Глава 18

Несмотря на планы Данфреда провести в этом доме всего пару недель, прошло два месяца, устоялся распорядок дня, плита меня больше не пугала, Анве со всей терпеливостью, на которую был способен, учил меня готовить блюда, которые я и представить в своём меню не могла. И это радовало бы безмерно, если бы не периодически возникающие мысли о сокровищах, отношениях с Бертраном, доме и затянувшемся сне.

В один из вечеров Ксавье, Бертран и я пару часов к ряду просидели над картой, при свете свечей рассматривая выжженные линии, сопоставляя все имеющиеся сведения. В конце концов Ксавье, расслабленно полулежащий в придвинутом к столу огромном кресле, выразил мнение, что нужно искать там, где схематично была нарисована птица.

— Почему? — удивилась я.

— Отец часто говорил, что хотел бы быть альбатросом, чтобы парить в небе.

— Это просто галочка, она вовсе не похожа на огромного альбатроса. Может, это вовсе чайка. Или ворона.

— Но ведь можно попытаться? — настаивал Тильвальд.

— Боюсь, нам придется действовать постепенно, отметая все варианты, — вздохнул Берт. — Мадлен не может вспомнить ничего из того, что говорил ей ваш отец, а без точных описаний мы лишены возможности определить верные ориентиры.

— Простите, но я и правда не могу…

— Никто и ни в чем не обвиняет тебя, Мадлен, — мягко ответил Данфред. — Сокровища. Настоящие сокровища редко достаются легко. Что ж, придется потрудиться и немало. Не будем ждать попутного ветра и начнем завтра же. Итак, перво-наперво проверим вот это место…

Поиски, на которые отправлялись обычно Анве, Маттиас и Бартель, и этот разговор возобновлялись ещё несколько раз, пока однажды мы не получили обнадёживающие сведения.

— Это точно то самое место! — с порога заявил Анве, отсутствовавший три или четыре дня к ряду. — Ксавье, похоже, был совершенно прав! На одной из уцелевших стен замка действительно нарисована птица! Совсем такая же, как на карте!

Решено было собираться отправлять в путь немедленно, тем более что на дорогах убрали кордоны, а листовки с описанием преступника по кличке Мусорщик давно истрепали ветры и дожди. И всё же мы были осторожны, ехали в основном молча, разбившись на группы, стараясь не привлекать внимания.

Старый, почти до основания разрушенный замок стоял на холме, по одну сторону которого раскинулось большое озеро, а с другой ещё заметны были вырытые когда-то рвы. Анве повёл нас по расколотым камням из кладки и обломкам досок к лестнице, уходящий в непроглядную тьму подземелья.

— Ты останешься здесь, подождешь. Внизу может быть опасно! — приказал Бертран.

— Ну вот ещё! Ты хочешь лишить меня приключения? Ни за что!

Данфред усмехнулся и пожал плечами:

— Не жалуйся, если подвернешь ногу на разбитых ступенях!

И все же он взял меня за руку, не позволяя слишком уже рисковать. Через два бесконечно страшных темных пролёта в свете масляных фонарей мы, наконец, увидели ту самую дверь, которая должна была открыться медным ключом. Сердце колотилось от волнения в самом горле, да и мои спутники заметно нервничали.

— У нас всего одна попытка, — задумчиво произнес Бертран, и обвел всех нас внимательным взглядом.

Ксавье, давно оправившийся от раны, но после пережитого несколько умеривший свой буйный темперамент, покачал головой.

— Я не стану этого делать, силы в моих руках слишком много, вдруг нажму невзначай.

— Анве?

— Нет, господин, это ваше право!

И тогда Бертран решился, влил в замок мало из маленькой жестяной масленки и отставил её в сторону. Все мы задержали дыхание. Бородка ключа легко вошла в скважину, теперь нужно было повернуть её, но Данфред взглянул на меня, ища поддержки.

