Глава девятая, в которой Даша погибает

Во входную дверь позвонили, и Тая рванула открывать, думая, что это приехала Даша. На пороге стоял Разумовский собственной персоной — Тая видела его фотографии на императорском канале молнеграмма. Высокий, как его дочь, чуть раздобревший к шестому десятку, с поредевшими из-за возраста волосами, с откровенными залысинами, одетый в хорошо пошитый костюм и пальто, он странно смотрелся на крыльце в магмодовском гетто. Как не вовремя же он пришел… Наверное, досада отразилась на её лице, потому что мужчина столь же раздраженно, как на надоевшую осеннюю злую муху, посмотрел на Таю.

С рыжего, засвеченного городом неба посыпал мелкий, колкий снег. Лес тут же яростно зашумел, требуя Таю к себе. Пришлось напоминать, что лес ей не враг. Пусть он гневается, но он хочет, как лучше. Зимовский в таком случае даже орать на Таю себе позволял. Точно. Он даже не извинился тогда. И после этого он утверждает, что он не гад?

Разумовский воспитанно протянул Тае визитку:

— Поговорим? И, надеюсь, не на крыльце? — Он даже не пытался скрыть в голосе насмешку.

Из неприметной, довольно дешевой машины, припаркованной в тупике у леса, куда не добирался свет фонарей, спешно вышел столько же неприметный молодой парень в обычных джинсах и толстовке. Зимовский прислал? Точнее Владимир? Или это Кот беспокоится? У Кота много в подчинении таких вот незаметных. Только раньше Павел не позволял себе настолько влезать в Таину жизнь. Его напугало случившееся в столице? Или то, что из больницы выписали Зимовского? Тая досадливо поджала губы.

Разумовский заметил её взгляд, устремленный за его спину:

— Однако, как вас охраняют! Как царскую драгоценность.

Тая прищурилась, резко повернувшись к Разумовскому — по земле понесся иней, украшая собой сухие травы, росшие у дома.

— Что за грязные намеки?

Мужчина криво улыбнулся:

— Почему же намеки? Я не сказал «императорская драгоценность». Так мы все же поговорим? Мне слишком многие сегодня указали, что я просто обязан извиниться перед вами.

Неприметный парень подошел ближе и с легким приветственным кивком уточнил:

— Таисия Саввовна, вам требуется помощь? — Под его толстовкой явственно проступал силуэт оружия.

Разумовский наклонил голову на бок в ожидании ответа. Тая заметила, как на въезде в поселок показалась, сияя фарами, «кавалерия» — Дашина машина. Надо все решать крайне быстро — Тая ответила парню:

— Спасибо, я справлюсь сама.

Разумовский с намеком сделал шаг в сторону, переступая иней, вырвавшихся уже на асфальтовую дорогу. Про отделение патологии магмодификаций он промолчал.

Парень понятливо склонил голову, вернулся к машине, но садиться в неё не стал — продолжил присматривать за Таей. Это точно не люди Зимовского. Это заклинило Кота — впервые, надо заметить. Гордей же предупреждал.

— Так мы пройдем в ваш… О, простите, не ваш дом? — напомнил о себе Разумовский.

Тая заставила себя успокоиться, хотя летящему с неба снегу было на это плевать — может, этот снег обещан синоптиками? Она бесцветно сказала:

— Первой, несмотря на грубость вашей дочери, неадекватно среагировала я. Передо мной извиняться не надо. Постарайтесь донести до своей дочери, что оскорблять персоны императорской крови и героев войны крайне нежелательно. Чек на оплату ремонта…

— Все уже оплачено, дважды. Я теперь гадаю, чьи же деньги стоит вернуть. Таисия Саввовна, я все же приношу свои искренние извинения за необдуманные слова моей дочери — меня об этом настоятельно просили. Катя поступила опрометчиво — слишком многие в городке знают, что ваш дед отдал вас Зимовским взамен на магтехград. Вас запереть в патологии магмодификаций не удастся… Стоит признать, вы до последнего времени поступали правильно, не приезжая сюда — не ожидал такого здравомыслия от вас. Уезжайте, позвольте всему вернуться в свое русло.

Даша лихо припарковалась в том же тупичке, где стоял неприметный парень со своей машиной, и спешно выскочила из автомобиля. Её каблуки дробно стучали по асфальту, словно забивая гвозди в гроб Разумовского — Тая видела, как кривилась Даша, глядя на него.

