ГЛАВА 10

***

Последующие три недели запомнились мне полнейшим туманом в голове, предчувствием надвигающейся беды и тревогой, с которой я так свыклась, что почти перестала ее замечать.

Я ходила на пары, сдавала лабораторные и доклады, участвовала в разговорах одногруппников, но все это было словно во сне. Меня не покидало ощущение нереальности происходящего. И лишь на тренировках с Джейсоном я ненадолго чувствовала себя живой, настоящей.

Мы занимались каждое утро, еще до рассвета, когда риск столкнуться с кем-то из студентов был минимален. Чаще всего местом встречи оказывалось тренировочное поле, но иногда, как в тот день, запомнившийся мне разговором с Джейсоном, — парк за основным корпусом академии.

К тому времени мы уже отточили несколько элементов поединка, но все еще были далеки от конечной цели.

— В брюках ты бы чувствовала себя увереннее, — тесня меня к дереву, заметил Джейсон. — Сейчас ты слишком много думаешь о том, как не запутаться в подоле.

Он выбил из моих рук шпагу и, сделав своей росчерк в воздухе, приставил к моему горлу острый клинок.

Я тихо выругалась. Прижатая спиной к разлапистой ели, я чувствовала себя беспомощной и потому раздраженной. В утренней мгле парк, затянутый сырой дымкой легкого тумана, казался темным и мрачным лесом, где даже птицы предпочитают зловеще молчать.

— Ты бы сам попробовал сражаться в платье! — огрызнулась я и вдруг пожаловалась: — Всегда спокойно относилась к юбкам, но за три года отсутствия альтернативы они достали даже меня.

Джейсон обежал меня внимательным взглядом, чуть задержавшись на неглубоком декольте, а затем понимающе кивнул:

— Да, могу себе представить. Пожалуй, тебя вряд ли утешит, что в платье ты выглядишь очень привлекательно?

Комплимент, сказанный его хрипловатым голосом, прозвучал обыденно, но послал по телу волну тепла и приятного томления. Я все еще не знала, стоит ли доверять Джейсону и связан ли он с заговорщиками, но не могла справиться с симпатией к нему. Меня волновала его близость и тот интерес, что он не считал нужным скрывать. Мы больше не поднимали тему мужчин в моей жизни и той роли, что досталась Джейсону, но и без разговоров я чувствовала, что наши отношения медленно меняются.

Мы все чаще стали лавировать на краю допустимого, подразнивая, задевая друг друга. Вот и сейчас, вместо того чтобы свести все к шутке, я лишь подлила масла в огонь:

— Вот как? — Я намеренно медленным движением поправила волосы, чудь задев открытую шею. — Признаться, мне пришлось долго привыкать не только к новой жизни, но и к телу.

Джейсон усмехнулся, включаясь в игру.

— Почему?

Я облизнула губы, но уже без прежнего желания соблазнить. Вопрос заставил меня задуматься.

— Слишком все отличалось от того, к чему я привыкла, — помедлив, ответила я. — Другой рост, другие пропорции…

Я припомнила свою реакцию на собственное отражение в этом мире. Мне, в прошлом обладательнице довольно хрупкого телосложения, было непросто привыкнуть к пышной груди и невысокому росту, доставшимся в придачу ко второму шансу в новом месте. Я не могла забыть то чувство беспомощности, которое испытывала, когда рина Беатрис наряжала меня в платья с глубоким декольте, словно выставляя товар лицом.

Естественно, ничего из этого я не озвучила, но, кажется, Джейсон сумел уловить часть невысказанных, летающих в воздухе слов.

— Как только ты поймешь, что твоя слабость — это и есть сила, все сразу встанет на свои места, — проговорил Джейсон. Он уже давно убрал шпагу от моей шеи, но не отошел от меня. Нас разделял всего один шаг. — То, что кажется тебе хрупким и постыдным, может дать преимущество перед другими. — Он помолчал, а затем добавил: — Хорошо бы еще при этом перестать смотреть по сторонам.

