Глава восьмая, в которой слышно эхо войны

Туман почти рассеялся, солнце поднялось достаточно высоко, но еще напоминало бельмо. Небо стало мрачным, словно предвещало дождь, но хоть оранжевый цвет купола, тревоживший в Тае ненужные воспоминания, стал почти незаметен. В домах продолжал гореть свет — слишком темно этим осенним утром. Яркие огоньки напоминали рождественские фонарики и согревали Таю — ей до одури было страшно. Один случайный взгляд, один любопытный прохожий, и Илью могут поймать. Его же это словно не беспокоило. Он был уверен, что Владимир и город его не предадут. А еще же змейки… Змея. Одна. Зато какая.

Илья покосился на Таю и поймал её ладонь, согревая в своих пальцах. Владимир не видел этого — он не отводил взгляда от плывущей к ним русалки. Тая заметила, как Владимир тайком включил походник, делая запись.

Илья пробормотал, чуть прищурясь — тот самый взгляд, которого Тая всегда боялась:

— Только попробуй выложить в молнеграмме — вылетишь в лагерь для телефонозависимых.

— Илья Андреевич, вы же меня знаете… — слишком вольно пробормотал Владимир, словно он не подчиненный, а друг, продолжая наблюдать за русалкой уже через экран походника.

— Именно что знаю. Ты там в хорошей компании будешь — с княгиней Дарьей Сумароковой, так что не бойся.

Тая не сдержала смешка, и Илья повернулся к ней, подмигивая. Он и этому научился, однако! Еще бы чаще моргал — совсем на человека станет похож.

— Илья Андреевич! — обиделся Владимир, не убирая походника и не выключая запись. — Я для протокола. На всякий случай. Вам могу копию не делать и не скидывать.

Илья поморщился:

— Владимир, не забывайся!

Он бросил тревожный взгляд на Таю, и та старательно попыталась погасить улыбку. В непотребствах она Илью никогда не подозревала — не тот чело… Змей. И не то воспитание совершенно.

Илья уточнил у Таи, снова принимаясь внимательно рассматривать плывущую девушку:

— Не русалка, верно?

Она была согласна с его выводом — на русалку молодая женщина не походила. Да, огромный венок из поздних цветов украшал её голову. Да, одежд не было, кроме длинных расплетенных волос, струившихся за ней огромным хвостом. Да, холод ей был ни по чем. Но легкое биение жизни в теле нельзя было не заметить. Это была не нежить — странная жить или нелюдь. Тая луговушка, от нее такое не скрыть — она плетями водорослей прикоснулась к девушке, проверяя на жизнь, но как Илья догадался? Впрочем, Тая опомнилась: инфравидение же. Он змей и легко определяет, труп перед ним или живой человек, как было с Орловым. Что-то екнуло в сердце Таи, только её отвлек Илья.

— Анастасия Кирилловна Платонова, — тихо сказал он, словно читая с листа. — На момент исчезновения двадцать семь лет. О пропаже заявили соседи. Родственников обнаружить не удалось. Последние четыре года находится в розыске.

Тая вздрогнула. Что могло случиться с этой симпатичной девушкой, что она оказалась в одиночестве в ледяном озере? Целых четыре года она никому не нужна была, кроме Ильи и полиции.

Владимир уточнил, чуть морщась:

— «Эхо»?

— «Эхо-2», — поправил его Илья.

— Вот же дрянь… — пробормотала Тая. Воспоминания захлестнули её с головой.

Разрушенный взрывами вокзал, бравурная музыка из динамиков, цветы, улыбки тех, кого она больше никогда не увидит, письмо Кота в руках и уверенность, что теперь впереди только счастье и мир. Никакой боли. Никаких потерь. Как она тогда ошибалась.

— Я сама чуть на нем не поехала… На первом «Эхо». Опоздала на вокзал: не успевала купить билет, а ехать зайцем, как уговаривали друзья, отказалась.

Пальцы Ильи, как клещи, сомкнулись на её ладони от испуга. Илья тут же повинился, отпуская руку. Взгляд у него при этом был больной и тяжелый. Тая не стала говорить, что точно так же сейчас боится потерять его, как он испугался за неё.

