Глава двенадцатая, в которой кое-что приносят в жертву

Из-за Даши закончить разговор с Гордеем не удалось — подруга доставила её домой чуть ли не под конвоем, еще и задержалась в гостях, щебеча с дедом. Хорошо, что Зимовский сдержал слово и уехал. Бедная Глаша спешно меняла планы и готовила обед на троих — нельзя же перед Сумароковой ударить в грязь лицом! Дед наслаждался жизнью и лестью, которая легко текла из Даши, а Тая… Тая обдумывала планы по захвату Змеегорска — кто-то же должен поймать «колыбельщика», кто-то же должен помочь Метелице, да и найти лиса тоже очень хотелось — теперь, когда в её сны поверил Гордей.

Тая знала, что она об этом еще пожалеет, но иначе не могла. После обеда, когда уставший из-за Дашиного визита дед, буквально посеревший от боли, лег подремать, Тая отправилась на прогулку, прихватив с собой нож. Лес, поймавший своими мощными лапами ветер, нервно гудел, не одобряя Таин выбор. Он явно достойнее каких-то полей! И сильнее. И вообще, она ему обещана!

Оживить поля вдоль железной дороги Тая и не надеялась — там слишком долго травили креозотом и мазутом землю. Там не дождаться отклика, хоть всю кровь себе пусти. Там пусть Метелица ловит «колыбельщика», а вот пустырь можно было попытаться оживить и подчинить себе. Хорошо, что поля вдоль новой дороги и за каплю Таиной крови готовы были отдаться — лишь останься, только вновь стань их хозяйкой. Полям и танца хватит, только Тая не была уверена, что сможет после танца унести ноги. Жаль, что попросить подстраховать некого — Метелица будет против. Значит, она попытается справиться сама, и для начала надо заняться пустырем. Тая принялась обходить его по кругу, везде щедро орошая своей кровью. Земля сонно шевелилась под Таей, снова вспоминая, как это жить и дышать. Даже запах над пустырем изменился — вместо мазута, копоти и ржавого железа густо запахло свежестью и влагой.

Лес обиженно гудел, чувствуя её кровь. Шумела, оживая, трава. Звенел птичьими голосами купол неба, ему с земли вторили дикие кузнечики, солнце жарило, словно вернулось лето. В высокой, выше Таиного роста траве что-то задумчиво шуршало — Тая знала, что тут не водятся змеи, да и не слышно их, когда они ползут, так что скорее всего это были бездомные коты или собаки. Тая их не боялась, только чужой, липкий взгляд в спину, от чего чесалось между лопатками, то и дело заставлял оборачиваться, чтобы… Чтобы ничего не найти. Земля молчала, не выдавая тайну наблюдателя. Может, это только Таины страхи. Ей надо подойти к краю пустыря. К тому, где растет лес. Разлапистые ели замерли, собираясь с силами. Солнце в испуге скрылось за шальной тучкой.

Тая подошла, насколько хватило её храбрости, к лесу. Они смотрели друг на друга, как враги. Черный еловый лес и Тая. Прошло тринадцать лет, а он все еще ждал её, все еще помнил, что она сбежала. Он ждал её малейшей ошибки. С пальцев Таи полетел снег, и лес радостно зашумел, приветствуя её. Тая заставила себя успокоиться — она не обязана умирать в угоду так и не найденным убийцам. Следствие тогда никого не нашло.

Её не интересуют бриллианты, которые она может получить. Жизнь важнее.

Земля под Таей молчала — она спала, не разбуженная тут кровью луговушки.

Надо на что-то решаться, пока порез еще кровит — Тая, как любой простой человек, боялась ненужной боли.

Надо взять и капнуть крови — поле откликнется ей, а лес далеко — он не дотянется.

Надо в это верить.

Птицы смокли.

Небо посерело.

Кузнечики забились в щели мироздания, а между лопатками зачесалось до одурения от чужого взгляда.

