13. "Пробуждение"

— Алекс, что за игры у вас с Мишель? — Майкл возмущенно барабанил пальцами по стакану с бурбоном и льдом.

Алекс уже опустошил один стаканчик. Еле пережил сегодняшний день.

— Почему она не помнит меня? Да и не только меня. Всех Конте! — Алекс растерянно ходил из угла в угол в своем просторном кабинете.

— Не находишь, что это прекрасный повод держаться от нее подальше? Алекс, я до сих пор не могу простить ей то, что она с тобой сделала. А у тебя, я смотрю, слишком короткая память.

Майкл переживал. Имел право. Алекс и правда озверел пять лет назад. Друг еле вытащил его из того состояния. Сколько раз он находил его в чужих постелях с женщинами, а то и несколькими одновременно? Убитый алкоголем, ищущий острых ощущений. Все, лишь бы забыть зеленые глаза сирены.

— Я не могу ничего поделать. Она — моя. И всегда была моей. Не могу ее отпустить. Не в этот раз. Чтобы она не сделала, у меня иммунитет.

— Привяжешь ее? — Майкл ужасно недоволен. Сестра ему была важна. Но кузен гораздо ближе. Росли вместе. Как братья.

— Если необходимо будет, привяжу, — не задумываясь ответил Алекс. — Ты позвонил Ройсу?

— Да, завтра будет в Лос-Анджелесе. Думаешь, нападение все по той же теме?

— Было бы куда проще, если бы Мишель хоть что-то помнила. Там пустота. Белый лист. Ты раньше этого не замечал?

— Мы с Мишель почти не общаемся после вашего расставания.

Алекс присел на краешек стола. Не знал. Совсем не знал, что делать.

— А ее родители, может, что-то знают об этом?

— Не думаю, что обсуждать с моим отцом ваши отношения — это хорошая идея.

Куда не глянь, везде хреновые идеи.

— Ладно, пожалуй, хватит на сегодня. Главное, она здесь, в безопасности.

Он пожелал Майклу спокойной ночи и отправился к себе в спальню. Ускорился возле комнаты, где поселилась Мишель, чтобы ненароком не зайти.

Его Майки здесь. В их доме. Наконец-то.

Чтобы не говорил ему кузен, Мишель он отпустить не мог. Больше никогда.

После душа Алекс планировал лечь в кровать. Но потом вспомнил, что так и не побеспокоился о Мишель, вверил ее в руки Эйдена. Где же его гостеприимство?

Он надел домашние брюки и вышел в коридор. Медленно, пройдя к заветной двери, он услышал крик. О господи, Мишель!

* * *

Она босиком бежала через лес возле Кингз-Роуз. Ветки хлестали по лицу, оставляя царапины, волосы цеплялись за листья. Дышать было все тяжелее. Но преследователи не отставали. Издалека казалось, что это люди мчатся за ней, но она знала, что это демоны. Если они догонят ее, она сама станет одной из них. Зловещий смех терзал ее нервы. Сердце готово было выпрыгнуть из груди. Внезапно лес сменился заброшенным складом в Бостоне. И впереди не было ничего, кроме бетонной стены. Они окружали ее. Единственный выход — прыгать. Но сейчас там, внизу вместо асфальта бушевало неистовое пламя. Перед ней разверзлась пропасть. Огонь раскалял бетон, ногам было горячо, демоны подкрались слишком близко. Она закричала, когда один из них с дырами вместо глаз помчался на нее.

— Мишель! — услышала она такой родной и близкий голос. Алекс. Алекс здесь. Всегда, когда нужен, он рядом.

Она открыла глаза.

Он склонился над ней, обеспокоенно заглядывая в ее лицо.

— Это всего лишь сон, — он погладил ее по голове, пропуская между пальцев ее влажные волосы. Она после душа не высушила их. Так и легла.

