Глава 20
На какой-то миг в глазах моих потемнело, ведь голос принадлежал Клаусу Кихелю. Именно он в предпоследнем абзаце книги видит в ярмарочной толпе Бертрана Мусорщика и указывает на него полиции.
— Клаус? Неожиданная встреча, что и говорить! —нужно было увести блондина с ярмарки и как-то предупредить своих. — Вот уж никак не ожидала тебя здесь встретить, красавчик! Не хочешь пропустить стаканчик-другой?
— Ну уж нет, проныра, я на твои уговоры больше не куплюсь. Что, нашла богатства своего папаши? А?
— Богатства⁈ Ты должно быть шутишь, Клаус? — мелкими шажками я отходила в сторону так, чтобы Кихель повернулся спиной к толпе. — Да меня чуть в тюрьму не упекли по милости этой сумасшедшей госпожи Хеллы! Кстати, как она поживает? Не вышла ли второй раз замуж?
— Судя по твоему наряду, не скажешь, что ты бедствуешь, — Клаус проигнорировал вопрос про госпожу Данфред, и теперь я расслышала в голосе блондина раздражение и злость. И ещё обиду. — Да у тебя на пальце кольцо! Неужели нашла бедолагу, который сглупил и женился на такой обманщице и шлюхе? И где это простофиля? — Клаус оглянулся, а моё сердце пропустило один удар. — Небось, напивается в таверне? Тяжко, должно быть, жить с такой уродиной? — он откровенно издевался, а я не могла дать ему достойный отпор. — Ты слыхала, что твоя пьянчужка мать отдала богу душу?
— Нет.
— А ты и не грустишь по ней, ведь так, Мадлен?
— Ты прав, не грущу. Слишком мало я видела от неё добра и участия, Клаус. Какие ещё новости?
— О! Новостей много, горбунья. И главная стоит сейчас за твоей спиной. Оглянись!
Ослепительно прекрасная в изумрудном платье и такого же цвета шляпке Хелла Данфред неспешно подходила к нам.
— Так вы будете брать щенка, госпожа? Он станет отличным пастухом! — напомнила о себе женщина, но я отчаянно замотала головой — слова застряли в горле, и бедная женщина сочла за лучшее отойти.
— Я так и знала, что ты выскочишь за какого-нибудь фермера, — презрительно процедила рыжая фурия. — Надеюсь, ты бросила этого ублюдка подыхать в какой-нибудь канаве. Жаль, что пуля досталась не тебе!
— Жаль, что человек, которого вы ранили, не обратился в полицию! — не удержалась я от выпада.
— Да ты, милочка, так и не набралась ума, — усмехнулась Хелла и подхватила Клауса Кихеля под руку. — Идём, мой дорогой, нам пора ехать дальше!
Тучи сгущались над головой Бертрана, а он легкомысленно разгуливает где-то неподалёку. Одно радовало — эти двое, кажется, надолго на ярмарке задерживаться не собирались.
— О, милый, чуть не забыла! Погоди-ка, Мадлен Маннет, а ты не видела ли моего мужа? — с деланным равнодушием спросила вдруг бывшая хозяйка. — Говорят, что его встречали в этих краях.
— Не доводилось. А если бы встретила, потребовала бы с него плату за все волнения, что довелось из-за него пережить! Если вы вдруг увидите господина Данфреда, передайте ему от меня привет! — главное, Таня, не переиграй, будь естественна. — Натерпелась я бед!
— Хм, думаю, ты и сама можешь высказать Бертрану свое недовольство, — лицо Хеллы вдруг стало похоже на звериную оскаленную морду. — Он как раз идёт к тебе, уродка!
Не успела я придумать достойный ответ, как Кихель громко свистнул и закричал оглушительно громко:
— Капрал! Он здесь! — и ткнул пальцем в замершего на половине дороги Данфреда, а потом обратился ко мне. — Ты законченная дура, Мадлен, за этого негодяя объявлена такая награда, что тебе хватило бы до конца жизни! А теперь все достанется нам! Не зря мы так долго его выслеживали!
Когда Бертран, отступая и не сводя с меня глаз, пытался пробиться сквозь толпу, я словно окаменела. Неужели именно в этой части сюжет книги остался неизменным? В предпоследнем абзаце пуля пробивала Мусорщику голову, теперь я вспомнила это окончательно, и он падал замертво, так и не успев причинить вреда захваченной его людьми в заложницы Мадлен.
Я ринулась вслед за мужчиной, которого не могла потерять и которого любила так сильно, что готова была ради него на всё. Как я могла забыть про предпоследний абзац и так бездарно, хоть и не специально подставить Бертрана?
— Беги! — кричала я что есть силы. — Спасайся, любимый!
Со всех сторон сбегались полицейские в форме и переодетые в цивильную одежду. Стрелять они пока опасались, чтобы не задеть мирных жителей. Я взобралась на какую-то телегу, чтобы увидеть, что происходит. Бертран бежал к лошадям, вскочил на одну из них и, едва не упав — лошадь была не осёдлана, — помчался прочь. Раздались выстрелы, после которых я несколько минут не слышала ничего, Берт чуть пригнулся, но всё так же уверенно продолжал скакать. Значит, его не ранили. Я поискала глазами Ксавье, но тут снова закричал разъярённый Кихель:
— Держите её! Эту девку! Она его подружка! Мусорщик вернётся за ней!
Соскочив с телеги, я попыталась бежать, и даже сумела оторваться от преследователей, но вдруг горячая боль пронзила шею. В ушах нарастал звон, глаза заволокло пеленой, и в последний миг Мадлен Маннет успела лишь взглянуть на голубое, как необыкновенные глаза Бертрана Данфреда, небо.