— Действуй! — нервно кивнула я, инстинктивно сжав кулаки.

Раздался щелчок и странный скрип, пронзивший зловещую тишину. Берт отпрянул в сторону, ожидая подвоха, но дверь отворилась.

Мужчины выставили вперёд руки с фонарями, но мрак подземелья словно проглатывал свет и, кажется, даже звук, нужно было все же переступить порог, чтобы узнать, что же за ним. Не знаю, что меня толкнуло, но я выхватила фонарь из рук Ксавье и пробежала вперёд и вниз. Замерла, не произнося ни слова. Следом вбежали мои спутники. То, что мы увидели, действительно поражало воображение. Нет, это вовсе не была сверкающая золотом и драгоценными камнями пещера Алладина. Всё было куда прозаичнее. Везде, куда доставал взгляд, лежали или стояли промасленные бочонки. Битые жизнью матросские сундуки с вырезанными розами ветров или ундинами сгрудились кучками. Рулоны тканей, собольи шубы, высокие вазы, восточные ковры, оружие, серебряная и золотая посуда виднелись из старых мешков и ящиков, сваленных хаотично, будто их поспешно закидывали и убегали. Наверное, это все очень дорого стоило, если уж даже всегда сдержанный Анве восхищённо ахнул и поцокал языком.

Ксавье схватил с пола саблю и с усилием вскрыл один из бочонков. И вот тут ахнула уже я — сверкающей рекой потекли вниз монеты самого разного достоинства

— Мы его нашли, Берт! — воскликнула я. — Нашли!

— Да, Мадлен! — улыбнулся Данфред и опустился на стоящий рядом сундук. — Теперь нужно придумать, как это все вывезти. С собой в этот раз мы сможем взять лишь часть. Думаю, чтобы забрать всё, понадобится неделя или даже две.

Неприятная мысль вонзилась в голову: если размеры сокровища действительно таковы, так отчего Клаус Кихель в книге привез невесте лишь сундук и бочонок? А остальное? Стоп, Таня, ты же сама видишь, как изменился сюжет, так зачем думать об этом? Но странная тревога не покидала меня ещё какое-то время. Думы о недочитанном куске книги крепко засели в голове. Но на повестке дня состоял вывоз богатств. И мы приступили к делу.

Изрядно умаявшись, в процессе упаковки — приходилось прятать всё так, чтобы никто не догадался, что мы везём — присели на каменные блоки, лежащие на земле.

— Черт возьми, да мы безумно богаты! — хохотнул Ксавье. — Я и подумать не мог!

— Надеюсь, никто не заподозрит, что мы везем с собой сокровища? Нас ведь не остановят, да? — прильнула я к Берту, наблюдая, как Анве торопливо возвращается в подземелье.

Он вскоре вернулся, весьма довольный собой, но не успел присесть отдохнуть, как земля под нами дрогнула. Вскочив на ноги, мы побежали, насколько, конечно, позволяли набитые золотом карманы, к лошадям, что были привязаны у подножия холма.

— Это что, землетрясение? — испуганно спросила я Бертрана.

— Кто его знает, — сухо ответил тот и обратился к Анве. — Зачем ты спускался?

— Я… Я запер дверь… — растерянно ответил тот, — чтобы никто не нашёл.

Стало быть, бородка медного ключа снова провернулась в сложном механизме замка, но мягкий металл уже деформировался при открывании. Стертый зубчик не задел какой-то крохотный, но очень важный рычажок, запускающий режим самоуничтожения тайника. Ксавье не выдержал и, не обращая внимания на наши окрики, кинулся в сторону останков замка. Вернулся он почти сразу.

— Там кругом вода. Подземелье и тайник затопило! — мрачно доложил он, а я вздрогнула.

Ведь примерно об этом я врала мамаше Маннет. Откуда знала? Да какая теперь разница, Таня! Огромная часть сокровищ барона Тильвальда была потеряна навсегда.

