22. “Сестра”

Несмотря на позднюю ночь, Мишель встретила не только сестра, но и ее жених. Ник Джордан до невозможности серьезен в работе, но в личной жизни менялся кардинально. Любитель подколов и тонкого юмора. Умел доводить до бешенства Николь по щелчку пальцев. Когда она начинала психовать, он тут же, смеясь, целовал ее, а она забывала на что злилась. Мишель много раз была свидетелем их перепалок. Никки — огонь, а не женщина. С виду кажется холодной и сдержанной ровно до того момента, пока не открывает свой рот. Однажды она уволила половину руководителей своей компании за один день. Своенравности у нее не меньше, чем у Мишель, просто она умела ее заглушать, когда нужно.

— Эй, малышка! — прогремел Ник, протягивая к ней свои медвежьи объятия. Большой, шумный и грозный. Мишель всегда терялась рядом с ним. Отчасти понимала Никки — за плечами такого мужчины не страшно ничего. Ник никогда не потребует развод через адвоката, а выскажет все напрямую. Не позволит своей семье обижать жену. Не мечется между женщинами. Если уж выбрал, то будет хранить верность до конца. Хотя у него, безусловно, до Николь хватало женщин.

Тем не менее, Мишель ни за что не выбрала бы надежного и верного мужчину. Ей нужны чертовы адские гонки на высоких скоростях. Джон предлагал ей ясное и спокойное будущее, но Мишель сразу отмела его предложение. Не верила ему. Сейчас Мишель поняла, что в нем есть что-то похожее на Алекса. Он не менее опасный и жизнь с ним будет похлеще, чем американские горки, хотя он всячески скрывал свою натуру.

— Если Никки откажется выйти замуж за тебя, можешь на меня рассчитывать, — она ткнула кулачком в бок своего будущего зятя. Ник потрепал ее по голове как маленькую сестренку.

— Боюсь, там уже большая очередь выстроилась, — Николь скрестила руки на груди и надменно поджала губы. А потом озорно улыбнулась от дурацкого юмора сестры. — Ты как?

— Выспалась в отличие от вас, — Мишель не мог обмануть их свежий вид. Никки покрылась нежным румянцем, хотя ни один мускул не дрогнул на ее лице. Зато Ник звонко расхохотался и поцеловал Никки.

— Слушай, а когда ты успела захомутать моего друга? Алекс звонил. Требовал, чтобы я с тебя глаз не спускал, а потенциальных женихов выкидывал в окно без разбирательств.

Мишель закатила глаза. Алексу нужно было сразу по телевидению выступить, чтобы всех предупредить об их отношениях. Да только он не имел права. Вообще никакого. Невыносимый. Каждый раз, когда она начинала о нем думать хорошо, он выкидывал нечто подобное. А еще ее неприятно задел тот факт, что Ник — лучший друг Алекса и ничегошеньки не знал о его прошлом с Мишель.

— Пусть катится к черту.

— Без шуток. Говорит, тебе охрана нужна и личный водитель.

— Даже слышать ничего не хочу, — отрезала Мишель, косясь на Никки. Та приподняла бровь в удивлении

— Что опять случилось, Мишель? — потребовала ответ старшая сестра. Тоном, не терпящим возражений.

Мишель ненавидела этот тон. Все, кто близко ее знал, почти любой разговор с ней начинал с “Что опять случилось, Мишель?”

— Может, уже поедем? — попросила она, не желая отвечать на вопрос сестры. Пусть с подчиненными так разговаривает. Ник кивнул стюардам, сопровождающим Мишель и повел женщин за собой через терминал на выход из аэропорта к частной автостоянке.

Мишель ожидала пафосную и какую-нибудь длинную черную машину с группой телохранителей, но Ник ее приятно удивил, сев за руль машины сестры. Белый «Порше Кайен» Никки купила, когда заработала первый миллион. С тех пор она могла бы купить много других крутых машин, но не собиралась расставаться с этой. Она была ей дорога.

В деньгах семья Роулэнд-Бонаци никогда не нуждалась. Их родители обладали достаточно большими средствами, чтобы обеспечить безбедное будущее на несколько поколений вперед. Никки и Мишель работали не столько ради денег, сколько ради собственной реализации. Но что поделать, именно деньгами можно измерить успех.

Мишель юркнула на переднее сиденье. Терпеть не могла болтаться сзади. Никки прищурилась. С детства бесилась с этого, когда они выезжали куда-либо с родителями.