Надо! Ради жизни магмодов. Ради Метелицы — ему нужна помощь. Ради неизвестного лиса. Ради Орлова, где-то потерявшегося тут. Вдруг именно эта капля крови поможет его найти? Да, Тая помнила: его не ждут дома, если тот сон о нем, конечно, но Вероника — не единственная женщина на свете, лучше жить одному, чем с такой вот женой.

Тая взяла нож и его кончиком провела по подушечке безымянного пальца. Густо запахло пылью и солью. В траве снова что-то зашуршало. Тая надавила на палец, пуская кровь, и тут поднялся мертвый ветер. Он подхватил рдяные капли и понес их прочь, к лесу. Тая рванула в траву за каплями, но уже не успевала — тень леса хищно рванула на поле, несясь над травой, и… налетела на спину Зимовского, тут же разбиваясь с гневным клекотом в небесах.

Капли крови осели на траве, на одежде Зимовского и его коже. Тая, как те капли, не успела затормозить и тоже влетела в мужчину. Он успел поймать её и прижать к себе. Зимовский громко втянул в себя воздух, и Тая подалась назад, только её не пустили — так и удерживали в кольце рук.

— Вы сменили духи, Таисия Саввовна? — внезапно спросил Зимовский. Он странно, тяжело дышал, словно бежал откуда-то.

— Что? — Тая сильнее дернулась, и Зимовский её все же отпустил — заметил нож в руке. — Вас это не касается.

Тая спрятала нож и окровавленные руки за спиной.

Зимовский привычно исподлобья рассматривал её. Сейчас Тая даже поверила, что у его может быть порок сердца — не заметить синюшность носогубного треугольника, ладоней и фирменных оттопыренных ушей было сложно. Акроцианоз, однако. И одышка. Явно одышка — дышал он по-прежнему тяжело и громко. Раздражающе — так и хотелось подключить его к кислороду. Одежда Зимовского была растрепана, словно он одевался в спешке: расстёгнутый ворот рубашки, пропыленные, с налипшими репьями черные джинсы, отсутствующие носки, а ведь обут в ботинки. Такого Зимовского Тая видела впервые.

— Вы пахнете… иначе. И не смотрите так на меня… Сегодня меня на подвиги больше не тянет… Мне утра хватило. С такой подругой, как Дарья Аристарховна, враги не нужны.

Тая с трудом проглотила ругательства — он еще и принюхивается к ней! Или он просто издевается? Знает же, что она сегодня ночевала у Метелицы и пользовалась его мылом и шампунем. Он видел её на крыльце с мокрыми волосами.

— Илья Андреевич, вы забываетесь!

— Простите, я же говорил: вы на меня странно действуете… — Слова с трудом вырывались из него. — Ладно, это мои проблемы, а не ваши.

— Вы следите за мной?

Интересно, и когда он успевает ходить на службу? Или он про нее забыл в охоте на Таю? Одержимый какой-то.

Зимовский словно догадался, о чем она думает — он криво улыбнулся:

— Не смотрите на меня так ужасно… Таисия Саввовна, я тут по делам.

— И как вы меня находите все время? — не удержалась она.

— По запаху… — признался Зимовский, словно она действительно чем-то воняла. Не кровь же он чуял? Он же не оборотень. Или?.. Чума, о Зимовском и его способностях Тая ничего не знала. Он поймал её обиженный взгляд и поправился: — на вас снова городовые жалуются.

Тая внимательно осмотрелась:

— И где же они?

Он тоже огляделся, нигде не задерживая свой взгляд. Земля молчала — значит, прячется полиция не на самом пустыре, а на крышах цехов или в лесу. Сейчас даже лес затих, не подсказывая ничего.

— Полагаю, они хорошо замаскировались, раз вы их не нашли. — Зимовский в упор посмотрел на Таю: — руку дайте, пожалуйста!