— Алекс, я…

— Ш-ш, — он наклонился и легонько поцеловал ее в губы. Едва касаясь. Не позволив ни ей, ни себе ничего лишнего.

В полумраке она обратила внимание, что на нем только тонкие брюки.

Она слабо видела его тело, но то, что видела, вызвало в ней томление. Не доверяя глазам, Мишель провела рукой по его груди, ощутив, как напрягаются мышцы под ее пальцами.

— Что ты делаешь? — хрипло спросил Алекс.

Его голос выдавал тысячи чувств. Всего лишь от ее прикосновений.

Она не остановилась, получая дикое наслаждение от своих неумелых ласк. Можно не видеть?

Можно!

Ладони горели, стоило коснуться его широких плеч. Она проследила ниже по сильным и напряженным бицепсам. Еще ниже… по животу. Алекс резко его втянул, с шумом вдыхая воздух. Как же ей нравилась его реакция. И еще очень захотелось поцеловать пульсирующую венку на шее. Она знала, что эта венка где-то там, у самого основания. И бьется, бьется, бьется. А непослушные руки опускались все ниже…

Но Алекс перехватил ее за запястья, прижимая к кровати.

Ее сердце удвоило ритм. В легких не хватало воздуха. Она смотрела на его блестевшие от желания глаза и внутри все сводило от ожидания.

— Мишель, ты правда этого хочешь? — шепотом спросил Алекс возле самого уха. Окутал своим необыкновенным запахом. Аурой. Мужчина-демон, пробуждающий ее от глубокого и, кажется, вечного сна. В ней проснулись жажда и желание. Голод. Тоска. Ей так его не хватало…

И он еще спрашивал?

— Алекс… я… да! — она заерзала от ожидания. Огонь прожигал ее вены, и если он переспросит или будет медлить, она сама… сама…

Ему не нужно было повторять.

Как же он скучал. Неужели мечтам и правда свойственно сбываться?

Он припал к ее губам в дразнящем поцелуе, поигрывая с ее нежным и упоительно сладким язычком. От такой легкой ласки ему перестало хватать воздуха.

Алекс по-прежнему держал ее руки, боясь потерять голову.

Хотя кого он обманывал. Он уже потерял.

Ее упоительный вкус, ее выгибающееся под ним манящее тело… он пропал. Эта женщина убила его когда-то а теперь… воскресила.

И ему вроде бы надо злиться и мстить, но нет. Его счастье зашкаливало в это мгновение. Он целовал ее и целовал, не давая вздохнуть ни себе, ни ей.

— Алекс, — смогла позвать она в перерыве.

Лучший звук во вселенной. Его имя, произнесенное ее голосом.

— Мне нужно тебя предупредить кое о чем

Он на секунду замер, чтобы дать ей сказать то, что она считала нужным. Что она хочет сказать ему такого? Он знал о ней все. Каждый отклик каждого дюйма ее упоительного тела.

— У меня никогда не было…

В его висках застучало. Что?!

Как же так? Что случилось с его любимой? Как она могла стереть всю память о них? И даже об их ночах? Она правда думала, что она девственница?

Алекс — ее первый мужчина и прекрасно помнил, как это было. А она — нет?

Нет, нет, нет. Только не это. Пожалуйста, пусть он потеряет свой разум, но воспоминания об их ночах, полных страсти, нежности и трепета он не отдаст никому и никогда. Ни за что.

Почему же тогда она так легко отказалась от этого? От них двоих? От их любви?

Боль сжигала изнутри. Ему хотелось кричать и крушить все вокруг.

Но под ним лежала она. Прижималась к нему всем телом и с детской непосредственностью ждала его реакции. И будь у него сила воли, когда дело касалось зеленоглазой сирены, он бы встал и ушел, хлопнув дверью. Навсегда.

Но он не мог. Просто не мог.

Это же она. Его Мишель. Его Майки.

И надо же, так случилось, что хранила ему верность все это время. Пускай неосознанно.

