Глава 15. Ещё раз

– Эм…

Маг усмехнулся, изучая мою реакцию на свой вопрос. Причём с каким-то особым интересом.

– Очень интересно…

Я медленно закрыла книгу, чтобы не показать, насколько меня эти два слова выбили из колеи.

– Что именно «очень интересно»? – спросила я как можно ровнее.

Рейвен ответил не сразу.

Маг чуть наклонил голову, будто рассматривая меня под другим углом, как загадку, которую хочется разобрать до последней запятой. И глаза его… блестели чем-то опасным. Тем, что заставляет сердце делать лишний удар, а потом прикидываться, что оно вообще тут ни при чём.

– Твоя заминка, – губы Рея растянулись в ухмылке. – Чувствуется, что за ней скрывается какая-то интересная тайна… Люблю тайны.

– Не придумывай лишнего, – огрызнулась. – Заминка – всего лишь пауза для «подумать». Вполне адекватная реакция для женщины. Особенно когда ей всякие мужчины начинают задавать вопросы, которые «не его дело».

– Моё! – возмутился маг, стащив ноги со стола, чтобы придвинуться ко мне ближе. – Забыла? Ты вероломно вторглась в мой Поток.

– Пф… И это мне говорит тот, кто делает это при каждом удобном случае? Хватит. Ничего в том видении особого не было.

– Тогда расскажи. Чего так упираешься? – Рейвен подался вперёд, почти сминая мои личные границы.

Я попыталась отодвинуться, но Рей взялся на подлокотники моего кресла и резко подтянул его к себе, запирая меня как будто в ловушке своих рук.

Пульс ускорился – я слышала биение молоточков в своих висках.

– Как именно ты увидела меня… как услышала моё имя?

Я напустила на себя самый суровый вид, чтобы скрыть страшное – смущение, которое захватило меня самым вероломным образом.

Я как будто попала в своё видение. Туда, где эти сильные руки ласкали меня, а наши дыхания смешивались в жадных поцелуях.

«Спокойно… спокойно. Это не флирт. Допрос. Просто допрос… такой… почему-то слишком близкий».

Рейвен сидел рядом – неприлично рядом. Я чувствовала тепло его ног, между которыми оказались мои коленки. Слышала, как он дышит. И это сильно сбивало с мыслей. Даже больше, чем его напористые вопросы.

– Да ничего особенного. Ты просто мне его сказал, – отрезала, отодвигаясь корпусом назад, почти ложась на спинку кресла. – Я не помню деталей. Это всего лишь было обрывочное видение.

– Ты совершенно не умеешь врать, – хмыкнул Рей, привставая, и нависая надо мной так, чтобы я почувствовала патовость ситуации, ведь дальше отодвигаться было некуда. – Всё ты хорошо рассмотрела… и запомнила. До сих пор помнишь – я по глазам твоим это вижу.

И, чёрт возьми, испугавшись этой банальной манипуляции, я опустила взгляд, тут же ругая себя за малодушие, потому что Рейвен довольно хмыкнул, отстраняясь и скрещивая руки на груди.

– Ха!

«Балбеска! Так легко попалась!»

Хотела ответить язвительно, но…

– Отодвинься. Не подходи так близко, – вредно наморщила носик, уводя взгляд в окно.

– Отчего же? – спросил маг тихо.

«Что за… Чего он добивается?»

– Потому что ты смущаешь меня, –ответила честно. А потом добавила, чтобы не доставлять его Эго удовольствия: – И мне это не нравится. Ты мешаешь мне встать.

Рейвен приподнял бровь, сдвинувшись на шаг влево.

Я поднялась с кресла, чувствуя себя намного лучше.

– И ещё… – поджала губы, вернув себе строгий вид, а Рейвену спокойный взгляд. – Повтора не будет.

– Повтора чего? – невинно уточнил он.

