14. “Магия уходит с рассветом”

Особенная нежность захватила Мишель во сне. Плыла где-то в облаках, получая мягкое наслаждение. Теплые прикосновения превращали ее в сладкое тающее мороженое. Карамельное с маршмэллоу. Посыпанное белым шоколадом. Она охнула от внезапных влажных поцелуев на ее груди.

Резко открыла глаза.

Это не сон.

Мужчина, вскрывший ее сексуальность накануне ночью, продолжал вытворять с ней непривычные и сладкие вещи.

— О, — выдохнула она, когда его рука легла ей на живот.

— М-м, проснулась, — усмехнулся он, припав к ее соскам. Чередуя, лаская, поигрывая языком.

Невозможно, чтобы было так хорошо.

Алекс пробуждал ее от какого-то кошмарного сна. Злобного, депрессивного, тянущегося годами. Годы одиночества. Без него.

Он двинулся выше. Теперь его губы сконцентрировались на ее шее. Она царапала ему спину и мечтала, чтобы он снова оказался внутри. Так же глубоко, как вчера.

— Хочу тебя, — прошептал, ловя ее стоны. Мишель только кивнула в ожидании продолжения. — Тебе хорошо?

Она вскрикнула от горячего слияния. Алекс двигался в ней особенно медленно и нежно, плавно возбуждая ее.

— Мне очень хорошо, Алекс. Не останавливайся, прошу, — застонала она, когда он ненадолго вышел. Снова погрузился.

— Моя ненасытная Майки, — он хрипло рассмеялся, окунаясь в их игру и теряя голову от удовольствия.

Его слова царапнули что-то в подсознании. Майки… Ее давно так никто не называл. Последним был… кто был последним? О боже, как приятно. Подумает об этом позже.

Несмотря на медленный ритм движений, Мишель получила разрядку внезапно и быстро. Вспышка ослепила ее. Впилась ногтями в Алекса сильнее, наверняка до крови. Она закричала, задрожав под ним.

— Вот так любимая. Теперь так будет всегда, — почему-то пообещал Алекс. Она слышала его сквозь пелену и не понимала ничего.

Стена в голове потихоньку крошилась.

Алекс ускорился, гладя ее ноги, всколыхнув в ней очередную волну наслаждения.

Мишель не понимала, что происходит. Новые ощущения переплетались с тем, что хранилось в самом темном уголке сознания.

Она не должна позволять делать это с ней Алексу. Нет. Только не он. Почему он?

Он обнял ее. Так крепко, что ей стало тяжело дышать. Впечатывался в ее тело, оставляя в ней частичку себя. Алекс застонал. Мишель, чувствуя его горячий след внутри себя нырнула в океан удовольствия вместе с ним, плача и не веря себе. Ругаясь на саму себя, что снова позволила ему сделать это. Предательское тело, неспособное противостоять ему.

Он ушел от нее к другой женщине.

Эта мысль подействовала на нее похлеще холодной воды.

— Доброе утро, любимая, — в лице Алекса столько нежности… в его темных глазах полыхали золотистые искры. Такие знакомые и родные. Такие редкие… Черт! Черт! Черт!

— Отпусти меня! — вскрикнула Мишель, пытаясь скинуть его с себя. Но он держал ее. И отпускать, судя по всему, не собирался.

— Мишель? Что случилось? — золотистые искры потухли, взгляд приобрел обычную серьезность.

— Ты со мной случился, — выдавила из себя Мишель. Не понимала, почему так говорит и почему плачет.

— Ага. Вспомнила, значит, — он лениво усмехнулся, издеваясь. Он мог быть жестоким. Это она тоже знала.

— Что? Что я должна вспомнить? Кто ты такой черт побери? — она попыталась заехать ему по лицу, но он, конечно, перехватил ее запястье.

— А что ты уже вспомнила? — допытывался дьявол, поцеловав ее пальцы.

Мишель находилась в самом невыгодном положении. Придавленная к матрасу сильным мускулистым мужчиной, устроившимся у нее между ног. Он держал ее за руки и не давал двигаться.

Слезы сами собой хлынули. Да так сильно, что растерялись оба — и Мишель, и Алекс.

— Любимая, почему ты плачешь?

Он еще спрашивает?!

