Глава 19
— Как ты сказала? Ромашка? Не тот ли это цветок, у которого желтая сердцевина и белые длинные лепестки?
— Всё верно, Бартель. Но мне нужна именно сушёная, понимаешь? Собранная в нужное время и в нужном месте, а потом заботливо высушенная в тенёчке. Так что, сможешь достать или нет?
Лавка моя готовилась к открытию, я нарезала множество этикеток для пузырьков, осталось только надписать. Я потёрла лоб.
— Вам нужно купить новые башмаки, Маттиас! У Бартеля того и гляди отвалится подошва. И еще, я присмотрела вам в комнаты симпатичные занавески. Негоже закрывать окна старой простынёй!
— Нам и так сгодится! Да и не пристало честным людям, особенно таким красавцам, как мы с братом, прятаться от людей! Пусть любуются на здоровье!
— Нам и так сгодится! Да и не пристало честным людям, особенно таким красавцам, как мы с братом, прятаться от людей! Пусть любуются на здоровье!
Подобные ироничные споры вошли у нас с Маттиасом в привычку, мы часто подзуживали друг друга, посмеивались, и это существенно облегчало мне жизнь.
Очень не хватало всех благ цивилизации, но ко всему привыкаешь, это правда. Удивительно, как скоро смиряешься с судьбой, если рядом мужчина, постоянно доказывающий тебе свою любовь. Бертран, когда находился рядом, был добр и заботлив, щедр на ласку и подарки, а что еще нужно влюблённой женщине? Но тревога, поселившаяся во мне из-за проклятого предпоследнего абзаца, всё равно с невыносимой настойчивостью отравляла душу. Я привыкла к ней, как привыкают к хронической слабой боли, и больше не пыталась ковыряться в воспоминаниях.
Этой ночью, скорее всего, явится Бертран Данфред, голодный до еды и моих ласк. Машинально раскрывая кухонные шкафчики и лари, я доставала необходимые продукты.
— Маттиас! Нужно будет прикупить муки и масла!
— Угу! — откликнулся брат, забивающий очередной гвоздь в новенький ящичек для товаров.
— И как закончишь, принеси воды!
— Как быстро ты научилась командовать мужчинами, госпожа Маннет! — от этого голоса у меня по спине пробежала волна мурашек.
Бертран, одетый как бедный горожанин, с надвинутой на глаза поношенной шляпе, стоял в дверном проёме…
Под утро я внезапно проснулась. Берт лежал рядом, уткнувшись в подушку лицом. Он окреп, мышцы его налились силой, руки огрубели, обветрилось лицо. Обхватив колени, я долго смотрела на размытые в сумраке любимые черты. Данфред хмурился во сне, значит, и его одолевали тяжкие думы или он искал решение непростой задачи.
— Почему ты так рано проснулась? — проворчал Бертран, потягиваясь и рывком притягивая к себе. — Снова кошмары? Или ты замёрзла? Я жив тебя согрею, Маде, только попроси!
— Боюсь, что не справлюсь.
— С чем?
— Мне казалось сначала, что иметь свой магазинчик, лавку, — это так правильно, так интересно. Что я почувствую себя такой… такой… важной что ли. Понимаешь?
— Я только проснулся, и… Ты опять видишь свою судьбу, да? Ту, которая должна была быть, но не случилась? — мягкие ласковые поглаживания не успокаивали, и Берт это понимал. — У всех нас свой путь, Мадлен!
— Бартель купил уже весь товар. Ленты, булавки, пуговицы, настойки, сладости. Я нахватала всего, что мне нравится самой, и что я готова продавать другим, но как назвать всё это? А? Это же десятки, сотни мелочей, которых… которыми…
— Которые делают тебя счастливой?
— Да! Именно!
— Так и назови: «Лавка мелочей»
— А может, «Лавка счастливых мелочей»?
— О, в такую и я заглянул бы, чтобы найти для своей любимой что-нибудь приятное!
Он целовал меня так страстно, что я вся отдалась ласкам и забыла про тревогу. Как всегда. Как десятки раз до этого.
Проснувшись, я первым делом приготовила завтрак, и когда на ароматы блинчиков подтянулись заспанные мужчины, объявила:
— Маттиас, я хочу, чтобы ты, наконец сделал вывеску!
— Святые небеса, да неужто⁈
— Ага! Лавка будет называться «Лавка счастливых мелочей»! Здоров придумано, а?
— Ну и кто в неё заглянет? — сладко зевнул Бартель, намазывая масло на кусок сыра — извращение, не доступное моему пониманию. — Что за глупость такая — счастливые мелочи⁈
— Кто-нибудь да заглянет! И не ворчи!
— Тогда нужно купить тех больших бирюзовых бусин! — постановил Маттиас. — Говорят, что они отлично помогают от сглаза! Нужно только вдеть в них вощеную нить.
— Отличная идея! — я улыбнулась и унеслась мыслями в тот день, когда продам что-нибудь первому покупателю.
* * *
Миновала осень, потом ветренная влажная зима, больше похожая на ранний ноябрь в моем родном городе, потом весна, и в первые дни лета я сидела в кресле у окна и шила. Да, теперь я уверенно держала иглу, хотя Бертран давал мне изрядную сумму денег, которой хватило бы на роскошный гардероб. Но куда ходить в маленьком городке? Разве что в церковь, где я вела себя тиши воды и ниже травы, делая вид, что внимаю священнику. Не посещать богослужения означало бы навлечь на себя подозрения и осуждения жителей Блитона, а это было опасно. Впрочем, со многими у меня сложились вполне дружелюбные отношения.
