Глава седьмая, в которой Илья и Тая идут к озеру

Часы показывали начало десятого. Город за стенами гостиницы уже не спал, изредка выдавая себя звуками мчащихся по делам автомобилей и приглушенной человеческой речью, как не спали и в патологии магмодификаций. Утро в больнице начинается всегда рано. Только сейчас Коту не до Таи — анализы, обходы и процедуры. Она позвонит ему чуть позже, при Илье, чтобы он все слышал. Она понимала, что ему тяжело. Наверняка он ожидает подлости и от неё — ждет выдаст или нет. Тая в его случае не доверяла бы без оглядки.

Пока Илья в ванной одевался, Тая включила стереовизор и проверила шторы, чтобы ни щелки не было — не хватало, чтобы кто-то из дома напротив рассмотрел Илью в номере. За окном было мрачно, словно снова началась война: белое бельмо осеннего солнца на неестественного цвета небе, полное безветрие и особая тишина, как бывает перед атаками: когда вроде звуки и есть, да все не то. Радиационный туман, обычный в это время года, плотно укутал городок, из-за поднятого защитного купола отдавая ядовитым оранжевым светом. Как будто вот-вот прозвучит команда «газы!», заставляя надевать противогаз и защитный костюм. Тая сглотнула и напомнила себе, что войны давно нет. Собственный испуг заставлял задуматься: насколько она готова служить Сумарокову? Придется возвращаться в опричные земли, где до сих пор звучат по ночам сигналы тревоги, где то и дело может рвануть газ из оставшихся тайников, где бунтуют до сих пор земли и раздаются магимпульсные взрывы… Где выжившие города до сих пор живут под куполами. Она готова вернуться в ад? В больнице казалось, что да. А сейчас, глядя в оранжевый туман?.. Ответа Тая не находила. Сможет выйти тут в туман, справится и там. Главное, чтобы было рядом надежное плечо. Не обязательно Гордей или Илья. Это будет кто-то иной, того Тае назначат в напарники. Они все слишком разные, слишком разные слои общества и даже разделы биологии. Тая знала, что с Ильей, если что и будет, то будет слишком быстро, как мгновение, как вспышка. Он, пусть и нелюдь, но князь же. Пофлиртовать, оттаять в его руках, поверить, что все было бы замечательно, сложись иначе, и уйти прочь в свою жизнь.

Тая плотно закрыла шторы и заказала завтрак по внутреннему телефону. На одну персону. Поделится. Она сможет что-то докупить потом в городе, чтобы наесться, а выдавать Илью нельзя. Тая замерла у стола, рассматривая бумаги, которыми под утро он занимался. Это были заметки отца: наработки по магмодификациям — то, до чего у самой Таи руки так и не дошли. Бумаги пожелтели от времени, пахли чердаком: влагой, пылью и мышами. Кажется, грызуны даже на зуб пробовали записи — уж больно размахрились их края.

Илья неслышно подошел со спины и обнял Таю, поставив острый подбородок ей на плечо — пользуется тем, что ростом вышел.

— Таюша… Все хорошо?

Руками он держался за шлевки её джинсов, словно боялся, что они с неё спадут. Надо есть. Как говорит Гордей: «Скунсик, надо хорошо кушать!» Было бы еще когда. То один ритуал, то второй, то одно отделение больницы, то другое. Не задалась у нее эта осень, а ведь любимое время года.

Тая откинулась назад, прижимаясь к его груди.

— Ты читал записи?..

— Немного, — признался Илья. — Не до того было, но основное я понял. Наработки твоего отца были ближе к проекту Разумовского. Предварительная подготовка каналов к потокам магоэнергии, а не повышение регенерации для экстренного латания каналов при запредельной нагрузке.

Тая мрачно вздохнула:

— Значит, отец не дал бы разрешения на мое изучение.

— Владимир скинет копии дела об аварии мне на почту. Угадай, кто меня опередил в архивах?

— Гордей?

Илья прошептал — его горячее дыхание чуть щекотало Таино ухо:

— Мр-р-рак же… Вот тебе и «авар… Тая»…

Тая промолчала: какой горькой оказалась разгадка второй фразы Гордея. «Разн… импу…» — не предательство гвардии, а забранные жизни магмодов.