— Все думаю, когда ты повзрослеешь, — буркнула сестра, устраиваясь сзади.

— Поскольку ты родилась сразу серьезной и взрослой, мне пришлось взять все дурачество на себя. Зато ты умнее меня. И даже диплом колледжа получила. Пусть переднее сиденье станет моей маленькой поблажкой.

С момента ее прошлого приезда в Нью-Йорк прошло три месяца. Николь тогда пригласила родителей и сестру для знакомства с Ником. Мишель до сих пор с улыбкой вспоминала тот семейный ужин в огромном пентхаусе Ника. Он объявил, что они скоро поженятся. Родители очень сильно удивились. Отец спросил, не торопятся ли они. Ник ответил, что и так слишком долго ждал эту женщину.

Одиннадцать лет Клейтону. Не может же быть…

Мишель взглянула на Ника. Те же темно-медные волосы и ярко-голубые глаза.

У покойного мужа сестры тоже были голубые глаза, но не такие пронзительные цвета солнечного неба. Кажется, родство Ника и Клейтона весьма очевидно. Сестра должна ей многое объяснить.

Всю дорогу до дома Мишель гадала, как она могла упустить такое сходство Клейтона с Ником. Даже три месяца назад, когда знакомились, она уже должна была заподозрить неладное. И почему сестра и родители молчали об этом? Зато были в курсе ее отношений с Алексом в прошлом. К ней по-прежнему относились как к самой младшей и несмышленой дочери в семье, хотя ей вот-вот стукнет двадцать пять.

Спустя некоторое время и километры подтрунивания над Николь и Мишель, Ник остановил машину у высокого жилого здания, в котором находился его роскошный пентхаус.

— Будешь жить с нами. Возражения не принимаются, — отчеканил Ник.

— Да, с родителями в Сохо не лучший вариант, особенно, когда они узнают о вас с Алексом, — подтвердила Никки.

— Могу и в гостинице пожить, — заметила Мишель. — И почему ты так говоришь?

— Мишель, я так говорю, потому что знаю — тебя не остановит даже глобальный катаклизм. Особенно, когда дело касается Алекса. Родители начнут тебя отговаривать и настраивать против отношений с ним. Ты, конечно, их слушать не будешь, но обязательно начнешь подозревать его во всех смертных грехах.

— Ничего не понимаю. Почему родители должны быть против?

— Ты сейчас серьезно? Ты едва выжила, когда вы расстались. Папа не стал устраивать взбучку Конте, чтобы тебя лишний раз не тревожить. Он расстроился, что ты не отправилась учиться, хоть и поступила, но тем не менее, в глубине души радовался, что ты уехала отсюда. Проходит пять лет и ты возвращаешься, да еще и в самолете Конте. Если его инфаркт не хватит, так стоит побеспокоиться о здоровье мамы. Ты знаешь, у нее с сердцем проблемы.

— Что значит едва выжила? — Мишель силилась вспомнить, но в голове пустота. Ничегошеньки не помнит кроме адвоката и больницы.

— Если меня будут спрашивать, сумасшедшая ли моя сестра, я отвечу, что ты из Калифорнии и там такое поведение нормально, — Николь покачала головой и вышла из машины, слишком громко хлопнув дверью.

Ник задумчиво потер подбородок и выходить из машины не спешил.

Мишель прикрыла глаза и выровняла дыхание, чтобы не зареветь.

Вот сейчас было обидно. Она не виновата, что ничего не помнит. И никто не помогал ей вспомнить все. Никто. Кроме Алекса. А если прошлое с ним действительно так ужасно, то почему он не избегает этой темы? Впрочем, о ребенке, судя по его реакции, он ничего не знал. С разводом тоже сплошные сомнения.

— Я ничего не помню, Ник, — призналась Мишель. — Не хочу говорить об этом Николь. Ты знаешь, какая она мнительная.

— Я догадался. Как это произошло?

— Не знаю, — Мишель развела руками. — Воспоминания медленно, но возвращаются. И то не обо всем.

— Алекс — хороший человек, Мишель. Справедливый, надежный и целеустремленный. К тебе у него особое отношение. Это я сразу понял. По-хорошему вам после нашей свадьбы нужно рвануть куда подальше, а то слишком много доброжелателей вокруг. У меня дома ты будешь защищена от любых опасностей, в том числе и от посторонних любопытных глаз. Мы почти одна семья, и я ни за что не дам тебя в обиду никому.