Тая безропотно протянула правую руку.

Зимовский снова скривился:

— Левую. Ту, которой вы щедро тут размахивали…

Тая протягивать левую ладонь отказалась, только опустила её вниз. Кровь капала на землю, тут же жадно впитываясь травой. Поле медленно оживало, еще тая дыхание.

Зимовский сам взял её ладонь и медленно, словно сил не хватало, заживил порез.

— Повторюсь, Таисия Саввовна, я не гад и не мразь.

Он отпустил её руку, и его странно повело в сторону. Тая успела подставить ему плечо:

— Вам плохо?

— Нет… — Зимовский отшатнулся в сторону. — Пройдет.

— Лжешь! Ты хреново выглядишь, если честно. — Она схватила его за руку, считая пульс. Тот был скорый, пустой, неровный. — Да у тебя аритмия! И руки синие — у тебя сердечная недостаточность. Тебе нужно в больницу и срочно.

Зимовский сделал еще один шаг назад, почти упираясь в заросли репейника:

— Пройдет!

— Ты сдохнешь! — честно сказала Тая. Она прижала руку к его груди — сердечный толчок был разлитой и сильный. Только этого не хватало!

— Я предупреждал тебя об этом, так что не паникуй.

— Зимовский! Тебе нужно…

Он веско закачал головой:

— Не смей. Сейчас пройдет.

— Зимовский!

Он поднял голову и выругался:

— Мр-р-рак!!! Сейчас… Никуда не уходи!

Он рванул обратно в заросли, из которых и кинулся к Тае, а чтобы она точно не полезла за ним, припустил к лесу. И что ему там нужно? Его шумное дыхание смолкло, и Тая с трудом заставила себя остаться на месте — земля молчала о том, что Зимовский сдох. Значит, выползет обратно. И почему мужики так боятся врачей?

Тая оборвала с лопуха лист, на который попала её кровь, и вжала его в землю. Поле выдохнуло облегченно, обдавая Таю ветром, и ожило. Теперь можно возвращаться на тропинку. Только для начала надо дождаться Зимовского. Или Метелицу вызвонить на всякий случай?

Чума, если бы не лес… И как поступить?! Ощущение чужого взгляда снова возникло, а потом Зимовский вынырнул из травы с другой стороны от Таи и, взяв её за руку, повел прочь, к тропинке. Его пальцы были теплыми и нормального телесного цвета. Тая нажала на ноготь Зимовского, и тот не посинел. Акроцианоз ушел. Забавно. И кто же у нас Зимовский?

Он встал перед Таей посредине протоптанной в высокой траве тропинки. Сейчас Зимовский выглядел обычно — здоровый цвет лица, наглая улыбка, никакой одышки. И одежда в полном порядке. Он магмод с ошибкой модификации? Да нет, Зимовские не опустились бы до магмодификаций. Илья же магмодов выродками называет. Значит, он не магмод. Оборотень? Вот же лепра ходячая…

Он веско сказал, не давая Тае поймать его руку и проверить пульс:

— Я в порядке.

— Илья!

«Андреевич!» уже запоздало — Зимовский моментально перешел на «ты»:

— Я в полном порядке, в отличие от тебя. Ты знаешь, как выглядишь? А туда же — ритуалы тут устраиваешь. Тая, я не мразь — когда ты запомнишь? Мне на лбу это написать?

— Можно просто не смотреть на меня так тяжело.

Он на секунду прикрыл глаза:

— Тая… Мрак… Я не знаю, как это объяснить тебе, вроде уже доходчиво сказал: меня на подвиги тянет при виде тебя, я себя мальчишкой пубертатным чувствую. Сделай скидку на подвиги, хорошо?

— Хорошо, — она отвела взгляд в сторону. Зимовский её смущал.