– Не притворяйся, – я ткнула пальцем в его грудь. – Ты хочешь снова вызвать видение через прикосновение… А я не хочу снова узнать что-то, чего знать никому не полагается.

Рейвен посмотрел на мою руку.

– Правильное желание, но! Тебе нужно понять механику своего дара, Кира. На практике…

– Я не отказываюсь от практики, – парировала я.

Рейвен медленно вздохнул.

Глаза мага потемнели, как грозовое небо над горами Веридана.

– И как ты себе представляешь…

– На других. – Я пожала плечами с самым невинным видом. – Буду тренироваться на других. Благо, этот замок полон людей.

– На ком? – в голосе прозвучал металл.

– Начну сегодня, – сказала я спокойно. – На вечере.

Он замер.

– На каком ещё вечере?

– На чаепитии, – пояснила, возвращаясь к столу и выбирая книги по истории. – Леди Элиана пригласила сегодня дамочек. Якобы подруги… хотя, сомневаюсь, что у неё есть подруги. В списке – графини, баронессы и ещё парочка тех, кто составляет цвет элиты герцогства.

Рей нахмурился.

– Не лучший выбор. Это опасно, – сказал он наконец. – Если не справишься с фильтром…

– Со мной будет Грета. Да и мой образ скромницы с глазами в пол здорово выручает. Никто не заметит моей гетерохромии.

Рейвен ничего не ответил. Только коротко кивнул – будто поставил отметку в голове: «спорить бессмысленно, но я всё равно недоволен».

И вернулся в кресло.

Сел.

Сложил руки.

И своим пристальным взглядом начал сверлить мне спину так, что я физически ощущала это сверление между лопаток.

Почти до самого вечера.

Я пыталась читать, делать вид, что не замечаю его, но выходило плохо: буквы расплывались, а мысли упорно возвращались к одной и той же странной вещи.

«Почему ему так важно то видение? Почему он так… цепляется? И почему я опять ловлю себя на том, что рядом с ним мне то жарко, то холодно?»

Когда солнце начало клониться к закату, дверь библиотеки открылась, пропуская Грету Дион.

Не успела вериданка перешагнуть порог, как тут же выдвинула недовольное:

– Опять вдвоём сидите? Это неприлично: замужняя леди и лорд, чьей женой она не является.

– Я – не лорд, Грета, – фыркнул Рейвен, даже не попытавшись открыть глаза. Последние полчаса он забавно сопел, дремая. – Забыла?

Женщина лишь поджала губы.

– Ты и без меня прекрасно знаешь, что это не так. То, что ты выбрал…

– Грееееетаааа, – предупреждающе пропел маг с мнимо доброй улыбкой на губах.

Открыл глаза, глубоко вздохнул и поднялся, окончательно сбрасывая с себя остатки дрёмы.

– Держи себя в руках, леди Дион. Мы – не дома. То, что я во всех ответвлениях тайных проходов расставил маячки, может оказаться недостаточным. Ты же не хочешь, чтобы нас услышали? Что касается порядков этого дома – только девственницам не дозволено находиться наедине с мужчинами. – Усмешка мага стала совсем ядовитой. – Например, герцогиня ничего против общества своего телохранителя не имеет.

Я вспыхнула, прекрасно уловив острую шпильку проведённой аналогии.

«…увидел, как его мать изменяет герцогу со своим телохранителем…» – вспомнилось недавнее.

– Достаточно, – я цокнула языком, поворачиваясь к женщине, которой постельный режим пошёл на пользу. – Грета, выглядите уже лучше: лицо не такое бледное. Точно не передумали идти со мной на приём? – спросила тихо.

Грета даже не улыбнулась – только посмотрела так, будто я предложила ей бросить пост на войне.

– Я должна всегда быть рядом, Ваше Высочество. И в библиотеке – тоже, поэтому прошу: больше не убегайте. Если из-за меня будет нарушен магический договор…

Она не договорила, но мне хватило.