— Спасибо, Ник. Я рада, что Николь выходит замуж за тебя, — Мишель озорно улыбнулась от его теплых слов.

— А уж я-то как рад, — повеселел Ник.

Квартира Ника обескураживала сдержанной роскошью и размерами уже со входа. Двери лифта открывались прямо в холле пентхауса, занимающего весь тридцатый этаж. Холл вел в несколько гостиных. Из одной можно попасть в хозяйскую спальню и детскую, в две гостевые комнаты и кабинет, вторая больше походила на домашний кинотеатр с проектором и последней аудиосистемой. В развлекательной части пентхауса также располагался тренажерный зал и особый мужской бар-клуб, где Ник встречался с друзьями.

Но основное время семья проводила в светлой гостиной в правом крыле. Блестящие белые мраморные полы с мягким подогревом, большие панорамные окна и, кто бы мог подумать, настоящий камин в центре гостиной, а на полу возле него — ворсистый ковер из натуральной овчины, настолько мягкий, что на нем можно спать. Гостиная плавно перетекала в просторную столовую, выступающую на невысоком подъеме. К столовой примыкала кухня за закрытыми дверями. Мебель в светлых тонах, обивка диванов и кресел всегда белоснежная и безупречно чистая, как и вся квартира. Огромных средств стоило только ее содержать и платить налоги, не говоря о стоимости самой недвижимости на Манхэттене с видом на залив.

Мишель слышала от Николь, что компания Ника в свое время выиграла тендер на застройку потенциально дорогостоящего участка Манхэттена, где раньше располагались старые фабрики. Работа проделана огромная. Теперь это респектабельный район, где жили молодые и яркие представители Нью-Йоркского общества — известные музыканты, писатели, представители бизнеса, блогеры и бог знает, кто еще. Благоустроенный район с обилием зеленых насаждений, дерева, стекла и хрома — все, как любят современные жители.

— Мы подготовили тебе одну из гостевых спален, — Ник на правах хозяина провел ее в комнату с мягкой двуспальной кроватью, собственной ванной и гардеробной. В спальне висели картины и даже телевизор на стене, но не покидало ощущение, что комнатой для гостей не планировали пользоваться. Мишель вспомнила свою спальню в доме Алекса, обставленную с особой любовью к мелочам. И кровать на ней… Мишель судорожно выдохнула, пытаясь унять сердцебиение от одних только воспоминаний. Тело тосковало по Алексу. Да что там тело. Она сама безумно скучала по нему. До сих пор мысленно ругала себя за свой отъезд.

— Спасибо, Ник. Я надеюсь, что недолго буду вам надоедать. Обязательно подыщу себе жилье.

— Даже слышать ничего не хочу, — Ник махнул рукой. — Сейчас тебе принесут чемоданы.

Мишель воспользовалась душем, переоделась в чистое белье и, чтобы не смущать хозяев, вместо шелковых комбинации и халата, надела спортивные брюки и футболку. Вообще она терпеть не могла мешковатую одежду, но когда собирала чемодан знала, что подобный наряд мог пригодиться.

Надеясь, что все легли спать, Мишель на цыпочках пробралась в светлую гостиную. Не ела уже очень давно. Вот тебе и режим и новая жизнь, Мишель Роулэнд. Она дала себе пару дней на перестройку в другой часовой пояс и мысленно пообещала, что обязательно вернется к тренировкам и режиму в еде и сне. А пока что можно устроить себе ночной… хотя уже утренний перекус, судя по рассветным сумеркам.

Она не ожидала увидеть сестру во главе стола, одиноко пьющую белое вино из бокала на высокой ножке.

— Привет. Я думала, что ты спишь, — замешкалась Мишель.

Искусственный неяркий свет одновременно отражался от черных блестящих волос Николь и добавлял тени на темные глаза, опушенные густыми черными ресницами. В ночной сорочке сестра казалась еще худее. Выступающие ключицы и особая грация в руках выдавали в ней хрупкую и ранимую натуру.

— Присоединяйся, — предложила Никки. — Бокалы во втором шкафчике справа.

— Может и поесть что найдется? — с надеждой спросила Мишель, зная, что Никки не имела склонности к готовке.

— Да. Наша мама сходит с ума. Каждый день готовит и отправляет нам тонну еды, как будто здесь живут тридцать человек, а не три. Вся надежда на тебя. Надеюсь, ты по-прежнему любишь хорошенько поесть.