Сумасшедшее притяжение, разрушающие разум эмоции остались неподвластны времени и ее амнезии.

Нет, все же ненависть просыпалась в нем. Деструктивная. Неосознанная и неуправляемая. Как она могла забыть о нем, когда он ее так сильно любил?

И тут же страсть подключилась, убивая в нем остатки человеческого и нежного. Он не выпустит ее отсюда, пока она не вспомнит его. Пока она не начнет дрожать в его руках и умолять о прощении. Пока она… вновь не полюбит его.

Мишель инстинктивно прижалась к нему, ища поддержки. Наверное, ждала, что он что-то скажет. Но это выше его сил. Только не говорить. Никаких слов.

Умирая от этой пытки, смял ее нежный рот. Сильно. Жестко. Потерявшись в урагане чувств. Она схватилась за его плечи, безвольно отвечая на его поцелуй, не успевая и не выдерживая его напор. Словно во сне Алекс развязал поясок ее шелкового халата. Ее атласная кожа соперничала с гладкостью и мягкостью с оставшейся, пока что, на ней шелковой сорочкой. Он он ласкал губами шею и, дойдя до линии декольте, вернулся обратно к губам.

Мишель разогревалась все быстрее. Зарылась пальцами в его волосах, притягивая его голову ближе, отвечая с неистовством на обжигающий поцелуй. Словно очнулась.

Девственница! Конечно!

Его эго взлетело до небес. Она была лишь его. Его.

Чертовка с частичной потери памяти вдруг начала его ласкать, как раньше. Закинула на него ногу и потерлась в ожидании. Боже. Ее тело все помнит. И также легко отзывается.

Алекс спустил ее шелковую комбинацию до талии, обнажив нежную и зовущую к ласкам грудь. Лизнул розовую вершинку. С губ Мишель слетел стон. Она выгнулась в ожидании большего. И он ей это подарил, примкнув к соску с большей силой и лаская второе полушарие груди ладонью.

Помнил, как она заводилась, когда он вытворял кое-что с ней. Коснувшись ее губ, он с силой надавил и открыл ее влажный рот, тут же проникнув в него двумя пальцами. Конечно же, она сразу отозвалась на провокацию, посасывая их. Он застонал, втянув в себя ее сосок. Делал ровно тоже самое, что и она с его пальцами.

Ох ты ж… недолго он протянет.

Мишель плыла в каком-то дурмане. В ее голове все перемешалось.

Это ее первая ночь с мужчиной. С Алексом. Но почему же она не испытывает никакой неловкости или страха? Только бешеное удовольствие от его ласк. Она обвела языком кончики его пальцев, поигрывая с ними.

— Сирена, — прошептал он в темноте, освободив ее рот, чтобы снова ворваться в него своим языком. Влажной от ее слюны рукой он продолжал поигрывать с ее грудью, будоража ее и заставляя выгибаться еще больше.

Алекс словно пробуждал в ней нечто, не поддающееся объяснению. Вспышки и обрывки врывались в ее сознание, словно кусок фильма. И она не знала, что это? Воображение? Мечты? Воспоминания? Почему, когда он дотрагивался до нее, то она получала плотское удовольствие, граничащее с болью. И этот поток боли… Откуда он?

Тоска. Она неистово скучала по нему всю жизнь, хотя даже не знала о его существовании.

Мишель пыталась воскресить в памяти хоть что-то. Но нет. Тишина. Однако тело говорило за нее. Невозможно реагировать так на того, кто встретился ей только сегодня накануне.

Руки помнили каждый мускул на его совершенном теле. Она знала, что если вонзить ногти чуть ниже лопаток, он застонет. И для подтверждения сделала это, услышав его хриплый стон. Точно. А вот здесь, в местечке на груди, под которым бьется сердце, если провести языком, он вцепится ей в волосы и отведет голову назад.

— Да! — Мишель угадывала его реакцию раз за разом. Но и он прекрасно владел ее телом. Она давно, со времен сотворения мира, принадлежала ему.