* * *
— Ну вот, ты и ожила, малышка! — голос был мужской и очень знакомый.
Почему так погано? Почему меня словно качает на волнах, почему так сильно пахнет алкоголем?
— Вы кто? — попыталась спросить я, но из горла донеслось ужасное змеиное шипение.
— Молчи-молчи! Тебе запрещено говорить, пока не спадёт опухоль с раны!
Надо мною склонилось лицо Ксавье Тильвальда. Оно изменилось — стало худее, под глазами залегли синие тени, но сводный брат улыбался, что внушало надежду.
— Берт?
— Он сейчас придёт. Жив твой Данфред, жив! Нам пришлось уносить ноги, а с тобой в качестве багажа это оказалось довольно трудно, Мадлен Маннет!
— Как?
— После выстрела ты упала и лежала бездыханной и, клянусь святыми мощами, выглядела жутко, как настоящая покойница. Глаза открыты, кровь кругом… Про тебя забыли, потому что погнались за Данфредом, а уж Маттиас с Бартелем живо тебя прибрали и увезли, пока никто не хватился. Думали, что для того, чтобы предать тело сестры земле, но ты живуча как кошка, Мадлен. У тебя что, несколько жизней в запасе?
— Две…
— Ты точно ведьма, малышка! О, я слышу торопливые шаги твоего возлюбленного! Ты, должно быть, не понимаешь, где находишься? Это шхуна Бертрана, нам пришлось выти в море, ибо на земле нас поджидает слишком много опасностей.
— Она очнулась? — Берт стоял на пороге каюты.
— Да, дружище, твоими молитвами! — преувеличенно весело ответил Ксавье подошел к другу и почему-то крепко сжал его плечо, как будто успокаивал и поддерживал, и тут я услышала его шёпот: — Она уходит, Берт, как и говорил доктор. Это агония. Мне жаль…
Я чувствовала, как холодеют руки и ноги, как зябнет спина, но руки Бертрана уже обнимали мои плечи, а губы запечатывали рот нежным поцелуем.
— Любимая, моя маленькая Мадлен! Как хорошо, что ты пришла в себя! — горячие капли падали мне на лицо. — Прости, что не уберег тебя, моё сокровище!
— Перестань, — прошипела я. — Главное, что ты жив…
— Чего ты хочешь, милая? Пить? Вина? Воды? Тебя покормить? Чего?
Оказывается, смерть была похожа на страшное недосыпание, понимая, что это последние минут жизни, я собрала последние силы и улыбнулась Бертрану Данфреду.
— Обними меня крепче, любимый, и давай поспим. Спать хочется…
* * *
— Та-ня! Вставай! Тань, ну хорош уже притворяться, что спишь! Тебе же не восемь лет! Опять читала всю ночь? Смотри, ползарплаты потом будешь за очки отдавать. Вставай же!
— Тома?
— Нет, блин, Людмила Гурченко!
— Она же покойная!
— Вот именно!
— Просто ответь мне, я что, жива⁈
— Тань, ты меня пугаешь временами. Конечно жива. Живее всех живых!
— А Бертран? Как он, где он?
— О! Так героя звали Бертран? Симпатичный хоть? — покачала головой сестра. — Нашла бы уже себе кого-нибудь настоящего, ну правда, Тань!
Такси я вызывать не стала. Решила пройтись до автобусной остановки. Разговор с сестрой не заладился, и я выскользнула из её квартиры, как только смогла, даже не позавтракав. Настроение было ужасное, хотелось плакать, но глупо, наверное, плакать из-за сна, пусть даже до чёртиков реального? Нужно было выпить кофе и притом срочно. Только этот напиток мог придать сил, чтобы пережить потерю выдуманной любви.
— Мне крепкий без сахара и молока, — буркнула я баристе и дошаркала до давно облюбованного столика — в самом углу у окна. Здесь я частенько зависала, читая книги и просто листая новостную ленту.
— Простите, — вежливый голос вывел из задумчивости. — За вами розетка и мой смартфон. Дома зарядить забыл, пришлось вот воспользоваться. Не могли бы вы…
Я подняла лицо к говорившему, сморгнула тут же выступившие слезы, что мешали лучше рассмотреть любимое лицо, глаза сложного голубого цвета под длинными тёмными ресницами и потрясающую линию верхней губы, которую так хотелось поцеловать прямо сейчас.
— Ты здесь? Ты жив, Бертран? Господи, как я счастлива, милый!
— Вообще-то Денис, но для вас готов побыть кем угодно, — герой моего волнительного сна улыбнулся так знакомо, так тепло. — Так что у вас случилось, девушка?
Эпилог
— Это какой-то божественный аромат! — простонала Томка, вваливаясь в нашу кухню. — Что это?
— Мясо по-бретонски! — ответила, дожёвывая кусочек телятины.
— Меня коллеги отравят скоро, или удавят, — хохотнул Денис, крепко пожимая руку Олегу и подхватывая на руки заметно подросших и потяжелевших близнецов. — Завидуют, глотая слюни! У кого еще жена готовит как шеф-повар мишленовского ресторана?
— Спасибо сестре и Анве! — выпалила я и заметила, как муж с Томкой переглянулись понимающе. — Так! Ты, милый мой, натираешь с детьми сыр, а ты, дорогая Томочка, выложишь жаркое на блюдо, поняла?
— Да, мой генерал!
Я забежала в спальню и быстро натянув платье, которое чуть не лопалось на уже хорошо заметном животике, не удержалась и открыла крышку ноутбука. В моей книге про приключения контрабандиста и возлюбленной осталось дописать два последних абзаца…
КОНЕЦ