Я нахмурилась и прижалась затылком к стволу ели. Шершавая кора старого дерева оцарапала шею сзади, но я этого даже не заметила.

— О чем ты?

Джейсон чуть пожал широкими плечами.

— Думаешь, не видно, как сильно ты восхищаешься Арианой Эйверли?

Щеки опалило теплом. Я наверняка покраснела.

— И что с того? — с наигранной независимостью бросила я и опустила голову, чтобы волосы упали на лицо и скрыли мое смущение.

— Ничего. До той поры, пока ты понимаешь: она — это она, а ты — это ты. И ты ничем не хуже.

— Ты так говоришь, будто знаешь Ариану!

Мне не удалось скрыть сарказма в голосе. Джейсон задумчиво куснул губу.

— О ней многие знают. Ее имя на слуху, но я руководствовался не сплетнями, а интуицией. Я видел ее несколько раз на светских мероприятиях.

— По-твоему, этого достаточно?

Он снова усмехнулся:

— Ты вновь концентрируешься на ней, а не на себе.

Я тряхнула головой, неохотно признавая его правоту.

— Ладно, и о чем же, по-твоему мнению, мне следует спросить?

— Даже не знаю, — с легкой поддразнивающей интонацией ответил Джейсон. — Возможно, стоит узнать в чем же заключается именно твоя сила?

В горле внезапно пересохло, и я сглотнула:

— И в чем же?

Мне показалось, что Джейсон хотел сделать шаг, сократить и без того небольшое расстояние, разделяющее нас, но остался на месте.

— Ариана Эйверли невероятно упряма и зачастую это играет с ней злую шутку. Ты более осторожная и предпочитаешь сначала думать, а потом действовать. Ты мягкая там, где нужно, но готова проявить настойчивость, если это необходимо. Вот только ты совсем не веришь в себя.

— А ты? Ты в меня веришь?

Хруст ветки под ногой шагнувшего ко мне Джейсона заставил вздрогнуть. Его ладони легли по обе стороны от моего лица, а глаза оказались прямо напротив моих.

— Как в никого другого, — выдохнул он мне в губы. — Но у меня встречный вопрос: веришь ли ты в меня? По-прежнему ли думаешь, что я позволил бы использовать себя как марионетку в чужой игре?

В тот день я не успела ответить: тишину парка разорвал шум крыльев вернувшегося Бреда. И сейчас, стоя перед зеркалом в роскошном бальном платье изумрудного цвета и крутя в руках баночку с порошком, я решила, что оно и к лучшему. Лгать мне не хотелось, говорить правду — тем более. Интересно, почему Джейсон уже не первый раз с такой яростью сказал о том, что не позволит себя использовать? Застарелая психологическая травма или особенность темперамента?

— Ариана напомнила, что здесь одна доза, — Бред кивнул на баночку в моих руках. — Так что не ошибешься.

— Спасибо.

Я еще раз внимательно оглядела себя, поправила изысканный гарнитур из бриллиантов, подаренный Майклом, и глубоко вздохнула.

Что ж, время пришло…

Бал, на котором решится судьба Оуэна, вот-вот начнется!

***

— Ты готова?

Оуэн вышел из круга портала и при виде меня ненадолго замер. Я польщенно зарделась и растянула губы в улыбке. Изумрудное платье подчеркивало талию и пышным облаком шелка стелилось у ног. Фасон модели кто-то мог бы назвать устаревшим, поскольку юбка скрывала щиколотки, которые в последние годы было принято оголять, но мне подобная длина подола играла на руку.

— Ты выглядишь… — Оуэн ненадолго замялся, а затем восхищенно выдохнул: — Прекрасно!

Я смущенным движением поправила прическу — зачесанные на один бок короткие рыжие волосы полностью обнажали шею и ухо. В мочке сверкала длинная серьга с бриллиантом — часть все того же гарнитура, подаренного Майклом.

— Спасибо, ты тоже, — неловко вернула комплимент я.