— Это я могу, — Мишель хмыкнула, открыв холодильник и разговаривая с сестрой через открытую дверь кухни.

Большой двустворчатый холодильник и правда был забит контейнерами и разными продуктами. Мишель открыла один из контейнеров. Лазанья с курицей и белыми грибами в сливочном соусе. Аж слюнки потекли.

— Ник женится на тебе только из-за нашей мамы. Не с каждой женщиной прилагается подобная теща, — пошутила Мишель.

— Это верно. Мама обожает Ника, а он всем сердцем любит ее. Вот только с папой у них отношения сдержанные.

— Назови мне хотя бы одного человека, с кем у нашего папы хорошие отношения.

— Мама?

— Ха!

Мишель вставила контейнер в микроволновку с зеркальной дверцей и продолжила поиски съестного в холодильнике.

— Джейд говорит, что до несчастного случая наш папа был душой любой компании, а вот маму никто на дух не выносил, — Мишель неожиданно обнаружила свежий цезарь в одном из контейнеров. Прекрасно. Звуковой индикатор микроволновки обозначил, что время подогрева вышло. Мишель достала бокал для вина, две вилки, обхватила контейнеры в охапку и почти вслепую добралась до длинного стола из светлого полированного дерева.

— Мама не обрадуется, что ты по-прежнему с ней в дружеских отношениях.

— Она моя фея-крестная, давшая мне имя. Это вполне ожидаемо, — Мишель протянула вилку сестре и взяла охлажденную бутылку вина в руку. Посмотрела на этикетку, сделала вид, что разбирается в этом и наполнила им обеим бокалы. В вине она ничего не понимала. Обычно выбирал за нее Алекс, делая это с особой тщательностью и нарушая всякие законы, ведь ей еще не было двадцати одного года.

Мишель дернулась, едва не расплескав вино по столу.

— Все в порядке? — забеспокоилась Николь.

— Поешь со мной.

— У вас с Алексом правда все серьезно? — темные брови сестры сомкнулись над переносицей, словно она пыталась разобраться в головоломке.

Мишель специально наполнила рот едой, чтобы не отвечать. Запила это дело несколькими большими глотками вина для смелости и спросила:

— Ник — отец Клейтона?

Николь опустила глаза и поджала губы. Подбородок смешно скосился. Делала такое выражение лица, когда чувствовала себя виноватой. Вот сейчас еще поднимет свои большие глаза, полные слез.

Бинго.

— Рассказывай, Никки. Ты же знаешь, на меня твои приемы не действуют.

— Это правда. Ник — настоящий отец Клейтона, — утерев подступившие слезы подтвердила она.

— Ла-а-адно, — протянула Мишель. — Как ты умудрилась выйти замуж за Рика Коулмана, когда у тебя был Ник Джордан? Или это случайный залет? Как это произошло? Да прекрати ты реветь, пожалуйста!

Вообще Николь сильно обеспокоила ее своими слезами. Ее старшая сестра одним взглядом могла поражать громом и молниями. Суровая, серьезная, немного грозная и мрачная на работе. Очень похожая на их отца.

За дверями своего дома в кругу своих близких Никки превращалась в закомплексованную и ранимую девчонку, на которую свалилось немало проблем в свое время.

Но чтобы слезы, да еще и таким потоком — явление весьма редкое. Из них двоих плаксой всегда была Мишель, а старшая сестра неизменно ее защищала. Сейчас они словно поменялись местами.

— Я всегда мечтала, чтобы ты и Клейтон гордились мной, — шмыгая носом выдавила из себя Николь. Мишель подлила ей и себе вина. Похоже, одной бутылкой они не обойдутся.

— Ты же знаешь, что горжусь, — Мишель протянулась через стол и взяла сестру за руку, даря поддержку.

— Мишель, прости меня за все. Вряд ли после такого ты сможешь это сделать, но хотя бы попытайся или обмани, что простила, — Николь покачала головой и осушила залпом вино для смелости. Вытерла слезы, растерев их по покрасневшим щекам. — Мне было восемнадцать, когда на меня обратил внимание Ник Джордан — моя тайная мечта со времен детства. Наш роман закрутился так стремительно, что я уже через неделю потеряла девственность с ним.