«Эхо»… Тая помнила, как четыре года назад, уволившись из госпиталя после войны, сама чуть не села на тот поезд. Тот, который потом назвали «Эхо», таких, кроме него, было еще четыре. Обычный поезд для демобилизованных, возвращавшихся домой после победы. Украшенный цветами, лентами и флагами. На нем возвращались в мирную жизнь. На нем ехали домой… Первое «Эхо» въехало в туман за Хабаровском и больше его не видели. Второе «Эхо» оставило после себя кратер в пару километров в диаметре за Красноярском. Третье и пятое «Эхо» въехали в железнодорожные тоннели и не выехали. Четвертое «Эхо» растворилось в водах Байкала — очевидцы видели, как рельсы вместе с поездом ушли под воду. Иногда вещи от тех, кто ехал на этих поездах, всплывали то тут, то там, но не более того. Живыми найти не удалось ни одного человека. И мертвыми тоже. Версий было много, но ни одной достоверно объясняющей случившееся. Народная молва сама придумала объяснение — нестабильные магмоды, упившиеся на радостях до потери контроля. Тая в такое не верила. Среди тех, с кем она прошла годы войны, были всякие — и праведники, и шваль, даже преступники, но в магмоды никогда не брали мразей, готовых убивать своих же.

«Эхом» поезда прозвали потому, что до сих пор, стоило приложить ухо к старым рельсам, можно было услышать перестук колес тех поездов. Даже «Эха-2», от которого остался только кратер.

— И кто?.. — снова спросил Владимир. Лезть в свой блокнот и уточнять он не стал.

Илья был педант, он помнил все:

— Муж и брат. Она осталась одна. Соседи её отсутствие дома только через два месяца заметили. Так и не нашли. А она тут все это время была. Мр-р-рак…

— Водяничка, — тихо подсказала Тая. — Это не нечисть. Она крещенная. Жива, пока кто-то про неё помнит. Илюш…

Владимир даже вздрогнул, поворачиваясь к Тае, и та опомнилась:

— Илья Андреевич, помните её — она может еще вернуться. В ней теплится жизнь и желание кого-нибудь спасти.

— Виноградова? — быстро предложил Илья.

— Им будет весело вдвоем, — честно сказала Тая. — Ему тоже нужно тепло. Если он, конечно, попал в озеро живым. Только в легендах не об этом говорили. Может, эта водяничка сменила ту, о которой и была легенда?

Илья задумчиво кивнул:

— Все может быть. — Он сложил руки рупором и крикнул водяничке, которая побоялась приближаться, кругами плавая вдоль берега: — Анастасия Кирилловна! Можно с вами поговорить?

Девушка уверенно подплыла ближе и по щиколотки вышла из воды. У Владимира и Ильи синхронно заалели уши от ее красот. Мокрые волосы облепили её ничего не скрывая. Звонкая фигура, тонкая талия, высокая грудь, крутые бедра, только сейчас все немного синюшное на осеннем безжалостном ветру.

— Ты главный? — она ткнула пальцем в Илью.

Он счел нужным представиться — вот же воспитание! Он даже с нежитью будет знакомиться?

— Илья Андреевич Зимов…

— Неважно! — оборвала его водяничка. — Отзови своих водолазов. Ходят, воду мутят. Мешают. Отвлекают. Противные… Воды боятся.

Она развернулась к ним спиной и побрела обратно в озеро. Круги расходились прочь от её тонких ног.

— Я не могу… — начал было Илья, но водяничка шикнула на него:

— Ш!

— Анастасия Кирилловна, я действительно не…

Она развернулась и топнула ногой:

— Найди того, кто отзовет!

Ледяные брызги долетели до Таи. Водяничка продолжила:

— Найди! Иначе ваш в шинели всплывет через полтора месяца как положено кверху брюшком. Отзови водолазов — выплывет человеком. Я все сказала…

Она снова без прощания развернулась и направилась на глубину. Волосы растекались по воде зеленой тиной. Тая передернула плечами — иногда ей свою косу было жаль, но снова мучиться с волосами… Увольте. Да и воспоминания о ледяном лесе до сих пор иногда приходили в кошмарах.

Владимир пробормотал:

— Какие волосы… Может, ей расческу подарить? Пусть косы плетет…

Водяничка его услышала и обернулась, не шагая дальше. Что-то женское в ней еще осталось. Она собрала волосы в пучок и стала заплетать их в косу, только больше запутывая.

Тая прошептала:

— Ты знаешь, скольких людей она той расческой утопит?

Владимир удивленно посмотрел на Таю. Илья вмешался:

— Владимир, не разбираешься в нечисти — не лезь с подарками. Мр-рак!

Водяничка поняла, что подарки отменяются, перебросила недоплетенную косу через плечо и направилась обратно в озеро.

Илья бросил ей в спину:

— Анастасия Кирилловна! Прошу, поговорите с нами!

Она обернулась через плечо:

— Не о чем говорить. Мне змея подарок сделала — надо им заниматься. Или он вам нужен мертвяком?

