Глава двенадцатая, в которой снова что-то взрывается

К полднику Тая устала от посетителей. Её успели навестить пара коллег деда, один старый отцовский друг, несколько гвардейцев, знакомых по войне — их лиц она не помнила, зато помнила их ранения и даже фамилии. Её посетила даже Ольга, что было совершенно неожиданно. Зачем она приходила, Тая так и не поняла — разговор не сложился из-за постоянных недомолвок Ольги. Та словно прощупывала почву, расспрашивая то о Даше, то о Карине, Жене, Нике, даже Гордее и Коте. Она словно примерялась, куда укусить, но не находила места, вот точно змейка! И даже обсудить не с кем странное поведение Ольги.

Вместо обещанного Гордеем Зимовского неожиданно примчался Владимир — он принес походник и пакет с вещами: зубная щетка, расческа, всякие мелочи, вроде носового платка, одежда для выписки и для больницы. Тая ошарашенно нашла среди вещей даже ежедневки. Кто-то из двоих: Владимир или Илья, — откровенно перегибает палку.

— Это Илья Андреевич попросил занести, — немного смутился Владимир. Он опустил взгляд и сказал: — он просил напомнить, что топор войны вы вчера зарыли на промзоне, так что не стоит отказываться от вещей. Это обычная помощь.

Тая молча приподняла бровь — на обычную помощь это не походило. Владимир же добавил:

— Илья Андреевич зайдет позже — часов в восемь. Императорский маглев скоро должен отправиться, но Илья Андреевич хочет перед визитом к вам кое-что проверить. Просил сказать, чтобы вы никуда не сбегали и не пытались вести расследование в одиночку, иначе ему придется по новой вас опрыскать феромонами — в качестве профилактики.

Тая скривилась, ставя пакет с вещами в изножье кровати — принимать или нет помощь от Ильи она еще не решила:

— Владимир Осипович, надеюсь, вам Илья Андреевич хорошо платит, заставляя выполнять такие поручения.

— Собирал вещи для вас не я — моя сестра. Если что-то не так, то прошу прощения. У нас в полиции не служат барышни, так что обычно вещи в больницу я собирал для парней, потому и попросил сестру… — Владимир стал немного косноязычным. То ли заврался, то ли засмущался. — Если чего-то не хватает, то позвоните Илье Андреевичу — он занесет вечером. Паутинка еще отключена, но вечером её включат. Что-то еще, Таисия Саввовна?

Интересно, Илья уже отменил свое распоряжение рассказывать все Тае? Рискнуть или нет?

— Вам что-то уже известно про вчерашнюю аварию?

Владимир отрицательно качнул головой:

— Пока особо ничего неизвестно. И, если честно, вряд ли нам что-то сообщат Сумароковы. Скорее всего всё спишут на неосторожное вождение и погодные условия. Полагаю, вам предложат хорошую компенсацию за травмы.

Ей было плевать на деньги — ей было важно, чтобы нашли того, кто это мог подстроить, или точно доказали, что это нелепая случайность. Даша — сорвиголова все же, когда водит машину. Тая помнила слова Ильи, что Сумароков мог попытаться избавиться от Даши — в этом Илья вроде ошибался, но могут оказаться и другие желающие на место Даши. Мало ли. Тае нужно знать точно.

— Состояние тормозной системы проверили?

Владимир, не возмущаясь Таиным вмешательством в расследование, принялся отчитываться — Гордея на него нет:

— Это не представляется возможным. Машину сразу после аварии забрала гвардия рода Сумароковых — в салоне было много крови Дарьи Аристарховны. Они были в своем праве: статут от 1906 года о крови магов до сих пор не отменен.

Тая помнила — это была первая авария в стране с человеческими жертвами. Тогда автомобиль, в котором ехали князь Сергей Александрович Романов и его жена столкнулся с грузовиком, перевозившим раненых. После аварии были попытки наведения порчи на крови, после чего статут и был принят. Родовой гвардии разрешалось забирать автомобиль с места аварии при малейшем подозрении на пролитие крови мага. То, что этим статутом аристократы пользовались при любой аварии, чтобы уйти от ответственности, и говорить не надо — пользовались, и еще как! Даже раньше осмотра полиции забирали автомобиль с места аварии, а там хоть задоказывайся, что пролития крови не было, и что водитель и пассажиры не маги.