Илья тоже молчал. Он, кажется, даже затаил дыхание, вот же гад чешуйчатый. Кто бы знал, что змеи, оказывается, такие тактильные. Тая закрыла глаза, наслаждаясь его теплом и непривычным для нее ощущением полной безопасности. Скажи ей кто-то раньше, что именно в объятьях Зимовского будет чувствовать себя полностью защищенной, никогда бы не поверила. Хотя нельзя забывать о влиянии общей теперь для них двоих нити жизни… Перед её глазами, портя такой замечательный момент, снова возникли поле, далекая «Пчелка», погружавшаяся в землю, черный купол неба. В воздухе плясало веретено и текли чуть светящиеся в темноте золотом нити: истрепавшиеся, плохо свитые и откровенно короткие для магмодов. Только сейчас Тая это поняла — сейчас, потому что её не терзала боль. Нити были откровенно короткие для тех, кто должен жить дольше, чем обычные люди.

— Тридцать три колыбельные… Двадцать два узелка и всего двенадцать трупов… — потрясенно сказала Тая.

Илья крепче прижал её к себе.

— Ты думаешь о том же, о чем и я? — его голос звучал напряженно.

— Илюша?

— О том, что у нас не недостача двух десятков трупов. А о том, что узелков на нитях изначально много из-за того, что большую часть нитей обрезали и дали нам только ошметки? Например, с самым малым содержанием магоэнергии.

Тая кивнула:

— Большая часть магоэнергии прошла мимо нас.

Она помнила продолжавшиеся взрывы у разрушенного маглева. Там была прорва магоэнергии. Теперь ясно, откуда её столько.

Илья пробормотал:

— М-да… Я почти всех, кого мог, направил на поиски трупов, отвлекая от других дел… И ведь не факт, что новых трупов не предвидится — все может быть. Но так изначально запутать, чтобы заставить заниматься лишней работой, еще и подгадать под приезд императрицы, когда людей и так не хватает… Это же надо.

Тая замерла — её изначально смущала дата ритуала с Ильей. Не проводят ритуалы, когда в городе повышен уровень опасности из-за приезда важного гостя, но ведь провели. Гордей думал — поспешили. Возможно, дед чувствовал, что смерть рядом. А если Тая снова что-то упускает из виду? Так может быть? И главное, чувствует себя снова полной дурой, потому что остальных это не волнует. Гордея точно не волновало. Илью?..

Она осторожно просила:

— Как ты думаешь, почему ритуал с тобой провели именно тогда, перед приездом императрицы, а не после? Ведь главная змейка не собиралась сама нападать на маглев императрицы, она послала туда кого-то иного. Ей было все равно, когда проводить ритуал.

И ей было все равно, кого посылать на смерть. Она могла послать на смерть и Илью… Его же даже из больницы вытащили по приказу императрицы. Он должен был в Змеегорске всюду сопровождать её. Он мог быть такой же ходячей бомбой. До сих пор.

— Не знаю, Тая. Для меня все случившееся пока зияет многими белыми дырами. Я не понимаю, зачем, например, включать колыбельные?

Гордей считал, что это признак преступления, совершенного маньяком.

— …это словно крик о помощи, Таюша. Кто-то словно раз за разом просил помощи, предупреждая колыбельной. Только мы этого не понимали. И улики, подброшенные мне, — это же полный бред. Я не настолько идиот, чтобы такое хранить дома. Это совсем за гранью. Ни Семен Васильевич, ни тот, кто скрывается под шкурой змея, на идиота не тянут. Тогда кто подбросил улики?

— Тот… Та, кого отправили на смерть? Камикадзе не обязана быть умной.

— Может быть. Была бы умной — записку хотя бы подбросила вместе с уликами.

— Илюша…

Он вздохнул и сказал то, что смутно тревожило Таю:

— Я мог быть и, возможно, до сих пор могу быть такой же бомбой, как те, кто устроили взрывы в Санкт-Петербурге и тут в императорском маглеве.