Высокий и по-эльфийски тонкий Оуэн в вечернем костюме действительно казался еще более привлекательным, чем обычно. Укороченный пиджак зрительно делал его плечи чуть шире, чем они были на самом деле, а узкие брюки подчеркивали стройность длинных ног. Светлые волосы, стянутые в простой низкий хвост на затылке, добавляли его образу налет аристократичности. Вид портили лишь бледное, осунувшееся лицо с отчетливо проступившими скулами и черные круги-тени под глазами.

— Пр-р-релестно, просто прелестно! — на попугайский манер вставил Бред и, перелетев с другого конца комнаты, уселся на мое плечо. — Ну что, погнали?

— Подожди, — спохватившись, я с тревогой покосилась на Оуэна. — Ты как?

Я не представляла, что он чувствует, думая, что сегодня, всего через пару часов, погибнет.

Оуэн едва заметно вздрогнул и покачал головой:

— Не будем об этом.

Не в силах справиться с эмоциями, я порывисто подошла к Оуэну и обняла его за плечи.

— Все будет хорошо, — пообещала я, уткнувшись ему в рубашку. — Вот увидишь.

Мгновение он колебался, а затем его руки сошлись на моей спине.

— Береги себя, хорошо? — тихо проговорил он мне в макушку. — Найди кого-нибудь, чтобы продолжать работать. Новая двойка позволит тебе…

Я зашипела, как рассерженная кошка и отпрянула от Оуэна. В этом весь он! Даже собственная смерть не кажется ему уважительным поводом, чтобы перестать заботится о других.

— Еще слово, и я тебя ударю, — пригрозила я. — Не смей даже заикаться о жизни, в которой нет тебя!

Оуэн улыбнулся — грустно и устало — и осторожным касанием пальца смахнул слезинку, скатившуюся по моей щеке. От его взгляда, наполненного нежностью и пониманием, у меня защемило сердце.

— Что бы ни случилось сегодня, я ни о чем не жалею. И ты не должна.

Уже тогда в его словах мне почудился скрытый смысл, но я была слишком занята другими мыслями, чтобы обратить внимание на укол интуиции.

— Пойдем, — сказал он и потянулся к кольцу-порталу. — У нас есть только этот вечер.

И снова мне показалось, что я не улавливаю какого-то тонкого намека, но мгновение прошло, а вместе с ним исчезла и возможность задать нужный вопрос.

Вспышка света перенесла нас во дворец. Мы оказались на площадке второго этажа, с которого открывался чудесный вид на бальную залу. Прямо перед нами волновалась небольшая толпа гостей в роскошных нарядах. Церемониймейстер, едва бросая взгляд на хорошо знакомые ему лица, громко объявлял новоприбывших.

— Рин Коул Арлаз с женой и дочерью!

Седовласый мужчина, яркая моложавая женщина и девочка-подросток ступили под яркий свет магических ламп и уверенно принялись спускаться по высоким ступеням лестницы, прикрытой ковровой дорожкой. Внизу уже сновали слуги с подносами, играли музыканты и жеманно смеялись женщины, кокетливо обмахиваясь роскошными веерами. В воздухе носился аромат духов и предвкушение хорошего вечера.

— Рин Оуэн Линг и рина Аурелия Терренс!

Одна моя рука легла на локоть Оуэна, а другая — на мраморные перила высокой лестницы. Ладонь, затянутая в узкую дамскую перчатку, заскользила по перилам, а мой взгляд заметался по толпе гостей. Наше с Оуэном появление не вызвало особого оживления: все уже привыкли, что мы частенько мелькаем на публике вместе, но неприкрытый интерес одного человека я все же уловила.

Джейсон стоял у одной из колонн, лицом ко мне. При виде нас с Оуэном он оторвался от разговора с незнакомым мне рином и поднес к губам фужер с игристым вином. Делая глоток, он не отрывал взгляда от моего лица, а затем коротко, почти незаметно кивнул. Бред на моем плече недовольно переступил с лапы на лапу, а затем молча взмыл к потолку и уселся на огромную позолоченную люстру.