* * *

Несколько дней Анве был сам не свой, даже пару раз порывался уйти, но Данфред, надо отдать ему должное, останавливал верного друга, объясняя, что даже того, что мы смогли с собой унести, хватит с лихвой. Даже эмоциональный Ксавье Тильвальд в конце концов заставил Анве распить бутылочку и в пьяной беседе отпустил ему невольный грех, делая упор на то, что нажитое убийствами и грабежами должно легко уходить, ибо не праведно заработано.. Мучительные муки совести были успокоены, старый товарищ Бертрана, хоть и не переставший корить себя за необдуманный поступок, остался с нами, а Мусорщик не лишился своей «правой руки».

Теперь я довольно редко видела всех троих, только братья Маттиас и Бартель были почти всегда рядом. Ходили на рынок за продуктами, помогали управляться с хозяйством и вообще выказали себя с весьма положительной стороны. Иногда наблюдая за тем, как слаженно они выполняют любую, самую простую работу, я ловила себя на мысли, что сильно ошиблась в своём первоначальном мнении. Ребята оказались надежными и добрыми людьми, не лишёнными, впрочем, известной доли наглости, разгильдяйства и любви к легкой наживе. Мне приходилось изредка оплачивать их долги, ибо игра в кости затягивала братцев похлеще болота. Благо Бертран оставил мне достаточно средств.

Близился миг нашего отъезда. Мусорщик переберётся в новый дом, так уж у него было заведено — регулярно менять место пребывания, а я получу во владение собственную лавку. Ожидание было волнительным и печальным. Теперь Бертрана не будет рядом, а насколько частыми станут его визиты к Мадлен, одному небу известно…

* * *

Блитон был прекрасным городком. Тихим, зелёным, с очень правильно выстроенной системой улиц и площадей. Говорят, что основал его какой-то вельможа, получивший землю в наследство и решивший воплотить в возводящемся населённом пункте свои таланты архитектора и проектировщика. Хватило его энтузиазма и сил на всю центральную часть.

Остальное достраивалось уже самими жителями, увековечившими основателя в небольшом бронзовом памятнике, возвышающемся на главной площади. Тем не менее, долгое время никто не отваживался заступать за установленные ранее линии, и Блитон продолжал расти с правильными пропорциям и с широкими улицами, но чуть позже начался полный хаос, затронувший окраины. Впрочем, картины они не портили, и море, видимое с нескольких точек города, дополняло желтый известняк, из которого были сложены многие дома, романтической синью.

Домик, что присмотрел для меня Анве, и впрямь со всех сторон был хорош. Стоял на одной из возвышенностей, и из его окон хорошо было видно место склейки неба и воды. Я часто задерживалась, чтобы впитать в себя эту неимоверную, сказочную красоту. И, чёрт возьми, отчаянно сожалела о том, что нельзя схватить пляжную сумку с полотенцем и купальником, и побежать купаться и загорать.

Жители Блитона словно и не замечали того природного богатства, что простиралось перед ними, и только молодёжь да пронырливые мальчишки, частенько устраивали шумные посиделки на берегу и купания. Множество рыбацких лачуг теснились у скалистых обрывов. Наверное, много позже их снесут и построят на первой береговой элитные виллы. Кипел жизнью небольшой порт, который Данфред назвал неудобным. С заходом в Блитон каждого судна, городок наполняли невесть откуда вылезавшие проститутки и матросы, кутящие до потери сознания и денег.

Бертран появлялся так часто, как мог. Я была счастлива, осознавая, что дорога ему, но старалась не думать о прошлой жизни. Слишком больно, слишком тоскливо становилось от этих мыслей.

Люди Данфреда углубили подвал моего дома и сделали в нем тайник, в котором можно было уместить довольно большое количество незаконного груза. Контрабанда и пиратская добыча хранились здесь, вызывая иногда у меня чувство тревоги за собственную безопасность.