— И тогда тебе нельзя приближаться к Коту.

Илья внезапно отпрянул в сторону — сердце у Таи на миг остановилось от страха: он мог решить, что она опасна для него.

Он пробормотал:

— Тележка. Кто-то идет с тележкой по коридору.

Тая выдохнула с облегчением:

— Это едет наш завтрак. Спрячься в ванной, только свет не вклю… — она не закончила фразу — Илья отомстил за то, что она его считает глупым: носом, ужасно щекоча, прошелся по её шее, целуя куда-то у ключицы.

— Исчезаю…

Он мягко, совершенно беззвучно направился к ванной и спрятался там. Надо где-то раздобыть ему подходящую одежду — осень на дворе, не стоит носиться босиком и почти раздетым. А ведь он точно понесется, не в больницу, так на место убийства Виноградова точно. Ужас ситуации был в том, что Тая тоже хотела туда сходить, только это опасно. Там камеры и, возможно, еще не закончившие свою работу криминалисты. И водолазы.

Сунув чаевые горничной, привезшей завтрак, Тая плотно закрыла за ней дверь. Еще и стулом подперла бы, но Илья поднял бы на смех такую защиту. В ванной зажурчала вода. Что он там творит? Он же уже мылся.

Илья сам открыл дверь:

— Таюша… — Он заметил тележку в коридорчике. — Я сам накрою завтрак, а ты пока приведи себя в порядок. Честное слово — я не сбегу.

— Хорошо, — пробормотала Тая. От душа и свежего белья она бы не отказалась. Илью же пока точно задержит завтрак. — Я быстро.

— Не спеши! — Илья проводил её задумчивым взглядом и принялся накрывать на стол.

Тая схватила первое попавшееся белье в рюкзаке, зубную пасту и щетку. Менять одежду она не стала — все равно по полю ходить в поисках ответа: что же случилось с Виноградовым. В ванной ждал сюрприз — Илья, оказывается, умеет быть галантным. Он сделал ей горячую ванну, еще и пену взбил. Красиво! И задавать вопрос князю, помыл ли он перед этим ванну, желательно с антисептиками, она не будет. Ясно же, что не помыл… Тая вздохнула и включила душ. Простите, широкие жесты она ценит, но она слишком много помнит из микробиологии и не только из неё.

Из ванны она вышла чистая и довольная судьбой — она поцеловала в макушку пытавшегося воспитанно подскочить со стула Илью и поблагодарила:

— Спасибо! Я оценила!

— Да не за что! — расплылся он в довольной улыбке. — Садись есть.

Он не Гордей, который бы позвал «кушать».

Тая задумчиво кивнула и взяла первое, что попалось под руку — свежую яичницу. Илья выбрал пирожки.

— Ты уже что-то писал Коту в молнеграмме?

— Нет, Таюша. Тебе виднее, как сообщить Коту про меня.

Она снова кивнула — верно. Сейчас поест и… Рискнет. Жизнью Ильи. Имеет право или нет? Хотя, с другой стороны, вариант, когда он пойдет сам, куда как хуже.

От Ильи её задумчивость не ускользнула:

— Что тебя беспокоит? Я справлюсь, даже если Кот не примет мою помощь. И я постараюсь не оказаться энергобомбой. Меня нельзя загипнотизировать.

Тая вздохнула и промолчала про его вечную излишнюю самоуверенность. Не подвело бы это его. Илья посмотрел на неё, но спрашивать причины её вздоха не стал.

— Кстати, я связался с Владимиром. Он принесет к Круглому озеру мои вещи и походник с «серым» номером. Ты же понимаешь, что место убийства Виноградова надо тщательно осмотреть.

— Согласна! — Тая расправилась с яичницей и поняла, что больше есть не хочет. Разволновалась. — Только там камеры.

— Я договорился — сегодня будут технические работы в «Безопасном городе». Что-то еще беспокоит?

— Водолазы и криминалисты.

— Уже отозваны, Таюша.

Она улыбнулась и забрала себе единственную чашку, наливая в нее кофе из высокого кофейника:

— А ты быстрый.