— Джонатан уже здесь, — рассеянно заметил Оуэн.

Я проследила за его взглядом. Действительно, вдоль одной из стен, в паре шагов от музыкантов, я приметила высокую худощавую фигуру главы Тайной Канцелярии. Из письма Арианы я знала, что та решила остаться дома, хотя изначально собиралась на бал. Мне было интересно, как именно Джонатан сумел этого добиться, потому что без него тут дело явно не обошлось. Чтобы Ариана пропустила столь масштабное событие? Даже не припомню, когда в последний раз такое случалось.

Стоило нам миновать лестницу, музыканты заиграли что-то медленное и пронзительное. Оуэн задумчиво покосился в сторону танцующих пар на паркете, но я опередила его.

— Может быть…

— Освежимся? — перебила его я и солгала. — Здесь душно, хочется пить.

Оуэн кивнул и уверенно повел меня в сторону небольшого стола с закусками и напитками. Конечно, можно было бы подхватить фужеры с подноса слуг, но, как я и рассчитывала, выбор в этом случае был ограничен: только вино или шампанское. Мы же с Оуэном оба понимали, что алкоголя сегодня лучше избегать. Нам обоим понадобится свежая, ничем не затуманенная голова.

Хотя на месте Оуэна я бы точно напилась. Не представляю, как он с этим справляется!

Рука метнулась к крошечной, расшитой жемчугом сумочке, больше похожей на кошелек. На ее дне покоилась присланная Арианой банка с порошком.

Наверное, сама судьба была на моей стороне, потому что Оуэна окликнул кто-то из гостей. Друг был вынужден остановиться, а я не стала терять времени даром. Присев в коротком реверансе перед незнакомцем, я извинилась и ретировалась. Возле стола с закусками я притормозила и, подхватив два фужера с переливающимся на свету пуншем, задумчиво застыла. Откуда-то с потолка раздался резкий свист стремительно рассекаемого воздуха, и на мое плечо тяжелым камнем упал Бред. Его когти больно впились в кожу (даже платье не спасло), но я не обратила на это никакого внимания. Широкие кожистые крылья, которые он распахнул, как ширму, почти полностью скрыли меня от людей. Во всяком случае, едва ли кто-то бы сумел рассмотреть со спины, что именно я делаю. С другой же стороны меня прикрывала стена.

— Спасибо.

— Сочтемся.

Руки задрожали, когда содержимое баночки истаяло в пунше, словно снег в воде. Еще мгновение, и я похоронила улики недавнего преступления все в той же сумочке, едва слышно щелкнувшей замком. Теперь главное — не перепутать фужеры.

Я вернулась к Оуэну вовремя — его собеседник как раз попрощался. Стараясь, чтобы мой жест выглядел естественным, я протянула Оуэну пунш.

— Благодарю, — рассеянно отозвался он.

С замиранием сердца я проследила за тем, как его пальцы обхватили тонкую ножку хрустального фужера. В висках застучало, а ладони под перчатками вспотели.

— Кто это был? — спросила я и сделала глоток пряного напитка.

Я надеялась, что Оуэн на автомате повторит мое движение, но он задумчиво качнул в ладони фужер и, прищурившись, оценил игру света на хрустальных гранях.

— Просто знакомый, — отрешенно сказал он, явно думая о своем. — Это как раз неважно. Сейчас имеет значение только одно…

От его тона — задумчивого, непривычно холодного — по спине поползли мурашки.

— И что же?

Оуэн вздохнул и, не пригубив пунш, поднес фужер к глазам, словно пытаясь что-то рассмотреть на его оранжево-рубиновом дне.

— Решение. Каждую минуту мы выбираем одну из извилистых троп, но не отдаем себе в этом отчета. Выбор, выбор… Когда ты видишь его нити — стежки, что делают боги, которые шьют полотно судьбы, — понимаешь, насколько это знание обременительно.