Он уже взял себя в руки и гораздо спокойнее стал отчитываться перед Таей:

— Я с сегодняшнего утра ввел в городе сухой закон для магмодов — теперь ни одному магмоду не нальют, поверь мне. У всех же отметка о магмодификации в паспорте стоит, теперь во всех барах, клубах, ресторанах проверяют документы. Запрет на продажу алкоголя магмодам действует даже в магазинах. Если только твой Метелица где-то из-под полы найдет и купит паленое. Я распорядился установить дополнительные камеры на полях и пустырях. Везде мои люди.

— Не поздновато спохватились?

Зимовский прищурился:

— О связи колыбельной и несчастных случаев ты мне сообщила совсем недавно. Владимир доклад о всех известных случаях колыбельной только сегодня закончил — тридцать три случая с начала лета. Если надо — пусть Метелица обратится ко мне или моему секретарю. Доклад ему выдадут. Знаешь, Тая, было бы гораздо лучше, если бы Метелица снизошел до меня и сообщил бы все, что ему известно о происходящем тут, а не действовал за моей спиной. Пока все это дурно пованивает — словно под меня откровенно копают.

Тая возразила, может, и зря:

— Под вас не копают, о связи колыбельной и убийств Метелица узнал еще позднее вас — только вчера. Мой приезд и его визит сюда никак не связаны. Это чистая случайность.

Зимовский кивнул, только смотрел при этом на Таю слишком многозначительно.

Тая, которую еще ждало поле, напомнила:

— Если у вас все, то…

— Собственно, я о том, что меня сюда привело, даже говорить не начал.

— Так ваше дело…

Он гадко расплылся в улыбке:

— …это ты. Я всю дорогу досюда шел и думал: тебя просто отшлепать…

Тая взвилась — хорошо еще, что земля на пустыре была сонная, а так ушел бы Зимовский с головой под травы:

— Воплощайте свои эротические фантазии с кем-то другим!

Он с интересом посмотрел на нее:

— А что такого эротического в желании отшлепать тебя по твоим шаловливым ручкам? Думаешь, отправить тебя на неделю в холодную за применение запрещенных языческих ритуалов лучше? Или сразу под статью о покушении на её императорское величество тебя подвести? Ты же… — Он стиснул зубы, явно проглатывая ругательства. — Мр-р-рак! В свете визита императрицы твои жертвоприношения по углам пустыря смотрятся крайне подозрительно, а если вспомнить, что ты полукровка и априори опасный элемент, то будь на моем месте кто-то другой — сидеть бы тебе камере и думать о своих перспективах жизни на Колыме. — Он вздохнул и внезапно опять перешел на «вы»: — Таисия Саввовна, поймите: я не гад и не мразь, но вы ведете себя недопустимо последние дни. Кто другой и не удержался бы. Прошу: пару дней перед визитом императрицы и пару после ведите себя хорошо, отсидитесь где-нибудь в сторонке, не попадая под горячую руку, просто доверьтесь профессионалам, своему Метелице хотя бы.

— Я…

— Таисия Саввовна, не надо оправданий — я вас понимаю, но прошу: будьте осторожны.

Она четко сказала, пытаясь не допустить обиды в голосе:

— Я осторожна. А вы предвзяты.

— Я не предвзят — вы единственная в моем окружении, на кого подействовала колыбельная. Один этот факт до смерти меня пугает. Вы уязвимы перед колыбельной, в отличие от моих людей. Ты… Вы можете стать следующей.

— Я могу за себя постоять. Вероятно, — добавила она, вспоминая оправдывающегося утром Метелицу.

— Именно. Вероятно. Давайте я вас сейчас провожу до дома — мне и моим людям так будет гораздо спокойнее. И пообещайте, что не будете танцевать сегодня ночью на полях.

— Не хотите пропустить такое зрелище?

Он фыркнул, давясь смехом:

— Грибочек, у меня правда много дел — я спать не успеваю, давай танцы оставим на потом?

— Точно, боитесь пропустить.