— Я предусмотрительный. Это же положительное качество?

Тая подтвердила:

— Положительное.

Бой Ильи с тенью Гордея её потрясал. Наверное, надо было утром его все же взять и самой поцеловать, а то страдает, что-то придумывает себе… Она вытерла руки салфеткой и придвинула к себе походник. Надо все же связаться с Котом.

«Кот, как ты?»

Ответ пришел почти мгновенно: «Жив!»

«Как Гордей?»

Наверное, набирать текст Коту было лень — он тут же перезвонил:

— Доброе утро, Асюшка!

Прозвучало громко, на весь номер, потому что для Ильи Тая специально включила громкую связь. Илья промолчал, не уточняя, что значит «Асюшка». Зря Кот опять вернулся к этому прозвищу. Тая уже перевернула страницу с неслучившейся для них любовью.

— Как Гордей, Кот?

Хорошо, что Кот необидчивый — он легко ответил:

— Его сегодня попытаются снять с ИВЛ, чтобы это ни значило. Как только снимут и разрешат транспортировку — сразу же поедем в Санкт-Петербург.

Илья задумчиво приподнял бровь.

Тая уточнила:

— Ты же позовешь меня попрощаться с вами?

А вот тут Кот все же обиделся:

— А разве ты не вернешься с нами в столицу? Тебя тут больше ничего не держит.

— Мне нужно подумать, Паша, — честно сказала она. Илья кивнул: мол, соглашайся.

— Асюшка, а что тут думать? Тебе стоит забыть все, что случилось тут и возвращаться домой. Хватит гостить в этом негостеприимном Змеегорске. Зимовского поймают и без нас с тобой.

— Ты не допускаешь мысли, что он невиновен, Паша? Его могли…

Кот ее оборвал:

— Прости, Асюша, но тут ты лезешь на территорию, на которой не разбираешься. Мне и Виноградову виднее. Прошу, не отказывайся от моей помощи. Мне будет так значительно легче — знать, что ты в безопасности. Приблизительно поедем сегодня вечером — успеешь уладить любые свои дела. Если с Гордеем все сложно — поедем завтра утром. Ну так как?

Тая повторилась:

— Мне нужно подумать.

Она еще с Никой и Орловым не разобралась. Кот понял иначе:

— Асюша… Я понимаю, что ты сомневаешься в том, что ко мне в палату приходил Зимовский — мне Виноградов говорил о твоих сомнения, но… Асюша, Зимовский точно пытался убить меня. Он опасен. Не сомневайся в его виновности — прошу, поверь моим словам. Он убийца. Он этой ночью убил Виноградова. Он может прийти к тебе.

— Он не придет ко мне, Паша, — устало сказала Тая, посматривая, как Илья лихо расправляется с очередным бутербродом.

— Откуда такая уверенность?

— Потому что ему не надо приходить…

«Он сидит передо мной!» — Тая не сказала, лишь солгала:

— …у нас с ним не те отношения. Ревновать меня к нему не стоит — я от него с юности стараюсь держаться подальше.

«И как ты, из человека, помогавшего разбираться с неприятностями, в одночасье превратился в человека, их создающего на ровном месте?» — Тая тоже не спросила у Кота. Она помнила слова Гордея, что Кот излишне резко реагирует на Зимовского и все, что связано с Таей. Вот же кот — не умеет отпускать уже не свое…

— Асюша, это не ревность. Он стоит за убийствами императорской четы и всех Великих князей. Прошу, будь осторожной.

— Спасибо, Паша, за заботу. Я буду очень осторожна.

— Тогда я пришлю за тобой машину перед отправкой маглева.

— Хорошо! Выздоравливай, Кот.

— До свидания, Асюша.

Она прервала звонок и посмотрела на Илью. Он осторожно сказал:

— Он волнуется за тебя, потому и не слышит…

— Ты меня тоже не слышишь?

— Слышу. Но игнорирую по другой причине, — признал свое несовершенство Илья.

Тая закрыла глаза. Пока обсуждать Кота и отъезд она не собиралась. Она все же до последнего надеялась, что Кот её услышит. Не услышал, а ведь как все могло легко решиться с Ильей и змейкой, открывшей охоту на Кота. Да, именно о змейке Тая и спросит Илью.