Она отвернулась от него, чтобы не видеть его наигранную нежность. Не может он быть таким. Это самый черствый, самый эгоистичный и расчетливый негодяй.

— Мишель, послушай. Я не знаю, что случилось с тобой и почему ты не помнишь нас.

— Может быть не помню, потому что ничего хорошего не было? — выкрикнула она.

— Разве после нашей ночи и такого сладкого пробуждения ты сама в это веришь? — Алекс помрачнел.

— Ты играл со мной. Почему ты не сказал мне, что мы знакомы? Зачем этот спектакль?

Он и сам не знал, почему повел себя так.

Заинтригованный ее амнезией.

Надеялся познакомиться с ней заново.

Ему так много нужно сказать ей.

Внезапно раздался звонок телефона Мишель, прервав его мысли.

— Отпусти меня. Мне нужно ответить! — процедила она. Ненавидела его. Как в их предпоследнюю встречу. Но ведь потом она остыла и поверила ему, почему она отказалась от него?

— Не отпущу.

— Проклятье. Это может быть полиция. Меня вчера убить пытались, если ты не забыл!

Алекс, не выпуская Мишель, дотянулся до телефона на тумбочке и отдал его ей.

Она определила момент, когда он ослабил хватку и умудрилась выскользнуть из его удушающих объятий.

— Алло! — ответила она. Встала и выставила вперед руку, потому что Алекс уже надвигался на нее.

— Мисс Роулэнд. Это специальный агент Мэтью Кроуфорд, — приятный голос отвлек ее от умопомрачительного торса Алекса. Каким бы негодяем он не был, его внешность сводила ее с ума от желания и восторга. — Мне нужно с вами поговорить. Где вам удобно? В местном отделении ФБР? Или я могу приехать к вам?

— Вчера ФБР в моем доме не было, — отметила Мишель. Алекс перестал подкрадываться и вслушался в их разговор.

— Верно. Дело в том, что есть связь с прошлыми делами. Я и мой напарник прилетели прямиком из Нью-Йорка, потому что расследование находится под нашей юрисдикцией.

— Я не знаю, где я нахожусь. Подождите минутку, — Мишель отключила микрофон и спросила у Алекса: — Какой адрес? Агенты приехали из Нью-Йорка зачем-то и хотят поговорить. Если неудобно, я могу поехать…

Алекс назвал, прервав ее рассуждения. Черт. Это ее дом тоже. Она должна жить здесь уже лет пять, сложись обстоятельства по-другому. А еще сомневалась, удобно ему или нет.

Ему неудобно, что они слонялись по свету отдельно друг от друга все эти годы.

Неудобно, что она никак не может его простить, хотя, наверное, даже не понимает за что. Он тоже, если честно.

Мишель повторила адрес в трубку.

— Мисс, вас там удерживают насильно? Мы можем помочь. Если не можете говорить, назовите любой цвет.

Какой же милаш этот Мэтью.

Мишель еле удержалась от того, чтобы не попросить помощи ФБР.

Так по-детски и глупо. В чем она обвинит Алекса? В крышесносных оргазмах? А сдвиги в ее памяти — так это вообще не по части федералов.

— Все в порядке. Когда вы приедете?

— Через час будем у вас.

Когда она закончила вызов, Алекс снова двинулся на нее. Успел поймать и обнять. Пока она разговаривала, любовался ее роскошным телом, ставшим за эти годы более женственным, мягким, сочным, сексуальным.

— Отпусти меня, Алекс. Пока ты мне все не объяснишь, не смей даже думать обо мне.

— А что объяснять, любимая? Что мы оба сгораем друг без друга? Неужели сама не видишь и не чувствуешь, что ты теперь там, где должна быть?

Мишель сомневалась. Упрямо продолжала смотреть на безопасный подбородок. Так странно. Оба обнаженные, обнимались, получали огромное удовольствие просто находиться рядом вот так.

— Давай так. Мы сейчас оба приведем себя в порядок, поговорим с федералами, а потом обсудим все, что нас с тобой беспокоит.

— У меня вечером самолет.

Алекс тяжело вздохнул. Как же не хотелось с ней спорить сейчас. Пусть думает, что улетит сегодня вечером. С ее характером он не справится. Не сейчас, когда у самого все нервы и чувства обнажены.

— Постараемся успеть.