Я вдруг устыдилась. Пусть масштаб отката мне не известен, но подвергать сразу нескольких людей опасности его активации было неправильно.

Но как же покои душили меня!

– Хорошо, – сдалась, понурив голову. – Больше не буду так делать. Извините.

И тут же поймала себя на любопытной мысли:

«Почему Грета так боится нарушить договор? Служба службой… но она говорит это так, будто Эрик для неё не просто господин».

Грета отвернулась, поправляя манжеты, и я решила, что пока лучше держать догадки при себе.

«Уже ляпнула раз о том, что знаю имя Рейвена! Теперь прохода мне не даёт. Хватит».

– Идёмте, Ваше Высочество. Времени до вечера осталось не так чтобы много.

Рейвен проводил нас задумчивым взглядом до самой двери покоев, после чего откланялся, обещая вернуться, чтобы сопроводить нас на приём.

Люси явилась за час до «чаепития». И не одна – с целой процессией служанок, среди которых затесалась Роуз – девушка из приюта Киры.

В руках у женщин были сундуки. Целых четыре штуки. На каждый сундук приходилось по четыре горничных.

Это были те самые сундуки, которые приехали в день прибытия Греты – «приданное принцессы», присланное Эриком. Тогда Изара чуть не лопнула от зависти, наблюдая, как разгружают ткани и коробки. Она ходила вокруг, как кошка вокруг закрытой миски сливок, и шипела на весь двор, что «безродные» не должны носить королевские наряды. Но тихо, чтобы «папенька»-герцог не услышал и не вспылил опять.

Собственно, именно лорд Маркел задержал доставку нарядов в мои покои.

– Дорогая дочь, несмотря на моё почтение к Его Величеству Эрику Морталису, служба безопасности замка должна тщательно проверить багаж.

И вот – они проверили, наконец-то!

После проверки Грета распорядилась отдать сундуки в прачечную – под ответственность мадам Аманды.

– Её Высочества не будет носить наряды, которые лапали солдафоны!

Я искренне была благодарна женщине за её брезгливость, потому что этот момент меня тоже напряг.

Как только служанки внесли сундуки и, поклонившись, покинули комнаты, Люси распахнула один сундук, и воздух наполнился запахом дорогих тканей – чистым, тонким, свежим, как горное утро.

– Ваше Высочество, – охнула она с трепетным восторгом. – Посмотрите, какая красота! Ох! И что же вы из этого выберете?

Я выбрала золотое платье. Не яркое, скорей приглушённое, как медовая карамель. Парча ловила свет так, что казалось, будто ткань тёплая сама по себе. Этот цвет изящно оттенял мои светло-коричневые глаза, делал кожу визуально светлее… и, что особенно приятно, смотрелся в сто раз богаче тех тряпок, которые для меня заказала герцогиня у своей модистки.

Грета из своих нарядов выбрала вечернее платье из тёмно-зелёного атласа, тоже подчёркивающего цвет её глаз – холодный, глубокий, опасный, как знойный летний вечер. Платье с квадратным вырезом странным образом молодило её, делая не «гувернанткой», а женщиной, которой хочется восхищаться… но лучше делать это на расстоянии.

Мы с Гретой готовились к вечеру так тщательно, будто собирались не на чаепитие, а на войну.

Платья – проверили ещё раз. Волосы – уложили так, чтобы ни одна прядь не лезла в глаза. Украшения – минимум: лишний блеск будет привлекать взгляды. Духи – едва-едва, чтобы не оставлять шлейф, по которому можно вычислить меня в толпе даже с закрытыми глазами.

А самое главное – мы перекусили.

Лёгкими закусками: кусочек холодной птицы, ломтик хлеба, немного фруктов. Всё потому, что я не собиралась есть там. Мало ли что?!

Доверия не было ни герцогине, ни её доченьке, ни их прислужникам – ни на грамм.

