Глава тринадцатая, в которой разбирают руины

Она никогда так не делала. У неё никогда не было столько сил, и совершенно нет времени приспособиться к ним, научиться, попробовать на кошках, как говорил Гордей. Сейчас его отчаянно не хватало, его умения быстро справляться с любой ситуацией, его спокойствия, его немного насмешливого, но в тоже время уверенного голоса: «Опять начудила, Осень? Будем разбираться!..»

— Будем разбираться… — прошептала Тая, слыша только неумолчный стук чужих сердец. Надо до всех дотянуться, надо дать шанс дождаться помощи каждому, надо пропустить через себя силы и не дать полям и окрестным лесам умереть. Мертвую землю ей не простят. Сейчас она понимала, что пустырь, случайно сожравший полицейских, все же её рук дело — она пробудила землю, а удержать под контролем ей даже в голову тогда не пришло, потому что она никогда не знала истинных пределов своих сил. Сейчас её могли остановить только бетон и металл. Разрушить их Тая не могла. Прорваться через них травы не в силах. Помочь тем, кто на перроне и в маглеве, нет никакой возможности — на перроне перед путями для маглева даже клумб не было! С этим придется работать магмодам. Как хорошо, что тут целый поселок под боком!

Тая мысленно уже проводила сортировку, раздавая каждому сердцу зеленую, желтую и красную карточки. Как же она ненавидела это там, на фронте. Эти ряды, вдоль которых идешь и знаешь, что кладешь на грудь человеку не карточку очередности помощи, а его жизнь или смерть. Самые страшные карточки — черные. Для агонирующих. Тая знала, что ничего невозможного нет. Однажды на сортировке доктор ошибся. Парень с черной карточкой боролся до конца и дождался, когда закончатся операции и придет его очередь. Войну он закончил генералом. И сейчас Тая ни одному сердцу не даст черную карточку — она костьми ляжет, вытянет силы из себя, но не позволит никому уйти. Война закончилась. Сейчас не время умирать.

Мир был тих и неподвижен. Только стук сердец и несущиеся через Таю силы. Гордей и Кот явно в маглеве — именно поэтому Тая не могла их найти. Только поэтому.

Зимовский ощущался невнятно, где-то на перроне. Причем не земля ей об этом сообщала. Все же связь по общей нити жизни не бред, она существует. Вот только этого не хватало! Впрочем, только бы выжил. У него же проблемы с оборотом…

Может, попытаться корнями сосен взломать перрон и прорваться на помощь? Там же основная масса раненых. Да, вокзал был под завязку забит любопытствующими, кого не пустили на перрон. Да, в ближайших домах даже билеты продавали на балконы и места у окна, чтобы только глазком посмотреть на кортеж императрицы, но все же эти ротозеи — капля в море тех, кто провожал на перроне. Тая потянулась к лесу, росшему вдоль железной дороги. Он был безнадежно мертв.

Чума! И что делать?!

Главное, не паниковать. И держаться. Сердца не собьются с ритма, пока Тая за ними следит.

Сосредоточься, Тая! Тебе еще как-то надо встать и, не теряя контроля над силами, найти того, кто командует этим бардаком. Должен же кто-то взять на себя ответственность. Её помощь бессмысленна, пока никто не знает, где и кого вытаскивать из-под обломков. Надо было думать, прежде чем делать — брать под контроль земли, хотя бы сообщая кому-нибудь, что она делает.

— Так… Тихо… Осторожно… Не разрывая конта…

Её сосредоточение чуть не разбил чужой, привыкший командовать голос:

— Барышня! Живо встали! Здесь не место любопытствующим — за заградительную линию!