— Я попрошу Дарью Аристарховну предоставить полиции все данные обследования её автомобиля.

Владимир дежурно улыбнулся — кажется, он не верил, что Сумароковы на такое пойдут:

— Будем премного обязаны, Таисия Саввовна.

Он достал из кожаного планшета, который носил на боку, небольшой полиэтиленовый пакетик с блестевшим золотом кругляшком не больше гроша размером. Владимир протянул его Тае:

— Илья Андреевич очень интересовался вашим мнением об этом.

Тая завертела в руках кругляш. От него уже не несло магоэнергией, но не узнать эту дрянь было сложно — слишком знаком набор рун, отчеканенных на золоте.

— Где нашли эту дрянь?

Владимир зачем-то кивнул — наверное, своим мыслям:

— Значит, не ошиблись.

— Это амулет ложной беременности, — сказала Тая. — Какой срок должен был изображать — уже неясно, все настройки сброшены. Где и у кого вы нашли это?

Такие амулеты были запрещены — они создавали четкую картину беременности у той, кто его носила. Даже сканеры регистрировали беременность, а маги, вроде Таи, «видели» нужного срока эмбрион или плод. Заполучить в супруги строптивого мужчину, брыкающегося от брака, с таким амулетом не представляло никакой сложности, а с разводами в империи трудно. И, самое главное, в случае отказа жениться никаких последствий для барышни — беременность-то ложная. Вот если только заловят на использовании такого амулета — сидеть в тюрьме не меньше года, а то и больше.

Тая быстро перебирала в уме возможных кандидаток: первой, конечно, была Разумовская, потом… Тая вспомнила, что в её окружении беременны Женя и Ника. Хотя зачем змейкам такой амулет? Они обе счастливо замужем. Кто еще мог такой дрянью воспользоваться? Это Зимовского надо спрашивать — кого он отшил, отказывая в сватовстве. Кто еще мог изображать беременность? Да тут даже императрица беременна. Тая даже вздрогнула от такой крамольной мысли. Неужели императрица могла пойти на такое?! Изображать беременность… Но зачем? Если только она знала, что император скоро погибнет. Мысли лихорадочно скакали: надо предупредить Кота, если это императрица… И припереть Зимовского к стенке — это его «подружки» могут мутить воду. Или подружки Кота? Вокруг того вечно крутились барышни. А он сейчас особенно лакомый кусочек.

— Это нашли в машине Дарьи Аристарховны.

Тая словно с разбега влетела в стену. Мысли замерли. Они инеем осыпались, оставляя после себя пустоту. Дашка… Даша? Дарья Аристарховна… Это же смешно. Они же подруги.

Воздух вымерз и посвежел. По одеялу и прочь на пол и стены, заставляя Владимира ошарашенно оглядываться, понеслись ледяные языки. Тая заставила себя успокоиться. Сейчас не время. Сейчас надо думать и думать отрешенно, не позволяя эмоциям взять верх.

В голове вспышкой боли взорвались Дашины слова: «Ты же луговушка!» Тая тогда солгала и отказала. А Даша просила помощи — она не могла забеременеть. Неужели Даша могла так низко пасть? Настолько низко… Неужели Тая может так отвратительно думать о подруге? В случае с феромонами она все же больше Сумарокова подозревала, считая, что Даша идет у него на поводу.

Тая опустила голову, вспоминая. Руки сами сжались в кулаки.

Руль сломал Даше грудную клетку. Кровь сочилась по её одежде. Кровь ли?! Это могли быть и пакеты, как делают на съемках.

Изо рта тянулась струйка крови. Раскусить капсулу с алой жидкостью и жалобно кашлять при этом… Да в любой дораме так делают!

Изобразить потерю сознания легко. Достаточно закрыть глаза. Тая из-за удара и общего оглушения все равно не могла податься к ней и проверить.

Подстроить аварию Даше, которая привыкла дико водить, легко. Тая же до последнего уговаривала Дашу не садиться за руль, но та все же села. Она упрямилась, уже зная, что хочет сделать?

Неужели Даша могла все это провернуть? Когда под угрозой брак, когда впереди маячит монастырь, когда дальше только пустота без привычной веселой жизни, можно ли загнать подругу, отказывающуюся делиться с даром, в ситуацию, когда та точно сама все предложит на блюдечке? Солгать про беременность, устроить дикую подставу с аварией, чуть-чуть поумирать… Даша знала о Зимовском. Даша знала, что даже его Тая спасла. Она могла считать, что её-то Тая точно спасет.