Он одним уверенным движением рук раздвинул ее стройные ноги.

— Ждала меня? — прошептал он смеясь. На ней не было белья. Она уснула без него.

— Да, — честно призналась Мишель, приблизив его голову себе. В этот раз ее язык не находил покоя, потому что его пальцы уже давно владели ситуацией в нежных и очень влажных складках между ее ног. Поигрывая с ее ставшим слишком чувствительным клитором, он то погружался пальцами глубже, то вытаскивал их почти полностью, повторяя движения языком в ее рту. Мишель задрожала, отключаясь. Еще чуть-чуть и ее накроет.

Но Алекс резко встал с кровати, отпустив ее. Мишель захрипела и чуть не заплакала от разочарования. А он возвышался над ней и улыбался, лаская ее тело глазами.

— Сними.

Она не сразу поняла, что он от нее хочет. Потом увидела, что комбинация смялась, но закрывала живот и бедра. Она встала рядом с ним. Шелк слетел на пол вниз, полностью обнажив ее тело.

Роскошная. Идеальная женщина, созданная для него.

Да уж. Первая ночь, Мишель. Он с шумом выдохнул, когда она забралась к нему в брюки.

— Ждал меня? — усмехнулась обольстительница, сжав его член рукой. Ведь на нем тоже не было белья.

— Нет. Но счастлив, что это происходит с нами, Мишель, — постанывая проговорил Алекс. Схватил ее за волосы, намотав на руку и заставил опуститься на колени перед ним. И Мишель не нуждалась в поощрении и намеках. Всегда зажигалась вместе с ним за секунды.

Сколько раз они просто смотрели друг на друга, а в следующее мгновение он уже глубоко внутри…

Она обхватила его истосковавшийся по ней член ртом, глубоко протолкнув его и поигрывая языком, как делала это недавно с его пальцами. Скользила губами по всей длине, заставив Алекса отключиться от всего.

— Ох, любимая, — вырвалось у него. Не думал об этом совершенно, но услышав себя понял, что до сих пор любил ее. Невыносимое и рваное одиночество без нее. Пьяный угар и распутство. И работа. Очень много работы. Он правда пытался забыть ее с помощью всего этого. И почти получилось… И… Мишель невозможно забыть. Зачем он обманывал себя?

Она делала это снова. Позволяла ему принимать на себя главную роль. Передавала ему власть над ней, прекрасно осознавая свою власть над ним. То, что она вытворяла губами и языком, заставляло его терять связь с действительностью. Он снова где-то глубоко, где нет звуков и воздуха, лишь сплошная невесомость. Им всегда было хорошо до эйфории. Зачем же она оставила его?

Почти доведя его до пика своими движениями, засасывая его, проталкивая себе в горло, она внезапно выпустила его и резко встала.

Мстила.

Всегда так делала. Бывало, их игры заходили так далеко, что они мучили друг друга без оргазмов до самого утра, пока кто-то из них не сдавался первым

— Мне нужно сходить за презервативом, — предупредил Алекс, целуя ее порочные колдовские губы.

— К черту, — всхлипнула она.

Дрожала от возбуждения, потому что его пальцы снова поигрывали с ее вершинкой у лона.

Она может забеременеть, если он не включит голову.

А может…

Ну его. К черту. Он так сильно хотел ее, что наплевал на последствия. Приподняв за ягодицы, бросил на кровать. Она сама раздвинула ноги, обнажаясь перед ним. Как же он любил просто смотреть на нее… Совершенная. Никогда не стеснялась и не пряталась.

Он опустился на нее. Рисунки их тел совпали, словно две причудливые редкие части мозаики. Его бедра вжались в ее. Нащупав ее влажный вход, он медленно вошел в нее. Но глубоко. До самого упора. Ее стон прозвучал как самая гармоничная музыка на земле.