Торговля шла не шатко, не валко. Особых доходов не приносила, но покупателей было достаточно для того, чтобы я чувствовала себя удовлетворённой. И вот теперь я сидела перед распахнутым настежь окном, в которое влетал опьяняющий морской воздух, и шила блузу с простейшим кроем. Мысль о том, чтобы закупить тканей, не давала мне покоя вот уже какое-то время.
— Посмотрите-ка на эту красотку! — заорал внезапно ворвавшийся в дом Ксавье. — Сидит и даже не торопится! Ай-ай! — он схватил меня в охапку и приподнял.
— Какой же ты медведь, братец! — шутливо бранила я этого огромного мужчину. — Однажды сломаешь мне все кости!
— Хватит жаловаться, собирайся скорее, мы едем на ярмарку!
— Сейчас? Что можно купить на весенней ярмарке? Ни урожая, ни мяса…
— Собирайся, женщина, и не спорь! Бертран ждёт тебя с нетерпением!
Через час мы ехали на запряженной норовистым черным жеребцом двуколке к Сант-Брейгу, большому городу на побережье, не имевшему прямого выхода к морю, но слывшему крупнейшим торговым центром края. Как оказалось, сегодня там конная ярмарка, на которой Берт решил купить мне смирную кобылку и небольшой экипаж, чтобы я могла выезжать к нему сама, если того потребуют обстоятельства. Но Ксавье, подмигнув, поделился мнением, что так Бертран меня балует, ибо хочет исключительно моего счастья.
Едва Сант-Брейг показался из-за холма, как сердце пропустило удар — мне вовсе не хотелось ехать туда, снова нахлынула необъяснимая тревога. Однако я позабыла о ней, едва увидела любимого. Берт окончательно оправился и сильно загорел. К тому же, ему очень шли небольшая бородка и усы, которые он отпустил. Узнать в нём бледного умирающего господина Данфреда теперь было сложно.
— Боже! Как я скучал по тебе, Маде! — зарычал он, приникая поцелуем к моей шее. — Поверь, спать тебе сегодня не придётся! Но сперва выберем для тебя самую лучшую лошадь!
Я была счастлива и совсем растаяла от прикосновений, ласковых и провокационных словечек, ощущения нарастающей близости с человеком, без которого уже не могла жить. Мы подошли к загону, в котором Ксавье рассмотрел что-то особенное. Среди нескольких кобыл стояла она — темно-рыжая молодая нежная лошадка с очень светлой гривой и хвостом. Казалось, что ей обесцветили их для пущей выразительности образа.
— Она очень красива! — восторженно прошептала я. — Очень, Берт!
— Плевать на красоту, посмотри на её грудь и ноги! — горячился сводный брат. — Такая отмахает несколько миль и даже не заметит! Что не говори, а в ней есть примесь английской породы! Я точно это вижу! Или испанской?..
Торговец по просьбе Бертрана подвёл лошадку к нам, я вытянула ладонь и мохнатые теплые губы защекотали кожу. И тут меня накрыло…
Перед глазами одна за другой появлялись странички электронной книги, открытой на экране смартфона. Слова складывались в фразы, даже запахи подтянулись — кофе и тостов с арахисовым маслом, которые я уминала во время чтения. Мадлен гуляла по весенней ярмарке под ручку с любимым Кихелем.
— Клаус! Смотри, эта лошадь как с картины, что висит в магазине господина Мондера! Он говорил, что она писана с кобылы английской породы. А какая красивая грива! Давай купим именно её, дорогой!
— Погоди, Мадлен. Мне показалось, что я только что видел Мусорщика!
— Не может быть! Его давным-давно схватили и повесили, я тебя уверяю!
— Нет-нет, это точно был он! Негодяй, неужели опять следит за нами⁈ Где-то рядом я заметил полицейских. Нужно рассказать им!
Кихель схватил жену за руку и быстрым шагом направился в сторону двух стражей порядка, мирно обсуждающих достоинства гнедого жеребёнка, выставленного на продажу. Полицейские внимательно выслушали супругов, попросили их отойти так, чтобы Мусорщик их не приметил и не узнал, а сами начали разыскивать в толпе преступника, за поимку которого была обещана крупная награда.
Свет померк в глазах. Это было начало предпоследнего абзаца в романе «Медный ключ», а что же было в финале? Что? Я дёрнула Данфреда за рукав:
— Нам нужно уходить, Бертран! Мне неуютно в толпе.
— Что-то случилось? — обеспокоенный Берт вглядывался в мое лицо. — Тебя кто-то испугал?
— Здесь полно полицейских, и… Я беспокоюсь за тебя!
— Милая, здесь меня искать станут в последнюю очередь, да и внешность моя изменилась! Ну что ты? — сжал он мою ладонь. — Ты напряжена сверх меры. Перестань, любимая! Помнишь, я обещал тебе купить пастушью собаку. Из тех, что мы встретили в прошлом месяце? Пушистую и узкомордую?
— Это подкуп!
— А я и не отрицаю, — засмеялся Данфред. — Вот там, где сидят каретники, я как раз видел женщину с целой корзиной щенков. Иди и присмотри самого красивого, договорились?
— Как ловко ты задеваешь нужные струнки!
— Я знаю множество твоих секретов, Маде, никогда не забывай этого!
Щенки и вправду были прелестны. Жена местного коневода обрадовалась покупательнице и начала нахваливать норов суки и ловкость кобеля-отца, обещая, что их дети наверняка превзойдут родителей во всём.
— Вот так встреча! — услышала я за спиной. — Мадлен Маннет! Красотка с горбом!