Чума!

Имеет ли она право так думать о подруге? Она уже разок ошиблась с феромонами — может ошибаться и тут. Или нет? Дашина беременность есть или нет? По телефону медцентра Тае не ответят. Сама Даша… Примет ли она звонок? Сможет ли Тая спросить её о таком? И Александродар далековато, чтобы поехать и спросить, глядя глаза в глаза, когда солгать невозможно. И будет ли Тая уверена в искренности её ответа. То-то Дашу так споро увезли из Змеегорска.

Чертов Змеегорск! Тая запуталась в нем, как в клубке змей. Что вообще происходит, словно деда ей было мало.

— Таисия Саввовна? — Владимир настороженно смотрел на неё. — Вам плохо? Вы что-то знаете про амулет и Дарью Аристарховну?

— Нет…

Своими лихорадочными подозрениями она пока ни с кем делиться не будет. Ей надо подумать. Все слишком серьезно. Здесь нельзя ошибаться. Дашу тоже могли подставить. Хотя зачем?! Таким не подставляют.

Владимир твердо, крайне строго спросил:

— Вы уверены?

Впервые Тая поняла, что его Зимовский взял не за умение ретушировать фоточки и собирать пакеты в больницу. Он все же профессионал.

— Таисия Саввовна, сейчас не время играть и что-то скрывать от следствия. Все очень серьезно.

Тая заставила себя сказать:

— Я расскажу все Илье Андреевичу. Это же он нашел амулет?

Он полоз, даже с умирающей на его руках Таей, мимо золота он пройти не смог. Одно это говорит, насколько они все же разные. Тая по себе знала, что, когда у тебя на руках раненый боец, ты думаешь о жгуте, перевязке, инъекциях, правильной оценке ситуации, а не о зове поля или леса.

— Да, он. Я…

Владимир подавился словами — за окном рокоча, дребезжа стеклами, заставляя сердце замирать от страха, долго, гулко загрохотал взрыв. Как странное, далекое напоминание о войне. Сердце даже на миг рухнуло в пятки. Мир еще был так хрупок. Мгновением позже Таю накрыли неприятной вибрацией первые волны магоэнергии. Это же какой силы был взрыв, что его не смогли заглушить защитные плетения на здании?!

А волны шли одна за другой, словно сдирая кожу. Тая насчитала не меньше семи. Под конец ей даже дышать стало больно. Она уперлась руками в кровать, и опустив голову старательно размеренно делала вдох и выдох. Война давно закончилась. Это скорее всего бомбист. Императрица! Поезд. Вокзал… Там же сейчас Кот и Гордей. Там полгорода собралось. Пожалуйста, пусть этот взрыв всего лишь чья-то глупая шутка на ближайшем угольном карьере. Идиотов на свете много. Кто-то мог и забыть о визите императрицы, решив, что нельзя останавливать добычу угля. Пусть это будет какой-нибудь идиот, а не бомбист.

— Это угольный карьер… — прошептала Тая, все же надеясь на лучшее.

Владимир ошарашенно подскочил к окну, забывая, что оно смотрит в лес, а не на городок.

— Не… Не уверен… Это где-то рядом. Я пойду, Таисия Саввовна. Вы оставайтесь тут, пожалуйста.

Походник в его кармане взвыл мелодией. Владимир отрывисто сказал в трубку:

— Слушаю… Да… Да… Сейчас буду!

Он в дверях остановился и посмотрел на ждущую ответов Таю:

— Это взорвали императорский маглев. От здания вокзала ничего не осталось. Ближайшие дома тоже сильно пострадали. Очень много жертв. Что с императрицей никто не знает. Таисия Саввовна… Я…

Она резко сказала:

— Идите уже! Вы там нужнее.

Дверь за ним закрылась. Тая осталась в одиночестве. Сердце до сих пор грохотало где-то в горле. Как могли протащить столько магоэнергии в императорский маглев?! Как Кот смог такое проворонить?! Как… Тая замотала головой. Не о том думает. Там сейчас Кот, там сейчас Гордей, там сейчас Илья, там куча провожающих высоких лиц, там куча любопытствующих, хотя бы глазком посмотреть на императорский маглев. Там… Там сейчас ад. Там нужна любая помощь.