— Как же хорошо. Боже, как хорошо. Ты чувствуешь, любимая?

Очень горячо, тесно и невыносимо приятно. Все нервные окончания напряглись и взбудоражили его тело, а сознание… уплывало куда-то. Здесь и сейчас только он и она. Соединены в древнем любовном танце.

Мишель обхватила его своими длинными ногами, вздыхая от удовольствия. Приятная тяжесть Алекса возбуждала не меньше, чем его толчки. Ей хотелось закрыть глаза и… но она ловила взглядом в ночном сумраке каждое изменение на его красивом лице. Он владел ее телом и душой безраздельно, но она ни за что не позволит оторваться и уйти от нее, пока они оба не достигнут финала.

— Алекс, мне никогда не было так хорошо, — простонала она, кусая его губы. Теплые волны накатывали чаще и сильнее, когда он входил в нее раз за разом, слегка ускоряясь.

Так глубоко, насколько только мог. Мечтая навсегда выжечь в ней свое имя. Чтобы больше не думала его забывать. Иначе… иначе он убьет ее. И умрет сам.

Сумасшедший поцелуй не заканчивался. Тела соприкасались, смешиваясь, обмениваясь влагой и запахом, обжигая друг друга своим огнем.

Мишель резко содрогнулась и сжалась, когда Алекс все задвигался в ней чаще. Где-то внизу что-то вспыхнуло, разгорелось и устремилось в сторону груди и горла. Перед ее глазами разлетелись белые искры. Она закричала, не в силах смотреть на него. Вцепилась в его спину, вонзив ногти под кожу. Ее забила крупная дрожь, сметающая все на своем пути, заставляющая выгибаться и кричать еще громче.

От ее оргазма Алекса самого повело. Он изливался в нее, не останавливаясь, снова и снова, резкими толчками врываясь в нее еще и еще, вторя ее крикам. Это невозможно. Невыносимо. Прекрасно. Нельзя чтобы чувства переплетались с разумом и телом. Но у Алекса и Мишель все именно так. Почти всегда.

Их ладони сами переплелись в финальном аккорде. Момент, когда они, опустошенные, обессиленные и почти неживые, снова соединялись и возрождались.

Мишель лежала не в состоянии пошевелиться.

Алекс смотрел на нее с нежностью, то и дело целуя ее щеки, скулы, нос и губы. Снова дразнил ее, но вспоминал все ее черточки губами. С дотошной точностью угадывая ее ощущения, тем самым заставляя умирать ее еще сильнее.

Девственницей она не была.

Мишель это четко осознала сейчас.

Почему она не помнит свой первый раз? Кто ее первый мужчина? Сердце знало ответ, тело давало подсказку, но она упрямо не хотела принимать очевидные вещи.

Алекс вновь припал к ее груди, в этот раз покусывая соски до легкой боли. Его язык спустился ниже до ее пупка, обведя пирсинг.

Он никогда не позволял ей отдохнуть и прийти в себя после утоления первичной жажды друг в друге. Еще несколько секунд и он снова будет готов. Она откуда-то это знала. И предугадывала его действия и все то, что произойдет дальше.

Алекс прошелся слегка колючим от щетины лицом по внутренней стороне бедер, целуя нежные местечки, о которых так хорошо знал.

— О боже, — выдохнула Мишель, вцепившись в простыни.

— Бог здесь ни при чем, любимая, — рассмеялся он, выпустив из плена ее ноги.

Он опять ввел пальцы внутрь нее. Медленно, размазывая по ее лону и бедрам свое семя. Тут же поднес их к ее рту, позволив ей попробовать вкус смешения их любви.

Греховно. Порочно. Невообразимо.

Простонав, Алекс следом за пальцами приник к ее губам, разделив порочный вкус страсти на двоих.