Не то чтобы они пошли бы травить меня в открытую – у них для этого есть тысяча возможностей, ведь я живу и питаюсь в замке! Просто желание выставить меня не в лучшем свете перед сливками местного бомонда может сыграть с Элианой и Изарой дурную шутку. Лучше никого не искушать. Ни их – возможностью, ни меня – глупостью.

Когда мы вышли в коридор, к нам почти сразу присоединился Рейвен – как и обещал. Возник рядом так тихо, что Люси вздрогнула, а я, наоборот, лишь внутренне отметила:

«Не обманул».

– Ваше Высочество, – произнёс он с безупречной учтивостью, хотя в глазах плясали черти. – Вы сегодня… достойно выглядите.

И улыбнулся!

Мне захотелось его стукнуть.

«Какое достойно?!?! У меня платье бриллиантами расшито, гад! Я – великолепна!»

– Благодарю, – сказала я с самой сладкой улыбкой, отводя взгляд, чтобы моё намерение прибить кое-кого не было распознано. – Вы тоже… выглядите… Кхм.

«Точка на этом».

Грета кашлянула так, будто подавилась смехом, но быстро спрятала реакцию, поправляя манжет.

Рейвен лишь усмехнулся шире.

Мы спустились в большой зал идеально – в тот момент, когда слуги распахнули двери и внутрь потекла первая партия гостей.

Сразу стало ясно – Элиана устроила не «женское чаепитие».

Герцогиня устроила парад лояльности. Смотр. Выставку своих связей. И заодно – проверку меня, ведь в качестве юной леди Криос я выходила в свет впервые.

Боковым зрением я посмотрела в сторону распахнутых дверей, где через просторную арку был виден большой зал, где, как пчёлки, кружили нарядно одетые служанки и лакеи в дорогих ливреях.

Зал был вылизан до блеска.

Цветы стояли в высоких вазах вдоль стен: свежие, пахучие, слишком дорогие для осени. В канделябрах горели свечи, а пространство наполняла лёгкая музыка.

Я долго не могла определить источника звука, потому как музыкантов внутри не наблюдалось.

А потом глаза наткнулись на небольшую тумбу, где сверху стояла квадратной формы… штуковина, передающая музыку целого оркестра.

Это было потрясающе!

Я задержала взгляд, сделала шаг, чтобы увидеть больше.

– Музофон, – тихо подсказала Грета, заметив мой интерес. – Удобная вещь. Только изобрели. Стоит целое состояние – если не два. Слишком мало экземпляров выпустили. Это наша разработка.

Но я уже забыла обо всём на свете!

Потому что мой шаг открыл для меня чудо!!!

У стены стоял огромный чёрный рояль.

Я увидела его – и внутри у меня всё сжалось от тоски так резко, что на мгновение я забыла, как дышать. Будто кто-то сжал сердце в кулак и медленно провернул, выдавливая из него не кровь – воспоминания.

Свет качнулся.

Зал расплылся.

А потом… потом в голове взорвалась музыка.

Много музыки.

Не обрывками или случайными звуками – а целой лавиной лейтмотивов.

Она была такая живая, такая громкая, что мне на миг показалось: я оглохла – потому что реальный мир исчез. Исчез вместе с голосами, с шелестом платьев, с вежливыми льстивыми приветствиями дам и их кавалеров. Всё стёрлось, будто кто-то одним взмахом руки выключил зал и оставил меня в темноте… с единственным светом – внутренним.

Я видела.

Видела, как когда-то мои изящные пальцы – тонкие, уверенные – летят по клавишам.

Я вспомнила, как белое и чёрное под пальцами становилось целой историей. Как инструмент отвечал мне с живым трепетом. Как каждая клавиша отдавалась на коже толпой мурашек, и этот чуть пружинящий отклик был роднее собственного отражения.

Бах – строгий, высокий, торжественный. И его композиции такие же – отличающиеся уникальной чистотой, обладая которой можно смело играть в храме органные сарабанды.