— Демьян Анатольевич жив? — спросил с надеждой Илья.

— Я сказала свои условия. Никаких водолазов.

— Прошу вас, поговорите с нами — это очень важно.

Она поплыла прочь, виднеясь в воде белым, почти неживым телом — живо было только сердце, полное нерастраченной нежности и желания спасти.

— Анастасия Кирилловна! — Илья умел быть упорным. — Анастасия Кирилловна! Хотя бы пару вопросов!

Она развернулась в воде и бесстыдно поплыла на спине — Владимир совсем запунцовел.

— Один.

— Змея. — Илья пошел ва-банк. — Вы знаете кто это?

Точно, всего один вопрос, зато какой. Водяничка тут четыре года живет, она не могла её не видеть. Хотя бы этой ночью, когда убивали Виноградова.

— Не знаю. Она давно тут. Змея всегда была. Всегда, сколько я помню. Все. Никаких вопросов. Никаких водолазов. У меня дела.

Владимир отключил походник:

— Дела-а-а… Точно. Ну дела!

Илья снова напомнил, наблюдая, как тот убирает телефон в карман:

— Никаких фотографий в молнеграмме. Хотя… — он повернулся к Тае. — Ты сказала, что она жива, пока её помнят?

— Именно!

Илья хлопнул Владимира по плечу:

— Тогда самое красивое её фото. И смотри, чтобы все было прилично.

Владимир помрачнел:

— Тогда только первые фотографии, где она еще плыла. Остальное никакая ретушь не спасет. Если только смайликами прикрыть, — загорелся идеей Владимир.

Илья поднял глаза вверх, привычно ища дзен.

— Илья Андреевич, камеры на промзоне включат через три часа. Вы дальше что планируете? — спросил обеспокоенный Владимир. — Мне на службу пора.

— Мне хватит этого времени, чтобы обследовать пустырь. Если повезет — пойду по следу змеи. Не повезет — буду искать выходы на охрану императора. Не теряй — возможно, придется отбыть на императорском маглеве.

— Илья Андреевич…

Илья пресек его стенания:

— Номер моего телефона ты знаешь. Экстренная связь через Таисию Саввовну. Что-то еще?

Владимир кивнул, поняв, что иного он не добьется:

— Да, только не вам. Таисия Саввовна, я поговорил вчера с знакомым жандармом. Пока неофициально, но госпожа Спиридонова точно покупала билет до столицы на маглев. Давать делу официальный ход?

— Да, пожалуйста.

Тая не понимала, зачем Глаша рванула куда-то прочь. Может, решила, что засиделась в захолустье? Решила, пока не поздно, повидать мир? И такое бывает. Матери же не смогла признаться, вот и сообщила гладкую ложь. Дед, действительно, что-то о Таиных вещах писал в своих распоряжениях.

— Тогда я сегодня навещу её матушку и напишу за неё заявление. А сейчас я пойду. Надо фото Анастасии Кирилловны обработать. — Владимир помчался на службу чуть ли не в припрыжку.

Илья что-то прошипел себе под нос — и как он с Владимиром сработался? Удивительно же! Тая повернулась было к уже замершей обратно в легкой зыби озерной глади, но Илья крепко прижал к себе Таю, шумно дыша куда-то в волосы. Феромоны? Тая тоже принюхалась: кто-то снова распылил феромоны?!

Глухо её в макушку прозвучало:

— Иногда я не знал, зачем я живу, особенно когда из твоего три-Пака не было вестей месяцами. Иногда я думал, что взорву к чертовой бабушке Змеегорск, наконец-то обретая свободу, чтобы найти тебя. Иногда я думал, что самое отвратительное слово в мире — надежда. Но именно ею я жил все эти восемь лет. Мрак, Таюша, люби кого хочешь, живи с кем хочешь и где хочешь, просто живи. Тебя могло забрать «Эхо» — это же надо… Я…

Тая никогда не знала, что отвечать на такое. В голову только глупости лезли. Нельзя же так любить… Илья совсем сумасшедший… Она не заслужила такого… Она же простая луговушка.

— Ты решил скормить свою голову змее?

— Р-р-размечталась! — порычали ей в волосы.

Она впервые поняла, что, может, у них все будет всерьез? Долго, хоть и… Неправильно. Илья князь, ему на ровне надо жениться. И детей заводить от подходящей барышни, а не такой, за которой шлейф из сплетен. Но на языке все равно крутились только колкости.

— Ты сэкономишь на футболке?

— Таюша…

Руки на её талии сжались совсем немилосердно.

— А! Тебя впечатлила водяничка? И ты решил составить конкуренцию Демьяну Анатольевичу!

