Глава 32. Долгожданный развод

Трапезная зала встретила нас с Гретой гулом приглушенных голосов.

За длинным столом, ломившимся от дичи, паштетов, свежих булок и лёгких блюд для завтрака, сидел во главе герцог Криос. Справа от него по регламенту – Дориан.

Напротив наследника рода расположились представители комиссии: сухопарая жрица в парадных белых одеждах, два лорда с чопорными лицами и королевский целитель. Балтус подозрительно отсутствовал – это первое, что я отметила для себя.

Грета шёпотом пожелала мне удачи и отошла в сторону, к колоннам, где стояли ровным строем приближённые аристократов.

Я сделала шаг от порога, и разговоры тут же оборвались.

Десять пар глаз уставились на меня.

Маркел поднялся первым. Грузный, седовласый, с лицом цвета старого пергамента и бородой какого-то злого персонажа из детской книги – он излучал ауру едва сдерживаемого недовольства.

Зато мой муженек выглядел так, будто ему плевать на меня и мой безупречный внешний вид. Сам он выглядел так, словно его всю ночь били мешком с мокрым песком, а потом пытались разгладить утюгом: лицо отекшее, под глазами залегли сизые тени, пальцы мелко подрагивали, стискивая бокал с алкоголем.

Утро!

Хотя… я уже перестала удивляться запойности этого существа. Потерянная личность… если она вообще была.

Сейчас, конечно, зелье Балтуса держало разум Дориана в тумане, превращая того в послушную марионетку. Но, сильно сомневаюсь, что до внушения там было что-то стоящее.

Дориан, словно чувствуя эти мысли, глянул на меня мутным взглядом, попытался сфокусироваться и вяло буркнул:

– Доброе утро.

Комиссия смотрела на него с плохо скрываемым презрением. Жрица поморщилась, словно почувствовала запах перегара через весь стол, что вполне могло произойти – женщина сидела прямо напротив Дора.

Один из лордов, имени которого я не потрудилась запоминать, окинул мое платье цепким, оценивающим взглядом.

– Ваше Высочество, вы сияете, несмотря на столь ранний час, – прокомментировал мужчина с льстивой улыбкой на губах. – И всё же…Примите мои соболезнования. Разрыв помолвки или аннулирование брака всегда оставляют шрамы на душе.

– Брак ещё не расторгнут, милорд, – ровно ответила я, занимая место по правую руку от Дориана. Пустота рядом со мной, там, где всегда сидел Балтус, нервировала.

«Где этот паук? Почему не пришёл ликовать, ведь это же его миг Славы?!

Маркел издал звук, похожий на ворчание кота, которого погнали с его излюбленного места для лёжки.

– Не слишком ли нарядное платье вы выбрали для разрыва брачных уз с моим сыном, принцесса? – процедил Криос, глядя исключительно на вырез моего корсажа, хотя он был не столь велик, чтобы волновать умы сильной половины присутствующих. – Цвет его напоминает о весеннем небе, а повод требует траура.

Я опустила ресницы, пряча вспыхнувшую в глазах сталь. Положила салфетку на колени. Руки в тонких перчатках не дрогнули.

– Этот оттенок выбрал для меня ваш сын, ваша светлость, – ответила, зная наверняка, что на Балтуса не подумают, а Дориан ничего опровергать не станет. Муженёк сейчас был не разумнее комара, которому приказано только пить.

Зелье начисто атрофировало в нём желание дискутировать, да и вообще разговаривать. Страшно представить себя в таком состоянии. Мне чудом удалось избежать этой участи! Спасибо Рейвену и магии, которая на этапе дарения букета стойко выдержала атаку ядовитых ароматов.

– Видимо, чтобы насладиться вашей красотой в последний раз, – усмехнулся целитель, который явно точил зуб на Дориана из-за его высказываний насчёт некомпетентности королевского лекаря.

Шелестящий смешок одного из столичных лордов привлёк внимание герцога.

Маркел побагровел, резко дёрнув головой и прищурившись. Однако Криос быстро взял себя в руки и плеснул сам себе вина, расплескав рубиновую жидкость на белоснежную скатерть.

Дориан же вообще не реагировал на внешние раздражители. Ему принесли тарелку с жареным фазаном, и он принялся механически запихивать мясо в рот, глядя в одну точку над головой Маркела.

И вот вроде есть в его таком состоянии только положительные стороны для меня, но… страшно смотреть, как чью-то волю выжигают так подло. Да ещё и родной брат!

Зелье Балтуса работало эффективнее каленого железа.

– Приятного всем аппетита, – процедил Маркел, с презрением зыркнув в сторону своего наследника, который наплевал на правила дома, приступив к трапезе.

Завтрак превратился в пытку этикетом.

Разговоры о погоде, дорогах и столице разбавляли угнетающее настроение за столом, однако каждый из присутствующих всё равно чувствовал серьёзность момента.

Удивило меня другое – Балтус так и не появился до конца завтрака. Маркел послал за ним лакея, но тот вернулся один, отрапортовав, что молодой лорд уже позавтракал, но на совет обязательно подойдёт.

Когда слуги убрали десертные тарелки и разлили по чашечкам крепкий черный кофе, напряжение в трапезной стало физически ощутимым. Оно буквально давило на барабанные перепонки.

Маркел промокнул губы льняной салфеткой, отбросил ее на стол и тяжело оперся о подлокотники своего кресла.

– Благодарю за трапезу, господа, – его голос прозвучал низко и опасно. – Думаю, официальную часть можно перенести в большую гостиную. Там удобнее работать с документами.

Мое сердце пропустило удар, а затем забилось втрое быстрее.

Я встала вслед за остальными.

Ноги затекли от долгого сидения в одной позе, и по телу прокатилась волна колючих мурашек, но я сделала этот долгожданный шаг.

«Наконец-то!»

Подняла взгляд.

В холле, ожидая нас, стоял Рейвен.

Дышать стало ещё свободнее.