Я поперхнулась воздухом и, переглянувшись с Бредом, нахмурилась. Кажется, стресс не пошел Оуэну на пользу. Он начал заговариваться…

— Прости? Я не совсем понимаю, к чему ты клонишь.

При этом я продолжала гипнотизировать взглядом фужер с пуншем в его руке. Ну давай же! Всего пару глотков…

— Мне всегда казалось, что мы, маги-пророки, обладаем преимуществом перед всеми остальными, ведь именно нам позволено менять будущее. Но в последнее время я все чаще задаюсь вопросом, так ли это? Правда ли мы вносим коррективы в судьбу или становимся лишь пешками провидения?

Краем глаза я заметила мелькнувшую в толпе темную макушку Джонатана. Интересно, он усилил охрану дворца после нашего с ним разговора или обезопасил короля как-то иначе?

За спиной Оуэна гости в разноцветных нарядах кружились в замысловатом танце, словно узоры в калейдоскопе.

— Пророчество и судьба… Что первично, а что вторично? Курица или яйцо, яйцо или курица?

Я оторвала взгляд от Джонатана, шепнувшего что-то королевскому стражнику, и вновь сосредоточилась на Оуэне. Я так нервничала, что его слова не задели разум, оставив после себя разве что таинственную дымку искреннего недоумения.

— Что ты хочешь сказать? — напряженно спросила я.

Оуэн улыбнулся: это была какая-то новая, незнакомая мне прежде улыбка уставшего мэтра.

— Однажды поймешь, — пообещал он и залпом, как лекарство, осушил фужер с пуншем.

Я дернулась, не уверенная, что ему стоило выпивать всю дозу сразу, но было уже поздно. Оуэн поставил пустой фужер на поднос пробегавшего мимо слуги и протянул мне руку.

— Подари мне этот танец, — попросил он. — Другой возможности у нас уже не будет.

Я растеряно вложила пальцы в его ладонь. Оуэн словно вел разговор на незнакомом языке: оставалось только улавливать смысл фразы по интонации. И сдавалось мне, он делал это намеренно.

Музыканты, будто исполняя его просьбу, заиграли новую мелодию — тонкую, медленную и неуловимо романтичную. Ее аккорды разнеслись по всей зале, заставив девушек чуть активнее посылать улыбки из-под взмахов вееров.

На паркете, где уже кружились пары, Оуэн поклонился мне, а я присела в реверансе.

Раз-два, поворот…

— Что ты имел в виду, говоря, что другой возможности у тебя не будет?

Я интуитивно знала, что речь шла вовсе не о смерти. Как только я принесла Оуэну пунш, что-то в его взгляде поменялось. Из него словно ушла обреченность, сменившись чем-то другим. Принятием и сожалением? Сложно сказать…

— Наши пути расходятся. Ты слышишь это?

Я едва не споткнулась на очередном шаге. Три-четыре…

— Слышу что?

— Будто переливы колокольчика.

Я вскинула голову, перестав смотреть под ноги. Смех Мойр!

— И что это значит?

Оуэн снова улыбнулся, на этот раз едва уловимо — уголками губ. Его рука, придерживающая меня за талию в новом повороте, напряглась.

— Последний шанс стать твоим возлюбленным упущен. С сегодняшнего дня и навсегда я лишь твой друг и напарник.

Я прогнулась в спине, выполняя новый элемент танца. Лицо Оуэна, склонившегося надо мной, оказалось так близко, что я заметила испарину на его лбу. Его щеки горели неестественным румянцем.

Кажется, порошок Арианы начал действовать.

И тут я, озаренная пониманием, вздрогнула.

— Ты знал! — пораженно выдохнула я.

Оуэн резко потянул меня наверх, а затем повел в танце дальше. Вокруг нас сходились и расходились пары. Мне тоже пришлось ненадолго оставить Оуэна.

«Знал, знал, знал!», — крутилось в голове, пока я обходила незнакомого мне рина по часовой стрелке, а затем против.