— Чем ты мешаешь змейкам? — она в упор посмотрела на Илью. Тот никак не показал недовольства резкой сменой темы.

— В том-то и дело, что ничем. Я тут, они на Урале — мы никак не пересекаемся. Недра не бездонны, но планета огромна.

— Банальная борьба за власть? — предложила свой вариант Тая, залпом выпивая свой кофе и направляясь в ванную, чтобы помыть чашку для Ильи. Он тоже захочет кофе. — Ну там… Идеи феминизма против патриархата…

Илья рассмеялся:

— Таюша, ты тогда должна быть на стороне зла.

— Ты не представляешь, как я зла! — со смешком подтвердила она, возвращаясь с чистой чашкой. Когда-то первый месяц службы в три-П, она искренне не понимала, как можно смеяться и шутить, находясь на передовой. Сейчас, даже помня о смерти Виноградова и о том, что надо идти и отпускать Илью практически на смерть от рук гвардейцев, она старалась смеяться — потом будет что помнить, если Илья нарвется…

Она налила кофе Илье и придвинула чашку ему — он её поблагодарил кивком.

— Ты прекрасно меня поняла — ты должна быть на стороне змеек, пытающихся вырвать власть у отвратительного меня. Но дело в том, что я почти не лезу в их жизни. Может, поэтому я и не знаю — зачем им меня подставлять. Как не понимаю, зачем в обоих случаях спасли чету Сумароковых.

Тая задумалась: точно. Сумароков выжил там, где не должен был. Дашу «убрали» из Змеегорска в результате аварии. Тая… А Тая деда-то родного не интересовала, как не интересовала и змеек. Она тут ни при чем. Чудо, что Илья тогда успел и спас её. Она была бы мертва, если бы не он. Или, вспоминая реакцию поля, бродила бы нежитью, превращаясь в полудницу, как стала русалкой незнакомая девушка в Круглом озере. Сразу же вспомнился Виноградов и её нелепый совет ему. Тая потерла висок — надо решаться. Надо идти к озеру и смотреть, что же она натворила, между прочим, искренне желая добра.

Илья тоже задумался о чем-то своем, потому что, покончив с кофе, заметил:

— Дарья Аристарховна просила тебя наказать…

Тая чуть булочкой не поперхнулась, которую принялась есть:

— А в лоб, Зимовский? Я же стукну. Не посмотрю, что князь. Возьму и тоже отомщу — с кровати ночью скину и без одеяла!

Илья уперся взглядом в стол — учиться моргать ему было лениво.

— Я решил, что твое наказание — отмена свидания со мной. Я его тогда выторговал не вполне честно.

Тая улыбнулась:

— Хорошо. Нет свидания — и ладно. За то, что оно было несколько нечестно получено, я буду мягче — с кровати не скину, а вот одеяло отберу, Зимовский.

Он посмотрел на нее исподлобья:

— Значит, ты останешься тут, со мной?

— Это значит, Зимовский, что пока ты при мне — пока не восстановим твое честное имя.

— Тогда… Давай отправимся на озеро. Русалка долго ждать не будет — они, сама знаешь, не очень любят солнечный свет.

Тая сейчас тоже не очень любила солнечный свет, который выдаст Илью, но что поделать. Лучше его прибьют на её глазах, чем она потом будет гадать, что могла сделать, да не стала.

— Будешь моим ремнем, и только попробуй спасть без моего разрешения!

— Угрозу оценил, — пробормотал Илья, вставая и стаскивая с себя свитер. — твой персональный ремень к службе готов!

— Ты хуже Гордея, — призналась Тая. — И это просто иначе, Илья.

Озеро их встретило тишиной и туманом.

Илья, счастливый от того, что временно не выполняет роль ремня и даже одет в собственную одежду, принесенную для него Владимиром, пробормотал, разглядывая плывущую к ним в ледяной воде девушку:

— Таюша, ты уверена, что это русалка?

Владимир осторожно поддакнул:

— Как-то… непохоже.