Вивальди – солнечный, быстрый, будто ветер играет с листьями и смеётся, разбрасывая их по дороге.

А потом…

Шопен.

Ох… Шопен.

У меня в груди что-то треснуло, как тонкое стекло.

«Ноктюрн №20».

Я вспомнила его так отчётливо, словно слышала прямо сейчас – в каждой частице воздуха.

Каждая нота – как тёплая игла, входила прямо в сердце ярким воспоминанием, сводя с ума то нарастающим крещендо, то утихающим диминуэндо.

Я помнила, что играла его… и каждый раз плакала, испытывая невероятную эмоцию, которую нельзя объяснить словами.

И кто-то ещё плакал, сидя рядом со мной.

Мне так хотелось увидеть его лицо, но я не видела – оно ускользало, словно его не дозволено мне вспоминать, лишь оставить ощущение присутствия в глубине души.

И это было так больно.

Зажмурившись, я еле справилась с подкатывающимися слезами.

Мне стало вдруг страшно от того, что я не могла вспомнить ни имени, ни голоса, ни рук того человека.

Только слёзы и звук.

Только ощущение, что я была его.

Его счастьем. Его опорой. Его домом.

И от этого меня разорвало изнутри болью сожаления. Такой густой, что она на секунду затмила даже страх перед будущим. Сегодняшним будущим.

А ещё я испытывала стыд от того, что забыла человека, который меня любил.

Я моргнула.

Мир вернулся, но я уже стала другой. Одно всего лишь мгновение, а на моём месте уже другая женщина. Вот, как это бывает!

Перед глазами всё ещё дрожали клавиши, а в ушах – не стихал последний аккорд.

– Ваше Высочество? Ваше… – испуганно прошептала Люси где-то сбоку.

– Кира? – голос Рейвена был тише, но гораздо опаснее. Он резал наваждение, как клинок ткань.

Я сглотнула и посмотрела на него широко распахнутыми глазами.

Я настолько напугала сопровождающих своей оторопью, что Рейвен осмелился приблизиться… и даже коснулся моего локтя.

Возмутительно по местным правилам.

Но Грета тут же сделала шаг чуть вперёд, закрывая нас корпусом от чужих глаз, будто случайно поправляя складку на моём рукаве.

– Что с тобой? – тихо спросил Рей. – Тебе плохо? Ты белая, как стена.

– Простите, – выдавила я, заставив себя вдохнуть ровно. – Я… задумалась.

Это было жалкое объяснение, но другого у меня не было. Не говорить же им: «Простите, кажется, моя душа только что вспомнила музыку из прошлой жизни… и с сожалением поняла, что забыла всё остальное».

Чтобы они успокоились, я улыбнулась через силу и тихо объявила то, за чем, собственно, пришла.

– Ну что? Начнём?

Рейвен нахмурился.

– Что начнём?

– Тренировку, – хмыкнула, наконец выныривая из тоски и возвращаясь в свою новую реальность. – В режиме нон-стоп.

– Чего? – не поняла Люси.

– Быстро, – пояснила я, поправляя перчатки.

На правой, на указательном пальце, я заранее расковыряла маленькую дырочку – едва заметную. Ровно такую, чтобы кожа могла касаться кожи, а ткань не мешала Потоку.

Через эту маленькую прореху я собиралась перетрогать всех прибывающих гостей.

И Изару.

И Элиану – если повезёт.

«Главное – глаза в пол», – напомнила себе мысленно. – «Никто не должен узнать, что я – Предвестница».

Мысленно захлопнув дверь в оглушившее меня прошлое, я натянула на губы улыбку и шагнула вперёд к «маменьке» и «сестрице», презрительно поджимающим губы и явно не собирающимся приглашать меня в свой стройный хозяйский ряд.

Но мы – не гордые. В приглашениях не нуждаемся!