Мир разом ожил, врываясь в Таю: визжали где-то пилы, трещали арматурные кусачки, шумели краны и грохотали раз за разом магимпульсы над маглевом и развалинами. Эпицентр магоэнергетического шторма был на перроне. Стоны. Крики. Команды. Деловитый шум запаковки в защитные доспехи жандармов, готовящихся зайти в зону шторма. Слышно было, как с громкими хлопками срабатывали глушилки, гася магоэнергию. Откуда столько магии?! Такие маги, как этот бомбист, состоят на императорской службе и их по пальцам на руке можно пересчитать. Кот из них, Гордей до такого не дотягивает на порядок. Правда, чаще всего аристократические рода, которые могут себе позволить играть в прятки с императором, скрывают таких магов, заставляя первым делом служить роду. Отчизна отчизной, честь, душа и слава императору, но своя рубашка всегда ближе к телу.

Мир оглушил Таю, и она чуть не потеряла контроль над потоками силы. Нос был забит пылью и густым, раздражающим запахом умирающих.

Жандарм в синем, отвратительно чистеньком мундире, продолжил орать на Таю:

— Встать, я сказал! Здесь не синематограф, чтобы любопытствовать.

Он наклонился к Тае, пытаясь схватить её за локоть и заставить встать. Она в последний момент успела увернуться, не разрывая контакта с землей.

Тут нет защиты красным крестом на форме. Жандарм явно не маг — он не видел разрывающие Таины каналы потоки магии. Для него Тая всего лишь очередная ротозейка, которую надо выпихнуть прочь, чтобы не мешалась под ногами.

Она заставила себя выдавить:

— Я маг жизни. — Это была откровенная ложь, но скажи она правду, что она луговушка и высшая нечисть, её слушать даже не стали бы: уложили бы мордой в землю, скрутили и оттащили прочь. — Отвлечете — получите персональное кладбище душ так в сотню.

Жандарм задумался и выпрямился, оставляя Таин локоть в покое:

— Документы!

Откуда-то сбоку подбежал в человеческом виде магмод из поселка:

— Отвалил от девчонки! Лучше тащи сюда кого-нибудь с планом или картой, чтобы она могла отмечать, кто где лежит и очередность помощи! Понял? — для ускорения просыпания понятливости, он рыкнул. Кто-то из кошачьих, видимо. Больших кошачьих.

Тая скосила на него взгляд: в человеческом виде он не впечатлял — худой, невысокий, обычный, зато он мастерски манипулировал потоками магоэнергии — гасил многочисленные вспышки, до сих пор возникавшие над маглевом и перроном, который отсюда почти не было видно — все закрывали развалины вокзала и багажного склада.

Тая закрыла глаза — разберутся дальше без неё. Ей надо следить за сердцами — сразу несколько захандрили, и траве пришлось по новой накладывать жгуты, останавливая кровотечения. И другому сердцу надо переделать давящую повязку, чтобы не кровило, и особо рьяного мальчишку надо зафиксировать — он со сломанным бедром куда-то рванул, нарушая иммобилизацию — изойдет же кровью!

Кто-то зашел со спины, заранее предупреждая:

— Тихо! Я сейчас тебя приподниму — нечего на холодной земле сидеть, чай не лето.

— Мне нельзя терять контакт с землей, — честно предупредила Тая, не открывая глаз. Она поняла, что переоценила себя — ей не встать без потери контроля. Привыкла, что Гордей рядом и прикрывает спину. Думать надо заранее и трезво оценивать свои способности. Магоэнергетические каналы просто разрывало от количества проносящейся через них силы. Отец говорил, что именно из-за этого и нужны были магмодификации — для быстрой регенерации неготовых к нагрузке каналов. Разумовский, вроде, разработал свою программу по расширению каналов — без превращения в оборотня и повышения регенерации, но это требовало подготовки годами, когда как программа магмодов давала результат почти мгновенно. Тая не магмод — пережжет каналы, и все. Чума, плевать!

— А тож. Не идиот, вижу, откуда и куда потоки идут. Ты это… Осторожно. Мертвая земля в округе никому не нужна.

— У меня пока все под контролем.

Таю чуть приподняли за талию, а потом снова опустили — уже на удобный, хотя и холодный матрац.

— Если чего надо — скажи. Объясни: почему твои потоки огибают перрон? Там самое большое число пострадавших.