Илья только вздохнул:

— Таюша…

Она чуть отстранилась — грудь Ильи ей нравилась, но быть в нее впечатанной ей не хотелось:

— Тогда сам не сложи голову и вернись. Поверь в охрану Кота, поверь в то, что я могу тебе помочь. И вернись. Обязательно. Я буду ждать, Илюша.

Она приподнялась на цыпочках и поцеловала его в губы. Они были неуверенные и явно ошарашенные. Илья опомнился, и сперва поймал её нижнюю губу, лаская, а потом осмелел и языком попытался проникнуть глубже. Тая тут же подалась назад, руками упираясь ему в грудь:

— Не щекотаться! Пчел! То есть шмель.

— У меня не жало, у меня язык. И даже не раздвоенный в человеческим виде. Но намек я понял.

Он снова поцеловал её в кончик носа:

— Я вернусь. Обещаю. Кстати, все забываю тебе сказать. По поводу твоего потомственного дворянства. Я не успел договориться с императором Алексеем, сама понимаешь, но зачем тебе потомственное дворянство — у тебя же есть личное? У тебя же орден святой Анны.

Тая сказала очевидное для нее:

— Мне дворянство вообще не нужно.

— Правильно, — Илья снова прижал её к себе. — Мне тоже все равно. Мои дети все равно будут князьями.

Он подумал и поправился:

— Наши дети.

Тая снова не знала, что сказать. Её с головой накрыло цунами чувств, буквально жаром проносясь от сердца до самых кончиков пальцев.

— Так помолвка… Все же… Была?

— Будет. Если ты не против. Но для начала я торжественно обещаю, что выживу, несмотря ни на что. И… Прости, пора заниматься делами. Что там со Спиридоновой? Зачем вашей горничной отбывать в Санкт-Петербург?

Илья выпустил её из своих объятий.

— Сама не знаю, — призналась Тая. — Ты сейчас собираешься пойти по следам змеи?

Он лишь кивнул, сосредоточенно стаскивая с себя теплое пальто:

— Попытаюсь. Ты никого тут не чувствуешь?

Тая прислушалась к земле — она делала это постоянно, уже машинально, но… Поле отвечало сонно, словно уже сдалось холодам и приближающейся зиме.

— Нет, кроме тебя никаких змей в округе нет.

— Хорошо! — Илья стащил с себя свитер и принялся убирать его в рюкзак.

Вода в озере плеснула — водяничка заинтересованно следила, как Илья стаскивает с себя ботинки, а потом и джинсы.

Тая не удержалась и под смешок Ильи заявила водяничке:

— Мое!

— Можно подумать… — фыркнула та. — Костлявый и лопоухий.

Только это расходилось с её словами — уплывать прочь и прекращать любоваться лопоухим Ильей водяничка не захотела. Так и осталась подглядывать.

Илья чуть отвлекся от своих вещей:

— Тая?

— У тебя все нормально с ушами, не слушай некоторых вуайеристок.

Он чуть приподнял бровь, но пояснений от Таи не дождался.

— Я обещаю вернуться часам к шести, Таюша, — он застегнул рюкзак. — Не бойся — днем не нападут. Удобнее всего вечером у маглева — там уже отработанная схема, там уже все известно заранее. В патологии слишком серьезная охрана, я надеюсь. В дороге нападать глупо — могут пустить несколько отвлекающих кортежей. Маглев — удобнее и предсказуемее всего. И мы там с тобой будем, несмотря ни на что. Только уговори Кота пропустить тебя без досмотра.

Он превратился в небольшую змейку под разочарованный вдох водянички.

— Будь осторожна, Таюша.

— Да я-то что… Я не цель для змеи. Цель Кот и ты.

— И все равно — будь осторожна.

Он уполз в высокую, чуть побитую морозами траву.

— Хорош, — пробормотала водяничка. — Хоть и лопоухий. Пахнет тем змеем.

Она с плеском ушла под воду. Ошарашенная Тая даже не успела спросить, что значит «пахнет тем же змеем». У водяничек свое течение времени, для нее «долго» — это и день, и сезон, и годы.

Тая сглотнула — догадка, кто был змеей, была слишком страшна и невероятна. Только она объясняла даже странную дату проведения ритуала с веретеном. И даже непонятное поведение земли. И смерти городовых. И даже уцелевшего в центре взрыва Сумарокова.

Только тогда… Если это правда, у Ильи нет ни единого шанса выжить.

— Да не может быть… — Тая заорала изо всех сил — её крик эхом вернулся обратно: — Илья! Илья, вернись!

Она забыла, что у змей отвратительный слух.

— Да не может того быть…