— Ого! — Мишель удивлялась, как быстро Ник способен принимать решение и брать от жизни все, что захочет. В отличие от Алекса. Иногда хотелось его растормошить и привести в чувство. Его чрезмерная правильность порой вызывала тошноту.

— Да, Ник не дал мне даже опомниться, как мы начали жить вместе. Наши семьи не знали о наших отношениях, только Майкл был в курсе, но он держит свою личную жизнь под замком, и сам никуда не лезет.

Майкл зануда и женат на своей работе. Ни одну девушку не знакомил с родителями.

— Через полгода я забеременела. Я очень сильно испугалась. Я была совсем юной первокурсницей. А Ник напротив, ужасно обрадовался моей беременности и настаивал на том, чтобы летом мы поженились. Я знала, что дела его семьи шли неважно, компания его деда, «Джей. Ди. Констракшн», была на грани банкротства. Ник мечтал о высоких достижениях, а я посчитала, что не имею права отбирать его мечту. Он пытался вразумить меня. Обычно, спокоен, как скала, Ник кричал до хрипоты. Но я всегда отличалась ненужным упрямством. Сказала, что окончательно решила сделать аборт.

— Но ведь не сделала? — Мишель как никто понимала свою сестру.

— Нет.

— Не вини себя, Никки. Тебе нужна была поддержка и помощь, а не истерика парня, с которым ты была всего полгода вместе.

— Ник тогда заявил, что отныне я для него умерла. Не смог простить мне отказ от нашего совместного ребенка. Я записалась на аборт, и должна была уже пройти через эту ужасающую процедуру, но не смогла.

— Похоже, он сам не до конца разбирался в своих чувствах. Это твое тело и твоя жизнь. Если бы он правда любил тебя в то время, по-настоящему сильно, то принял бы любое твое решение, — Мишель злилась на Ника. Но будущий муж Николь сам себя наказал их расставанием. И сам себя лишил радости отцовства. Наученный горьким опытом, он ни за что так больше не поступит с Николь. Видела это по его отношению к ней и поступкам. Не детским и ребяческим. Нет. Теперь он мужчина, на которого можно положиться.

— Я тоже виновата, Мишель. Не нужно было торопиться. Я требовала от него понимания, но сама не слышала его. Он лишь просил дать нам обоим время. Позже, когда я передумала делать аборт, я пыталась извиниться перед Ником, хотела рассказать, что по-прежнему беременна. Но он не подпускал меня к себе. Делал вид, что меня нет. Понимая, что стыда не избежать и вот-вот начнет расти живот, я отправилась домой, по пути сделав остановку в Бостоне. Шел дождь, я промокла до нитки. Зашла в какой-то бар с мыслями о том, что дома родители, а особенно отец, не очень-то обрадуются моему положению. Как представляла их разочарование, сразу плакать начинала. Ко мне подсел Рик и, видя мое состояние, предложил выпить. Я сказала ему, что мне нельзя алкоголь, ведь я беременна. Знаешь, он ведь стал моей соломинкой. Я выложила ему все как на духу. А он без колебаний позвал меня замуж. Я не знаю, чем я думала, но я согласилась. Предоставив справку о беременности, нас достаточно быстро расписали в городской мэрии. Позже, он перевез меня в Бруклин, где я родила Клейтона.

— Мне кажется, отец испытал бы меньше разочарования, если бы просто узнал о твоей беременности, а не замужестве. Я редко видела его таким злым. Мама его еле успокоила. Помню, как ты с беременным животом и Риком, старше тебя на пятнадцать лет, заявились в Кингз-Роуз, чтобы объявить о состоявшемся браке.

— Как бы я хотела забыть этот момент. Отец пригрозил Рику, что тот не получит ни копейки от семей Конте и Бонаци. И еще он полгода уговаривал меня развестись с ним.

— Все равно он недолго пробыл твоей семьей, — Мишель почти не помнила мужа Николь. Только то, что он умер в конце зимы, когда Клейтону исполнилось пять. Мишель пыталась переварить услышанное. Имя Рика сопровождалось головной болью. Произошло что-то важное. Она опять это упускает. Почему Николь извинялась из-за первого брака?

— Я знаю, как ты относишься к Рику. И прости меня, пожалуйста, за то, чем обернулось для тебя мое замужество. Знаю, что он был преступником и убивал людей. Но я очень ему благодарна за то, что в нужное время вытащил меня с самого дна. Наверняка он пытался избавиться от груза своих грехов, помогая мне. Был очень добрым, чутким и понимающим. В маленькой квартирке над баром было тесновато, но нас это совсем не смущало. И это еще не все, Мишель. Я не говорила тебе этого раньше. Он оставил мне и Клейтону гору денег. Предусмотрел на случай, если родители все же отказались бы от меня.