Она вытряхнула вещи из пакета и принялась быстро одеваться. Она луговушка. Если кто и сможет найти выживших среди обломков поезда и вокзала, то только она. И магмоды, конечно. Выпустить их? Того же Орлова? Он вроде адекватный со слов Ники. Он мелкий, он проникнет в любую щель. И… Сейчас нельзя пренебрегать любой помощью. С Таиных пальцев сорвался иней. Ладно, чем больше она выпустит из себя льда и инея, тем больше места останется для сил леса и полей.

Сейчас или никогда. Кот говорил, что её девиз «Отвага и напор!». Иногда он при этом добавлял «слабоумие» — шепотом и только для Гордея. Оставалось надеяться, что это не тот самый случай.

Плотно зашнуровав кроссовки, Тая выскочила из палаты — она промчалась мимо поста, заявляя медсестре, что выписывается из-за взрыва. На ходу, наплевав на крики, она позвонила Коту, Гордею, Зимовскому, зная, что мешает, зная, что отвлекает, но ей нужен был совет про магмодов из патологии. Звонок никто из мужчин не принял. Это ничего не значит. Они живы. Они не настолько глупы, чтобы умереть. Хотя Гордей часто тренируется в искусстве умирания, зараза такая! Они просто заняты. Тая сама все решит.

Она выскочила на лестницу, промчалась по ней в подвал, оттуда, вводя экстренный код, который ей когда-то сообщил дед, промчалась через подвал инфекционки, оттуда прорвалась в патологию магмодификаций, из подвала снова наверх в диагностическое отделение, чуток заморозив охрану и пугая этим медсестер. Она распахнула дверь ординаторской, в которой сидело трое врачей:

— Нужны мелкие формы магмодов! Срочно! Взрыв императорского маглева, много жертв. Нужны более или менее стабильные — Орлов и другие, кто согласится. Это распоряжение тайного советника Зимовского! — Тая нагло лгала, но что не сделаешь для спасения. — Все претензии ему! И живо! Иначе я сама вскрою все замки.

От мороза, летевшего от Таи прочь, разлетелась дверная ручка. Металл не любит низкие температуры… Тая так и не поняла, что все же сработало: имя Зимовского, ледяной холод, рвущийся из неё, или все же разум — все понимали, что во время катастрофы нужна любая помощь. Впрочем, транспорт им не выделили. Пришлось добираться на своих двоих.

Уже на повороте от поселка магмодов стало ясно, что дело крайне серьезное. От леса вдоль дороги остались голые стволы. Лесок между новым центром и промзоной все же устоял. Откуда-то поднимался в небо дым — только этого не хватало. Вместо домов перед вокзальной площадью руины. Новый вокзал сложился, как карточный домик. Дома в деревне за железной дорогой тоже пострадали. От маглева, вскрытого взрывом как консервная банка, остались только магнитные лыжи и раскуроченные стены вагонов. Старые рельсовые пути смело́ и покорежило, скрутив кое-где в веселые спиральки.

Всюду пыль, искры магимпульсов, не стихающие до сих пор, кровь и стоны. Если кто-то стонет, то он еще жив. Есть еще шанс спасти хоть кого-то.

Особого воя сирен экстренных служб не было — все и так были тут. Кроме, пожалуй, пожарных.

— За работу, господа! — сказал незнакомый парень из патологии, стремительно превращаясь в кота и несясь в самое пекло.

— Танцуем, парни! — хмыкнул Орлов, становясь лисом.

Тая на секунду прикрыла глаза — пижоны-гвардейцы, из них это даже патология магмодификаций не вытравила!

Вокруг нее остались кучи брошенных одежд и тишина.

Тая опустилась на корточки, прикасаясь к земле. Сейчас ей как никогда нужны были силы.

Это её земля.

Это её поля и леса.

Это все её по праву рождения. Это перешло к ней от матери. И сейчас она заявляет свои права. Тут даже вода её. И воздух. И…

Чума, её повело назад, плюхая на зад — все же не стоит замахиваться на кусок не по зубам. Она прикусила губу, по которой потекла кровь. Она справится! Тая потянула силы на себя — ей нужно много, чтобы напитать умирающих, поддержать раненых, утешить напуганных, дать шанс всем. И даже кусочек силы запихнуть в упирающегося Зимовского — жив, гад! Только Гордея и Кота найти не удавалось. Они же не сделают глупость и не умрут?