Тот скосился на «кавалерию» и продолжил:

— Вы ошибка природы, Таисия Саввовна, вы сломали жизни слишком многим магмодам только потому, что Зимовские приняли за основу теорию Белкина-Подосинового, а не мою. За Катей я прослежу — она больше не будет вам досаждать: помолвка с Ильей Андреевичем была решенным делом, и тут появились вы, все портя.

Даша взвилась еще на подходе:

— И мешая вам запустить руки в набитые золотом карманы Зимовского? Знаете, финансирования собственных прожектов надо добиваться на Совете магтехграда, а не через постель собственной дочери. При всем моем неуважении к Екатерине Сергеевне, это подло — пытаться добраться до нужных денег, продавая свою дочь.

Разумовский склонил голову в легком приветствии:

— Добрый вечер, Дарья Аристарховна. Даже жаль, что Семен Васильевич почил. Смогли бы вы ему в лицо сказать тоже самое о Таисии Саввовне?

Даша горделиво вздернула подборок:

— Смогла бы! Только вы сейчас клевещете на хорошего человека.

Разумовский качнул головой, словно его стал утомлять разговор:

— De mortuis aut bene aut nihil nisi vero, Дарья Аристарховна. Так правильно звучит знаменитый афоризм. Я говорю о Семене Васильевиче именно правду, как и положено. За сим позвольте откланяться. Таисия Саввовна, не откажите в любезности, сообщите своим благодетелям, что я выполнил их условия. А захотите узнать неудобную для вас правду — на визитке есть мой номер телефона.

Он наклонил в прощании голову и пошел прочь.

Даша не удержалась и сказала в спину Разумовского:

— И как таких подлецов земля носит?

У Таи в голове вертелся другой вопрос: как Даша с таким темпераментом при императорском дворе выживает?

Неприметный парень чуть наклонил голову набок, уточняя у Таи свои дальнейшие действия. Она отрицательно качнула головой, и парень скрылся в машине. И вот кого за такое счастье благодарить?!

Даша оглядела Таю с ног до головы и вынесла вердикт:

— Подосиновик, быстро в тепло — греться и собираться. Тебе нельзя мерзнуть — ты же Снегурочка… Кажется, погода меняется. Снегопад вот-вот усилится. А у меня шины не поменяны. Кто ж знал, что тут настолько рано придет зима.

Тая пропустила мимо себя Дашу в дом и зашла следом, закрывая дверь. Для верности она даже подперла её, чтобы никакие злые слова Разумовского не пробрались сюда. Хотя зачем ему лгать? Он знает, что его снова заставят извиняться.

Даша, цокая каблучками туфель, ломанулась осматривать первый этаж, любопытно суя свой нос везде.

— Забавно, как живут магмоды. В отчетах дома смотрятся иначе — богаче. Надо будет Сума… — она подавилась словами, передернула плечами и обернулась к замершей в холле Тае. — Зимо… Тьфу! Отцу пожалуюсь!

Она даже ногой топнула, как ребенок. Что-то с Дашей совсем не то творится. Она хаос, но вполне управляемый хаос, а сейчас она словно места себе не находила.

— Подосиновичек, не стой истуканом… Собирайся!

Даша прошлась по гостиной и замерла, что-то рассматривая. Кажется, Метелица утром, убегая, не заправил диван. Или заправил? Даша порывисто вытащила из кармана короткого, модного, изысканно-бежевого цвета пальто походник, посмотрела на экран и выругалась. Потом она развернулась к Тае:

— Собирайся уже. Отомри, моя хорошая! Забудь ты о Разумовском и его дочери. Тебя же предупреждали…

Как раз о Разумовском забывать было нельзя, как бы Тае этого не хотелось. Что значит, что проект магмодификаций купили ею? И понимай, как хочешь. Разумовский в курсе ритуала с веретеном? Или это намек на несостоявшуюся помолвку? Так не было признаков того, что Тая хоть как-то интересует Зимовских. Кроме первого танца на совершеннолетии Ильи. И удивленного-замершего лопоухого парня из сна. И поганкой он стал звать её с подачи Даши — Гордей подсказал.

Даша пошла на третий круг по гостиной, уже ничего не разглядывая. Тая не выдержала и спросила её прямо:

— Даша, тебе плохо?

Та вздрогнула, разворачиваясь:

— Плохо? Я в истерике, Тай. Я в дикой истерике — Сумароков никогда не молчал настолько долго. Он мне так и не перезвонил. Понимаешь?

Тая отрицательно качнула головой, и Даша, как подкошенная, рухнула на диван:

— Не понимаешь… Я его люблю. Я не могу без него, а этот гад позволил себе умереть. — Она посмотрела Тае в глаза и сказала то, о чем та боялась думать весь день: — В столице… Дворец рухнул. Полностью. Эпицентр взрыва — зал, где должно было проходить совещание. Не смотри так — я твоего Кота загнала в угол. Это достоверные сведения. Императора нет. Кажется, нет. И будешь смеяться, но самый вероятный кандидат на престол — твой Кот.