— Ты хоть знаешь, что это за деньги? — у Мишель похолодело все внутри. Преступник. Убийца. Прекра-а-асно.

— Знаю. Но не я их украла, верно? Я не подхожу ни под одну категорию преступлений, как бы ты не была возмущена. Коулман ловко провернул это дело, используя трастовые фонды, в том числе и очень старых семей. Правда, его наверное и убили из-за этих денег. Ту часть, по которой его раскусили, ФБР конфисковало. А к оставшимся у них претензий не было. Я заплатила с них налоги. И не тратила вообще. Они так и лежат по разным счетам.

— Стоп. Убили? Он же умер от сердечного приступа?

Николь с опаской посмотрела на нее. Как на психически нездорового человека, от которого можно ждать чего угодно.

— Ну, в общем и целом причина смерти по мнению коронеров именно такая, но перед этим его пытали несколько дней. Ты разве не помнишь?

Мишель затошнило.

Какого черта?

— Почему я должна помнить?

— Возможно потому что тебя из-за него чуть не убили?

Вот теперь тупая боль в висках не давала связно мыслить. Вот это поворот. Кто пытался ее убить? Когда? Ройс отчетливо дал понять, что прошлые дела не закрыты и она может быть важным источником информации. Проблема только в том, что весь этот период в ее жизни застлан темным непроницаемым пятном.

— Ладно. После такого ты говоришь мне, что все равно продолжаешь ценить и уважать Эрика Коулмана? Не думаешь, что нужно было просто приехать к Нику в тот момент и предложить жениться на себе?

— Мишель, словами ты меня не сможешь ранить или наказать. Я сама себя наказала одиннадцать лет назад. И буду ненавидеть себя всю жизнь за это. Я не смогу родить второго ребенка Нику, а именно этого я больше всего хочу.

Мишель отпустила ситуацию и слабо улыбнулась. Нет никакого смысла копаться в прошлом и винить сестру во всех грехах. Николь заслужила счастье со своим любимым мужчиной и отцом своего ребенка.

— Это же Ник Джордан. И он от тебя без ума. Значит, придумает способ сделать тебя счастливой. С ребенком или без.

— Врачи сказали, что после перенесенной анорексии самостоятельно родить практически невозможно.

Вот она еще одна горькая правда. Николь мучилась от послеродовой депрессии. И Мишель ее тогда вытащила несмотря на свой юный возраст. Сестра не переставала благодарить. Это Николь дала денег Мишель, чтобы она уехала из Кингз-Роуз. Она позвонила из Нью-Йорка пять лет назад. Радовалась каким-то заработанным активам. Поздравляла с днем рождения. И услышала душераздирающий плач разбитого сердца. «Уезжай, куда глаза глядят» — с этими словами она перевела ей весь свой заработок на карту Мишель, чтобы ей хватило построить новую жизнь на первое время.

— Сестренка, главное верить, — Мишель разлила остатки вина по бокалам и подняла тост за счастье сестры. Наконец-то она почувствовала родственную близость, которой так не хватало все прошедшие годы.

— Как же я скучала по тебе, — Николь заметно успокоилась и обрадовалась, что Мишель не стала закатывать истерику. — А ты не хочешь поведать мне, как ты снова попала в капкан к Конте?

— Нет, не хочу, — мысль об Алексе отозвалась с болью в груди. — Может, позже. А вообще, в пятницу на девичнике расскажу.

— Ты хочешь устроить мне девичник? Это будет пижамная вечеринка с коктейлями?

— Даже не надейся. Это будет попойка в клубе с дикими танцами на столе.

— Мишель!

— Я все сказала, — она улыбалась, вглядываясь в растерянное лицо сестры. — Дашь номер Майкла? Мне нужно с ним обсудить кое-какие детали.

— Кажется, он еще лет пять назад просил тебя никогда ему не звонить.

— Я пообещала себе начать новую жизнь. Неплохо, если я смогу наладить отношения со своей семьей, как думаешь?

Никки с сомнением протянула свой телефон, лежавший до этого на уголке стола.

— Думаю, что тебе для начала нужно помириться с самой собой.