— Объяснись! — мрачно потребовала я, стоило танцу вновь свести меня с Оуэном.

Он чуть виновато пожал плечами.

— Видение пришло, когда ты начала менять рисунок судьбы. Честно говоря, я до последнего надеялся, что ты найдешь снотворное. Но кишечное отравление — не самый худший вариант.

Бред на плече крякнул от удивления и сочувственно покосился на меня, тактично держа рот на замке. От очередного резкого движения юбка приподнялась, оголив штанину брюк, и я понадеялась, что этого никто не заметил.

На меня навалилась растерянность.

— Тогда зачем ты выпил порошок? Мог бы просто удалиться с бала.

Оуэн мотнул головой. Волосы, стянутые в низкий хвост, хлестнули его по плечу.

— Придется испить эту чашу до дна. Ты же помнишь день нашего знакомства? Судьба не любит оставаться без жертвы. Лишая ее пира, ты обязан подбросить хотя бы косточку, чтобы не злить Жнеца.

В памяти пронеслась картина из сцены трехлетней давности: Оуэн толкнул меня, спасая от рикошета заклинания, но на моем месте, как черт из табакерки, возник студент. Провидение не любит пустот.

Я шумно сглотнула и едва ли не впервые за вечер посмотрела Оуэну прямо в глаза.

— Почему?

Он сразу понял, о чем я.

— Шансы высоки, — тихо сказал он. — Я решил рискнуть. Ведь речь не только о сегодняшнем вечере.

Он вдруг поморщился и поднес ко рту руку, будто его замутило. Испарина на его бледном лбу проступила отчетливее.

— Перестань говорить загадками. Ты же и сам знаешь, как это раздражает!

Оуэн не успел ответить. Произошло сразу две вещи одновременно: мелодия оборвалась на пронзительной высокой ноте, а Оуэн резко поменялся в лице и согнулся пополам. Его вырвало рядом со мной.

— Рину плохо! — закричала какая-то девушка. — Скорее лекаря!

— Отравление, — со знающим видом добавил кто-то за спиной.

Я ждала этого момента, но мне не пришлось играть. От вида Оуэна я действительно впала в ужас и застыла, не зная, что делать дальше. Господи, лишь бы Ариана не напутала с дозировкой порошка!

До меня донесся спокойный голос Джонатана:

— Прошу вас, пропустите…

Я судорожно оглянулась и встретилась взглядом с Джейсоном. Он был в паре шагов от меня, но не торопился подходить ближе. Все правильно, будет лучше, если нас не станут считать хорошими знакомыми.

И все же, в его молчаливом присутствии мне почудилась поддержка.

На мое запястье легла рука Оуэна. Повинуясь силе, потянувшей меня вниз, я склонилась над так толком не разогнувшимся Оуэном.

— Отправь со мной Бреда, — хрипло не то попросил, не то скомандовал он. — Просто отправь, не спрашивай.

Дракон едва не рухнул клювом вниз от неожиданности.

— Чего?! — возмутился он. — Я никуда не пойду!

В теплых, янтарных глазах Оуэна промелькнуло нечто такое, что заставило понять: лучше бы и мне правда отпустить крылатого друга.

— Бред, — тихо позвала я. — Пожалуйста, делай, как он говорит.

Под моим умоляющим взглядом тот сдался. Прошипев что-то неразборчивое и экспрессивное, он прыжком переместился на плечо Оуэна и замер там молчаливой статуей карающего правосудия.

— Запомни, дай обжигающему тебя огню вырваться на свободу, — скороговоркой проговорил Оуэн.

— Что сделать?!

Он не успел пояснить. Обступившая нас толпа заволновалась. Подобно морю, повинующемуся Моисею, она разделилась на два вала, между которыми прошли Джонатан и лекарь. Последний старался не отставать от широких шагов главы тайной Канцелярии и напоминал маленькую собачку, бегущую за слоном.