Мишель едва ли могла соображать. Находилась на грани сознания от возбуждения. Или вообще без сознания от всего того, что Алекс с ней вытворял. Он потянул ее на себя, поставив в центр кровати на колени. Переместился к ней за спину, прижался всем телом, пока одна рука гладила ее живот и лоно, а вторая с нежной силой сжимала ее грудь. Она откинула голову ему на плечо и он поймал ее губы.

— Это невыносимо, — простонала Мишель со слезами на глазах. — Пожалуйста.

Обожал, когда она начинала его умолять. Толкнул ее лицом на подушки, приподнял бедра и легко вошел во всю длину, услышав протяжный стон Мишель. Ох, он знал, что ее спина не менее чувствительна, чем грудь или живот. Неторопливо погружаясь в нее раз за разом, он провел дорожку поцелуев по ее позвоночнику от поясницы до самой шеи. Еще толчок. Схватил ее за волосы, потянул, чтобы легко вонзиться зубами в нежную кожу у самого уха. Из горла Мишель вырвался крик, а сама затряслась, сжимая подушку. Обессиленная от его пыток. Он осушал губами ее слезы, насколько дотягивался и сам стонал от того, как ее тугое лоно обхватило его в конвульсиях оргазма. Мишель всегда плакала, когда получала особенно сильное удовольствие. Он до безумия и отчаяния мечтал о разрядке, но вышел из нее, перевернув ее обратно на спину.

Мишель тонула в его нежности и в его поцелуях. Из дикого чудовища, способного поработить ее душу, Алекс по щелчку пальцев превратился в самого чуткого и осторожного любовника, входя в нее очень медленно и мягко до тех пор, пока она не отходит от разрядки. Миг и она уже сама заводится и требует от него резкого и полного погружения. Он решил позволить ей слегка взять вверх над ним и перевернулся на спину. Она оказалась сверху. Теперь он в ее власти целиком и полностью.

Мишель ласкала его грудь своим ненасытным ртом, прикусывая кожу и соски, заставляя его самого снова двигаться под ней, обхватив ее бедра руками. Целуя дразнящую пульсирующую венку на его шее, она сама взорвалась, достигнув пика. Откинула голову назад, щекоча кончиками волос свою поясницу, пока он врезался в нее все быстрее. Она повторяла все движения сверху, стремясь, чтобы он был еще глубже. Чтобы это не кончалось, чтобы ее дрожь от оргазма длилась как можно дольше.

Ощущая, как горячее семя Алекса врывается в нее, закричала еще громче.

— Моя! Моя! — в унисон ей прорычал Алекс, обхватывая ее и роняя на себя, больно вцепившись ей в волосы.

Она не возражала. Лежала на его груди, слушая его неистово бьющееся сердце, чувствуя своим лоном, как его член пульсирует внутри.

Мишель позволила бы ему все. И Алекс это знал. Знал и взлетал до небес от осознания, что его женщина вернулась к нему. Они созданы друг для друга. Во всех смыслах.

Она же не понимала, что случилось с ней. С ним. Вспышки и обрывки воспоминаний врезались в сознание. Бессвязно. Бессмысленно.

Как может быть одновременно так божественно хорошо и так чертовски больно? Что это за игры и шутки такие?

— Алекс, мне кажется, я должна показаться психиатру. Иначе я не могу объяснить, что со мной происходит.

— Малышка, ты устала. Это из-за меня. Нужно было дать тебе отдохнуть. Вместо этого я накинулся на тебя, — Алекс гладил ее по спине и целовал макушку.

— Ты очень вкусный, я не могла устоять, — проговорила она, закрывая глаза.

Алекс усмехнулся, сжимая ее за округлую и упругую ягодицу. Негодница.

Не смотря на события дня, на него накатывало умиротворение. Спокойствие.

Счастье их обоих накрыло с головой, укутало, завернуло в себя, позволяя насладиться этими минутами удовольствия.

Оказывается, его душа и тело разрывались в агонии все эти пять лет, найдя покой лишь, когда он снова заполучил Мишель в своей постели. И жизни.