Тая призналась:

— Я не могу туда пробиться. Там все залито бетоном — трава не растет на бетоне. А семян лиан я найти в округе не могу.

Голос пробормотал:

— Понял. Значит, где нет травы, ты тоже не контролируешь: крыши и верхние этажи. Направлю туда нашу мелочь, чтобы не делать дважды одну и ту же работу. И щас, кого-нить отправлю в ближайший садовый магазин. Лианы, значит…

Он хлопнул её по плечу:

— Давай! Удачи! Я отойду. Ли. а. ны.

Тая услышала через стук сердец его команды:

— Динамит, Пума, сюда. Дело есть! И какого-нибудь биолуха найдите!

Какая дикая удача, что тут расположен поселок магмодов. Мог ли бомбист быть из поселка? К сожалению, зная отношение местных к «выродкам», запросто. Даже Илья называл магмодов выродками, а он сам не слишком далеко от них ушел. Он сам тупиковая ветвь с нарушением оборота.

Что-то глухо зашуршало под землей, заставляя Таю вздрагивать. Магимпульсы шли ровной дорожкой, взламывая бетон вдоль перрона. Крот? Дожили! Магмод крот! Кто вообще на такую дикость пошел?!

Зато семена хмеля и девичьего винограда, щедро рассыпанные чьей-то рукой и подстегнутые Таей, быстро пошли в рост и рванули на перрон, заставляя Таю стонать и заваливаться назад — столько тяжелораненых она не ожидала. И ведь из-за продолжавшихся взрывов магоэнергии их эвакуация до сих пор не началась — спасатели не могли пробраться в эпицентр взрыва.

На перроне же были сливки общества, провожавшие императрицу. Там не было лишних. Там те, кто мог себе позволить высококлассную защиту от всего. Возможно, там даже змейки. Будет чудо, если Ника и Женя не здесь. Хорошо, что Даша не тут, что она вчера попала в аварию и не могла попасть в эту бойню. Словно её защитил кто-то. Тая замерла, забывая, как дышать. И ведь Сумароков в столице… Он выжил в эпицентре. Бомбист кто-то из Сумароковых?! Но ведь бред же… Или нет? Подстроить аварию, эвакуировать Дарью из Змеегорска, и… На остальных плевать!

Хорошо, что лианы не слышали Таины мысли. Они плотными кольцами свивались вокруг поломанных конечностей или кровоточащих ран, они питали силами истощенных, они тянули из Таи все, что могли.

Странно, что все ранения были от стекла и пластика. Куда делся металл? Маглев же — железный конь. В смысле, металлический. Таю второй раз тряхнуло — там Зимовский. Это он притянул металл. Представить, что от этого самонадеянного мужчины в результате осталось, было больно. Тая видела на войне тех, кто останавливал осколки, действуя как магнит. Это было страшно…

— Жива?

Кто-то подставил свое плечо, помогая сесть и удержаться в такой позе, восстанавливая связь с сердцами.

— Да…

— Тогда открывай глазки, Спящая красавица, и рисуй…

Ей под правую руку сунули планшет.

— Правила сортировки знаешь?

Она кивнула — так было проще: и слушать стук сердец, и оказывать первую помощь тем, кто на перроне, и слышать тех, кто рядом. Зимовского только Таина трава так и не могла найти. Металлический он, что ли. Или… уже под черной карточкой проходит.

— Сперва красных. Потом желтых. Зеленые и черные — в последнюю очередь.

Тая снова кивнула и принялась точку за точкой наносить каждое сердце на снятый с дрона снимок, попутно давая разъяснения, если точно знала ранения и травмы.

В горле все пересохло, хотелось пить, голос сорвался. Кто-то принес бумажный стаканчик с чем-то прохладным и сунул трубочку в Таин рот. До чего же хорошо. Иногда одного глотка хватает, чтобы ожить.