— Здесь не на что смотреть, рины, — бросил на ходу Джонатан. — Возвращайтесь к празднику.

Собравшиеся зеваки явно так не думали, но им не оставили выбора. Дворцовая охрана, появившаяся с небольшой заминкой, недвусмысленно дала понять, что представление окончено. Оуэна подхватили под руки двое бугаев из подчиненных Джонатана. Вспышка портала, и мой напарник исчез вместе с дракончиком.

Все произошло так быстро, что через пару мгновений о случившемся напоминал разве что шепоток гостей. Все старательно сделали вид, будто ничего не было. Музыканты снова заиграли мелодию, на паркете закружились в танце первые пары. Я бы решила, что сцена с Оуэном мне привиделась, но о реальности ситуации напоминала опустевшая баночка, тяжким грузом покоившаяся на дне сумки.

Мельком я заметила, как ко мне шагнул Джонатан. Я мысленно застонала, представив последующий допрос с пристрастием, но главу Тайной Канцелярии опередили: прямо передо мной возник Джейсон.

— Рина Терренс, вы окажете мне честь? — нарочито громко спросил он и протянул руку.

— С удовольствием! — с жаром воскликнула я.

Я вцепилась в его ладонь, как утопающий в соломинку. Джейсон даже приподнял бровь, видимо, не ожидая от меня такого энтузиазма.

На лице не дошедшего до меня полшага Джонатана досадливо дернулся мускул. Я ощущала себя удачливым зайцем, в прыжке увернувшимся от клыков злого волка, и потому позволила себе короткую победную улыбку.

— Не радуйся так откровенно, — посоветовал Джейсон, уводя меня к другим танцующим парам. — Хотя ты становишься очень красивой, когда улыбаешься.

Мимолетный комплимент прозвучал так искренне, что я не нашлась с ответом. Прямота Джейсона в очередной раз сбила меня с толку.

— Спасибо.

Мелодия, которую заиграли музыканты, отличалась динамикой. Нельзя было просто покачиваться, держась друг за друга, как в вальсе. Приходилось выполнять замысловатые па, и я невольно подумала, что судьба любит намеки: с Джейсоном действительно не расслабишься.

От быстрого танца закружилась голова, а во время очередного резкого движения юбка снова оголила штанину. Склонившись к моему уху, Джейсон, задевая мочку теплым дыханием, одобрительно заметил:

— Вижу, ты прислушалась к моему совету.

— Я посчитала, что не стоит рисковать понапрасну.

Голос все-таки дрогнул. Рука Джейсона сжала мой локоть — короткое, но успокаивающее прикосновение.

— Я буду рядом.

Я подняла голову, чтобы встретиться с ним взглядом. От выражения его помрачневшего лица перехватило дыхание. Он действительно переживал за меня. Об этом говорило буквально все: и пересекшая лоб глубокая складка, и нахмуренные брови, которые хотелось разгладить пальцем, и сжатые в одну прямую линию губы…

В горле появился ком, и мне пришлось откашляться, чтобы ответить.

— Тебе вовсе не обязательно заботиться обо мне.

Он чуть уязвленно усмехнулся.

— Ладно, если тебя не устраивает мое присутствие, просто знай: ты справишься.

Я замерла, стараясь вобрать в память каждую деталь этого мгновения, от которого по всему телу расходились теплые волны предвкушения. Музыка будто стала тише, но лицо Джейсона на фоне ярких костюмов гостей и отблеска свечей проступило отчетливее. Ноздри затрепетали, втягивая аромат его туалетной воды, отдающей едва заметной горьковатой ноткой. Моя ладонь, покоящаяся в его ладони, задрожала.

Никто прежде не верил в меня так, как он. Это не походило на игру, если только он не прирожденный актер.

Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но в этот миг свет погас, а по залу прокатилась магическая вибрация. Окна распахнулись, стекла россыпью острых осколков легли на пол. Прямо посреди зала из ниоткуда возник смерч, сметающий все на своем пути. Из черной воронки градом посыпались наемники в масках.