение.

Молодые характерники во все глаза разглядывали меня. Я приветливо им кивнул и втянул носом воздух, принюхиваясь. Молодняк, недавно прикоснувшийся к дару. Два кота и волчонок.

— Я уже много раз слышал о предопределении, — хмыкнул я. — Старейшины первородных твердят о нем. Духи аурингов, с которыми я встретился в изнанке, тоже говорили о нем.

При упоминании изнанки брови Барсука поползли вверх.

— Правы они или нет — мне, откровенно говоря, плевать, — сказал я. — Здесь и сейчас! Вот девиз, который мне по душе.

— Чего хочешь? — устало спросил Базиль. — Если думаешь, что я соглашусь за капельку древней силы состоять у тебя на побегушках, можешь разворачиваться и уходить.

— Нет, Барсук, похоже, Предопределение, которое ты так любишь поминать, приготовило для тебя совершенно другой путь.

Под настороженным и испытующим взглядом старого характерника я достал из кармашка перевязи кристалл, сверкнувший в солнечных лучах золотыми гранями, и положил его перед собой на ограду.

Руки старика задрожали, а бледное лицо вытянулось. В глазах плескались недоумение и неверие.

— Он тебя сам выбрал, — произнес я. — Возьми его, ауринг.

Конец девятой книги