Тая не видела, но слышала, как стихали шорохи от магимпульсных молний, как схлопывались ловушки, запечатывая магоэнергию, как сновали туда-сюда медики, на носилках вынося раненых, как ругались магмоды, жандармы, уставшие полицейские, спасатели, пожарные…

Вечерело.

Холодало.

И на плечи лег плед, пропахший кошками.

А над Таей возникла палатка — центр управления операцией перенесли сюда.

Зажглись мощные прожектора, заливая светом полуразобранные развалины.

А Тая уговаривала каждое сердце еще чуть-чуть потерпеть.

— Маглев?

Тая отрицательно качнула головой — она туда так и не смогла пробиться. Лианы жухли и сгорали в медленно затухающем шторме.

Незнакомый Тае мужчина, он так и не соизволил представиться, качнул головой:

— Вот и мы пробиться не можем — там до сих пор все грохочет. Ловушки и пяти минут не держатся, чтобы пробиться. И кто такой гениальный на нашу голову?!

Тая мысленно добавила: «И мстительный!» Это как надо ненавидеть императорскую власть, чтобы решиться на такое. Он же не одну жизнь забрал с собой, и даже не десяток. Только бы Гордей и Кот выжили…

Лишь к утру хор в Таиной голове стал стихать. Последнего «зеленого» вынесли. Остались только «черные» метки укором для Таи, что всех нельзя спасти. И маглев. Туда все же смогли зайти в тяжелых доспехах жандармы, но ответа от них пока не было.

В палатку еле вполз Зимовский. Тая сперва не поверила своим глазами — его сиявшая золотом шкура стала серебряной.

— Илья… — еле выдавила из себя Тая. — Андреевич…

Зимовский посмотрел на нее своим тяжелым, холодным взглядом и пополз дальше, к столам, на которых лежали планшеты и бумаги:

— Алюминий. Повезло. Ведь могло быть углеволокно, и тогда бы я был бесполезен.

В палатку заскочил с пакетом в руках Владимир, и Тая не стала оборачиваться и смотреть, что там за её спиной делает Зимовский. Жив, и ладно. Хотя отравление алюминием — та еще гадость.

— Докладывайте… — устало скомандовал Зимовский, шурша одеждой.

Тая закрыла глаза. Эти доклады она слышала каждый час. Сколько извлекли, скольких потеряли, что еще предстоит сделать. Не Ходынка, далеко не Ходынка, но популярности власти не добавит.

Светало. Небо затягивало серыми тучами. Из них сыпало мелкой, колкой крошкой. Разбор завалов продолжался, маглев осматривали вагон за вагоном, но пока пробиться к императрице не удавалось. Тая слышала через траву, как снова и снова суется к маглеву Орлов. Узнать бы, что с Никой. И в лес за шкатулкой надо идти сейчас, пока Святослав еще на свободе.

Сердце ухнуло в живот — сегодня. Она тринадцать лет бегала. Хватит. Она больше не боится леса. Снег пошел сильнее — уже разлапистыми комочками, напоминавшими вату.

Паутинку включили еще ночью. Надо будет влезть в молнеграмм и выяснить судьбу змеек, особенно Ники и Жени. Тая закрыла глаза и подняла голову, подставляя лицо снежинкам. Лес не враг. Она знает это. Она пройдет испытание Холода ли, Карачуна ли, Морозко… Она закончит ритуал Снегурочки и выйдет из леса победительницей. Главное, чтобы Ника не сглупила и не погибла на перроне… Не может судьба быть настолько жестокой к ней и Святославу. Он сегодня не раз на глазах Таи оборачивался в человека и обратно в лиса. Он ни разу не устроил выброс магоэнергии. Его оговорили — он стабилен и неопасен. Только им с Никой будет спокойнее за пределами страны.

Матрац прогнулся — рядом кто-то сел. Тая открыла глаза и посмотрела на Зимовского. Взгляд его ни капли не изменился — все такой же трудно выносимый с явно читаемым «убью!». Обычный змеиный взгляд. Надо же.

Зимовский молча протянул ей стакан с кофе и бутерброд в бумажной обертке. Тая покосилась на свои грязные руки, и помыть негде… Она поморщилась и все же приняла еду.