— Императрица…

Даша истерично замотала головой:

— Не факт, что она носит мальчика. Всем сильно повезет, если она беремена мальчиком. Я Сумарокова лично убью, если он имел такую глупость взять и умереть. Он никогда так долго не молчал…

Она снова вытащила походник, включила его и застонала сквозь зубы.

Тая села рядом с ней и обняла Дашу за плечи, крепко прижав к себе. Та стала всхлипывать, пока еще не позволяя себе расплакаться.

— Дашенька… Надо надеяться на лучшее…

Та кивнула и разревелась, как и Ника.

— Я надеюсь… Я очень надеюсь… Но это так трудно… Я ему говорила — подай в отставку… Ну подай в отставку… Нервов моих не хватает, когда он лезет с головой во все ловушки на границе… Он обещал, он сказал, что даже нашли того, кто его заменит… Ну почему все именно сейчас?!

Тая отстранилась, заглядывая Даше в лицо. Сумароков сам решил подать в отставку? Вот это новость!

— А этот гад… Который на место Сумарокова… Он брыкался! Он недостоин! Он не хочет! Узнаю, кто это — вместе с Сумароковым прибью.

Сложившаяся в Таиной голове картинка истории с феромонами с треском разрушилась. Гордей был прав, когда связал феромоны с ритуалом. Понять бы еще, для чего это все было. Зачем тому, кто планировал ритуал, носящийся за Таей Илья? Он бы и так носился — из-за общей нити…

Даша достала из кармана пальто платок и принялась вытирать слезы. Впрочем, это мало чем помогало — они продолжали катиться по её лицу. Она яростно сунула платок обратно в карман и снова достала походник. Разблокировав его, она принялась названивать по номеру, записанному как «гад неблагодарный!» — Тая надеялась, что это просто на волне истерики Даша переименовала мужа. Ответом были долгие гудки. Звонок никто так и не принял. Даша выругалась, отключила телефон, гневно сунула его в карман, промахнулась, и походник с грохотом улетел на пол. Даша задрала голову вверх, рыкнула и подняла телефон с пола.

— Да что это такое…

Тая ласково погладила Дашу по спине и замерла. Этого не могло быть, но…

— Дашенька… — Тая невоспитанно переместила ладонь на Дашин живот.

Та посмотрела на нее опухшими, раздраженными глазами:

— Что, Подосиновичек? Не тяни, я дурная сейчас.

Огонек под рукой Таи был живой, теплый и совсем-совсем маленький. Если бы лес сегодня не поделился силами, Тая бы не нашла его.

— А ты знаешь, что ты беременна?

Даша вскинулась, как призовая лошадь:

— Тьфу на тебя! Кто так вульгарно выражается! Говорят: находится в интересном положе… — До неё все же дошло: — кто?! Я?! Я беременна…

Она снова зашлась слезами:

— Теперь я вообще не прощу Сумарокова — ну как можно умереть в такой момент! Кто будет дарить букеты, кто завалит меня подарками, кто примет у меня из рук малыша, кто…

Тая снова прижала её к себе:

— Успокойся, тебе нельзя волноваться. Сперва надо дождаться, когда разберут завалы и скажут точно.

Даша вытащила походник, и Тая протянула руку:

— Отдай!

— Не дам! Вдруг он все же позвонит. Тая… Не проси. Не дам. Иначе я сойду с ума от волнения… Так я хоть знаю, что точно не пропущу его звонок. Тая… Давай поедем ко мне — тут даже напиться нечем: ни сока, ни газировки, ничего… — Она снова принялась вытирать слезы. — Представляешь, Ника, кажется, тоже беременна. Наверное, это заразное. Она в «Анаконде» сок пила, а бутылка-то была не из-под сока. Я видела чек. Случайно. Она пила виноградный сок. И зачем так нагло лгать?

Тая отвела взгляд:

— Наверное, у нее были причины.

— Как же… Я Сума… Не хочу о нем! — рыкнула она сама на себя. — Пусть он только попытается не вылезти из-под завалов! Помнишь, я говорила про вдовьи платья?

— И?…

— Карина призналась — даже меня позвала на вечеринку «Черным-черно» в честь Осенин. Ника туда собиралась, оказывается. Карина ту «сторию» и записала тогда. Тая… Все же будет хорошо?

— Обязательно будет. Ты только верь.