— Мрак… — Зимовский взял её под локоть и упрямо повел к лесу, где на парковке у озера стоял его автомобиль. Тут всего ничего пройти, метров двести, только Таино сердце все равно пошло вскачь — лес же.

Зимовский поймал её затравленный взгляд и отпустил локоть, беря за руку. Его ладонь была теплой и надежной, наверное. Во всяком случае лес не полез к Тае. Озеро молчало, храня свою тайну — жива ли русалка до сих пор.

— Кстати, я кое-что узнал об Орлове.

Тая не сдержала свой язык — иногда она ничем не отличается от Даши:

— Например, что он магмод-лис?

Зимовский подтвердил кивком:

— И это тоже. Мне удалось узнать, что он нестабилен. На него собрано много доказательств нестабильности и общественной опасности. На него даже его родители дали показания — у него часты срывы, когда он уничтожает все вокруг себя.

Тая вспомнила слова Даши, что Вероника и Святослав жили как кошка с собакой после войны. Оказывается, все было гораздо хуже. Тут только пожалеть обоих оставалось. Нике явно было нелегко с непредсказуемым мужем, а ему тяжко от осознания собственной опасности. При переходе из более крупной формы жизни в более мелкую выделяется много магоэнергии, и она может неконтролируемо прожарить не только мозги магмода, но и окружающих. А когда наоборот перестраиваешься из мелкой лисы в человека, может не хватить энергии и тогда в мозгах мрут нервные клетки от гипоксии — искусственный инсульт, который сам себе устраиваешь раз за разом. И никто не виноват, и ничего не изменить. Только пожалеть Нику и её мужа.

Зимовский продолжал:

— …у него были спонтанные выбросы магоэнергии. Предполагалось его тщательное обследование, но судя по тому, что я видел — вердикт был бы однозначный: изоляция и эээ…

— …химическая стерилизация, — подсказала Тая.

Зимовского откровенно передернуло:

— Именно.

Значит, Даша права: у Орлова были причины податься в бега. От такой перспективы любой сбежит.

Зимовский достал из кармана джинсов брелок сигнализации и отключил её. Он распахнул перед Таей дверцу машины:

— Я отвезу тебя домой.

Она качнула головой:

— Я не пущу тебя за руль, пока не ответишь на мой вопрос.

— Какой?

— У тебя дефект межжелудочковой перегородки?

Зимовский скрипнул зубами:

— Кто сказал? Впрочем, дай угадаю: Дарья Аристарховна и стоящий за ней Сумароков. Св-в-волочь! Я же говорю — все дурно пахнет. Тая, под меня копают, и ты в их игре.

— Я не играю!

Он поправил её:

— Тобой играют. Так что прошу — отсидись в стороне, а то костей не соберешь в этой бойне.

— Тебе надо в больницу!

— Мне нельзя в больницу — на носу визит императрицы и твои дурные магмоды, мрущие от любого чиха. И слово чести: у меня не порок сердца. Это иное…

— Ведущее к стерилизации? — уточнила Тая.

Зимовский поднял глаза, познавая дзен, не иначе.

— Грибочек, чуть-чуть веры в меня тебе бы не помешало. Садись, я хорошо себя чувствую. Если я и умру сегодня, то только из-за твоих проделок. И из-за Метелицы.

Она села и позволила захлопнуть дверцу. И молчала, пока Зимовский выбирался узкими проулками к шоссе. Только там она решилась и сказала:

— Гордей не копает под тебя. И я не в игре. И вообще… Метелица и я думаем, что магмодов могли использовать для накопления магоэнергии. Энергобомба для императрицы.

— Да вашу ж… — Зимовский вовремя прикусил язык. — Мрак! Спасибо, что предупредила. Прошу: отсидись в стороне. Когда ты рядом, у меня мозги отказывают — честнее ответа от меня ты не добьешься. Просто. Останься. В стороне. Несколько дней. Доверься мне.