— Спасибо, Илья Андреевич…

Надо взять себя в руки и извиниться перед ним. Хотя вокруг столько чужих, любопытных глаз, что, может, позже? В другой ситуации?

— Не за что. Не морщитесь так — мы же зарыли топор войны. Так?

Тая призналась:

— Вы бы хоть изредка моргали, а то жуть по коже от одного вашего взгляда.

Зимовский удивленно замер:

— Мне никогда не говорили, что с моим взглядом что-то не так. Хорошо, я постараюсь. И ешьте, ешьте — вам нужно восстановить силы. Только благодаря вам сегодняшний рассвет не так горек, как мог бы быть… Кстати, доктора в патологии заявили, что вы что-то бессвязно кричали про смерть императрицы и под угрозой магоэнергии забрали магмодов… Так вот, они уже осознали свою ошибку. Владимир отправил им мой приказ о мобилизации всех магмодов.

Тая сделала глоток кофе, ничего не понимая. Сейчас из его речи куда-то делись выродки. Может, он что-то другое имел ввиду под этим словом?

— Таисия Саввовна, вам явно надо отдохнуть — вам есть где остановиться? Влади…

— Мне Гордей снял номер в «Эрмитаже». Сейчас доем и пойду туда. Буду нужна — зовите. Только можно вопрос?

— Конечно.

— Что произошло на перроне? Что случилось? Что с… Котом и Гордеем? Вы хоть что-то видели?

Зимовский потер красные от раздражения глаза и залпом выпил кофе, сминая стаканчик и отправляя его в ближайшую мусорку.

— Не знаю. Все шло, как положено. Маглев проверили трижды. Сперва в депо жандармы. Потом мои люди. Потом гвардейцы конвоя, когда маглев подали на перрон. Следов чужого присутствия не было зарегистрировано. Никем. Когда императрица заходила в свой вагон, там уже был конвой и Метелица. Последним входил Кошкин. Стоило дверям за ними закрыться, как раздался взрыв. Хорошо, что маглев императрицы устаревшей модели — он из алюминия, а не углепластика. Я смог притянуть металл, волны магоэнергии сумели загасить оставшиеся на перроне гвардейцы конвоя. Только стекла и пластика все равно было много. И еще больше магоэнергии. Такое мог выдать только маг императорской крови.

Тая вскинулась, бутерброд в её руках потерял кусочки огурцов и ветчины:

— Не стоит огульно обвинять Кота! Его в столице не было. Зато там был Сумароков. Который заранее убрал свою жену из Змеегорска — она ведь как статс-дама должна была быть на перроне.

Зимовский чуть наклонил голову на бок:

— Вас не смущает тот факт, что сейчас вы обвиняете свою подругу?

Тая опустила взгляд, упираясь им в землю:

— Мне все это претит. Я уже запуталась в подругах и врагах. Но Кот не мог. — Тая помнила щелбан от Гордея. Она сложила все разрозненные факты и слова самого Кота. — Он собирался подать в отставку, познакомиться с дедом и просить моей руки. Это аргумент?

Зимовский замер, снова забывая, что надо моргать:

— Аргумент.

— Он не мог. У Гордея не хватило бы сил. Офицеры конвоя… Они могли устроить заговор? Или Сумароков. Или еще кто-то. Это же был кто-то свой. Кто-то близкий. Кто-то всем знакомый. И я не завидую вам сейчас — такое расследовать… Мне, если честно, своих проблем хватает, Илья. — Она опомнилась и добавила: — Андреевич.

Он кивнул:

— Идите отдыхать. Владимир отвезет вас. И не суйтесь ни в какие сомнительные приключения.

Тая встала, отправляя так и не съеденный бутерброд в мусорку — ну не могла она есть грязными руками!

— Обещаю, приключения будут исключительно обдуманные. Я до гостиницы доберусь сама, спасибо за предложение. Владимир тоже нуждается в отдыхе.