Даша не сдержала смешок:

— А ты… Ты точно не беременна? Не ври мне, ладно?

— Я тебе уже говорила.

Даша забавная: она в интересном положении, а Тая — беременная.

— Так то по телефону было. Вдруг ты боялась, что услышат. Ты не думай — я тебя бы не осуждала.

Тая улыбнулась, крепче обнимая Дашу:

— Мне Карина сказала, что ты хотела усыновить моего ребенка.

Даша фыркнула, как недовольный ежик:

— Можно подумать, что это что-то выдающееся. Я знаю, что ты для меня сделала бы тоже самое… Тая, Сумароков же вернется, да?

— Даша… — лгать Тая не любила.

Та всхлипнула и прикусила губу. Она вырвалась из Таиных объятий и встала:

— Так, собирайся! Я хочу пиццу, я хочу много-много-много чего-то вкусного: мороженое, торт, картофель а-ля Пушкин, шашлык, и сок… И ругаться в небеса. И еще же надо платье тебе подобрать для завтрашней церемонии. И Кота своего предупреди — императрица подозревает его в измене. Она думает, что он специально бросил императора в столице, отправившись сюда. Он реально немного сглупил.

Тая нахмурилась — он бросил все в столице из-за неё и приехал раньше срока. Проклятый Зимов… Тот, кто играет их судьбами. Княгиня Зимовская или кто-то еще.

— Все было решено заранее, Даша, — все же заставила себя сказать Тая. — Императрица знала, что именно Кот будет отвечать за её безопасность тут. Нет никакого заговора.

— Просто предупреди своего Кота. И одевайся уже — за окном уже метель началась.

Тая внимательно рассматривала подругу — не в её состоянии сейчас водить машину.

— Даша, тебе не кажется, что сейчас несколько опрометчиво садиться за руль?

Та обиженно посмотрела на нее:

— Я не пила. Я вообще спиртное не употребляю. Думаешь, у кого Ника могла подсмотреть трюк с соком в бутылке? Я… Я буду очень аккуратна. Сейчас попасть в аварию — верх глупости. Ты так не думаешь?

— Может, я сяду за руль?

— Моя «Пчелка» — только моя. Я даже Сумарокову не позволяю её водить.

Тая снова предложила:

— Тогда давай вызовем такси?

— Ты еще пешком идти предложи.

— А это идея, — улыбнулась Тая. Она вспомнила про неприметного парня и предложила: — а еще можно поехать на машине моей охраны.

Даша надулась:

— Ты мне не доверяешь. Я в порядке. Я даже «Сумароков» смогла сказать. Поехали. Снегопад идет, а у меня летняя резина. Мы поедем тихонечко. Ты же не думаешь, что я рискну ребенком Сумарокова? У меня не было за все время ни одной аварии.

И именно в аварию они и попали: на повороте к городку походник, гад такой, ожил. Даша в нарушение всех обещаний рванула его из кармана, принимая звонок и почти крича в трубку:

— Ромка?!

Кажется, Тая впервые услышала, как Даша при ней называет своего мужа по имени. И тут за поворотом метнулась какая-то тень — кажется, это был уличный пес. Думать, что это мог быть магмод, Тае было дурно.

Даша выругалась сквозь зубы, выворачивая руль. Походник улетел куда-то ей под ноги. Завизжали тормоза. «Пчелку» занесло — она пробила дорожное ограждение и отправилась в полет. Тая помнила, что там в темноте, разрываемой светом фар, был овраг.

Короткий полет закончился темнотой.

Когда Тая пришла в себя, кругом была только боль и кровь. Кажется, не ее — основной удар пришелся на Дашу, которой рулевое колесо проломило грудь.

— Да… ша…

Почему-то где ругался Зимовский — Тая слышала его голос. Или это был бред?

— Да… ша…

— Тая… — Из Дашиного рта потекла кровь. — Прос… ти…

Тая вспомнила — второго ритуала с веретеном не было. Гордей это подтвердил. Второго ритуала не было. Да и выбора сейчас тоже не было. Она, которая пустоцвет и почти ходячий мертвец, и Даша — той и пары часов чужой жизни хватит, чтобы её успели привезти в больницу и спасти.

— Да… ша… Ты… хочешь… жить? Ты… примешь… мою… помощь?

— Тая… — Даша закашляла, захлебываясь кровью. Тая боялась думать, что там творится в легких — сколько ребер сломало, что так их порвали. — Да… Ты… же… Зна…

Наверное, Зимовского именно так и обманули, заставляя принимать Таину жизнь. И стыдно Тае не было. Главное, не потерять сознание, как Даша.