28. "Кто нанял адвоката?"

Мишель вернулась домой без сил. Уставшая, разбитая. Как после сражения. Она посмотрела на свое отражение в зеркале лифта. Где-то потеряла левую серьгу. Макияж немного стерся, но не портил ее внешний вид. От натянутой весь день улыбки болело лицо и уголки губ опустились вниз. На съемках так не напрягалась, как сегодня в офисе “Эр. Ти. Ай”, иначе “Роулэнд Трейд Индастриз”. В компании ее сестры. Теперь их общей компании.

Никки хоть и вела себя как последняя стерва с утра за завтраком, в машине извинилась. А после обеда пригласила нотариуса, независимых адвокатов и руководителя юридического департамента. Документы взяли в работу. К концу года “сделка” должна завершиться. Никки планировала вывести компанию на рынок акций в следующем году, поэтому все должно пройти гладко. Николь Роулэнд за короткий срок смогла построить сеть торговых центров по крупнейшим городам страны.

Конечно, без финансирования и поддержки родителей здесь не обошлось. Мама — мешок с деньгами, а отец — гений, в молодости управляющий финансовым подразделением и банком Конте. Когда-то он умудрился вывести средства мамы из-под ареста властей и претензий ее дальних родственников. Анна Роулэнд каждый раз вешала в рамочку старенький номер “Форбс” с его портретом, а Тони Бонаци неизменно его снимал со стены и прятал в ящик, закрывая на ключ. Но Анна легко вскрывала замок и вешала обратно. Эдакая немая война между ними.

Их отношения чересчур страстные до сих пор. Они как огонь и лед, как вулкан и цунами. Не мудрено, что их дети такие же неспокойные и темпераментные. Повлияло все. Смесь культур. Мама — потомок старой испанской аристократической семьи. Прожила до рождения Никки в Сан-Антонио. Папа — приемный сын семьи Конте, отделившийся от них после заказного взрыва, когда он едва жив остался. Получил привилегии и образование, достойные одного из наследных принцев Конте. Даже несколько лет учился в Англии — диплом Оксфорда со стены он не снимал и открыто им гордился. Казалось бы, зачинщиком и напалмом должна была выступать Анна. Но нет. Тони. Подобно римскому легионеру — захватчик, воин. Не успеешь моргнуть, а твоя родная деревня будет сожжена дотла. Анна еще достойно держится. Стойко терпит взбалмошный характер отца, а он выводит ее из равновесия, отодвигая ее чопорные манеры в сторону. Никогда не спрашивал, чего она хочет. Постоянно подкалывал и выковыривал из ее глубин сумасшедшую фурию, в которую она превращалась по щелчку пальцев Тони.

Родители старели только внешне, хотя до сих пор неплохо выглядели. Как-то раз они встретили ее в аэропорту Бостона помятые и довольные. Опоздали на полчаса. И на заднем сиденье папиной машины почему-то валялся мамин чулок. Один. Где был второй, даже думать боялась.

На прошлый мамин день рождения отец подарил ей желтый спортивный “Порше”. Подарок роскошный и Мишель каждый раз пускала слюни при виде этой машины. Но… Анну Роулэнд лишили прав еще несколько лет назад. Она ничего не сказала Тони об этом, а он делал вид, что не знает. Все время картинно вздыхал, что она не ценит его подарки и даже не хочет прокатить его на своей машине. Мама много раз упорно пыталась пересдать на права, но шериф Кингз-Роуз делал все, чтобы эта женщина больше никогда не угрожала гражданам на дорогах их города. Мать водила с ловкостью камикадзе. И Мишель заодно научила.

Она вдруг подумала — удастся ли ей и Алексу построить такие же долгие и теплые отношения? Смогут ли они свои характеры ужать в небольшую концепцию их совместной жизни? Или они слишком разные и рано или поздно их все равно ждет катастрофа?

Двери лифта открылись. Тихо. Семья уже давно разбрелась по своим комнатам. Мишель испытывала неловкость. Не ее это дом. Не ее семья. Старалась думать о жизни в пентхаусе Джордана как о пристанище в тихой гавани после страшного шторма.

И правда. Ее на днях чуть не убили, не окажись рядом Алекс.

А она даже к психотерапевту не записалась. И не испытывала никакой дополнительной тревоги по этому поводу. Странное состояние.

В гостиной-столовой ее встретила мама. С чайной парой в руке, в домашнем шелковом костюме. Смотрела в окно на залив. Там правда ни черта не было видно. Сплошная темная бездна, лишь огни кораблей, плывших вдалеке.

Прям как прошлое Мишель.

— Здравствуй, Мишель.

Вот как она это делала? Не оборачиваясь знала, кто из дочерей мнется у нее за спиной. Может, слышала лифт и цокот каблуков по каменной плитке пола. Но все равно каждый раз подобные приветствия здорово напрягали нервную систему Мишель.

— Привет, — поздоровалась она в ответ. — Тебе же нельзя пить, мам.

Мишель устало вздохнула. Скоро у мамы плановая операция на сердце и врачи настоятельно просили Анну не нервничать и вести здоровый образ жизни. Мама, не имеющая никаких теплых отношений со спортом, кроме конного в молодости, только хорошо питалась и не курила. Ее внешность — заслуга ее генетики и, безусловно, денежного состояния. Но сердце не обманешь. Конечно, ей хватало переживаний за всю жизнь, но Мишель бесилась, что мама даже не пыталась сохранить свое здоровье.

— Это чай, — Анна обернулась, и тут же виновато потупила взгляд. Смотрела куда угодно, но только не в глаза дочери.

— Ага, — Мишель не хотела спорить сейчас с ней. Взрослая женщина, вольна поступать, как хочет. Хочет — пусть пьет кубинский ром на ночь глядя. Хочет — пусть летит из одного конца страны в другой хоть каждый день. Почему она должна об этом думать?

— Как прошел день у моей внезапно повзрослевшей дочери?

Опять этот нездоровый сарказм.

Мишель надоело, что к ней относятся со снисхождением, как к… самой младшей в семье. Никто не воспринимал ее как самостоятельную личность, способную принимать решения. Мишель прошла на кухню, вымыла руки и открыла холодильник.

— О! Чудесно! У меня появилась нянька. Луизианец, два метра ростом. Бывший агент ЦРУ, не меньше, — прокричала она, вытаскивая остывшую еду из холодильника. Анна Роулэнд на месте. Холодильник забит. Голодная смерть никому в доме Джордана не грозит. — Его зовут Кай и он не может улыбаться из-за паралича лицевого нерва. Симпатяга.

Анна зашла на кухню и уперлась в проем плечом. Зеленые глаза заволокло пеленой. Ром, похоже, уже начал действовать.

— Это бывший телохранитель Никки. Хороший человек. Тони нашел его по своим каналам. Преданный и надежный. А теперь выкладывай, что произошло? Николь не рассказывает, но видимо что-то ужасное, раз сам Кай Уильямс охраняет тебя.

— Ты решила выпить перед разговором со мной? — предположила Мишель, расставляя контейнеры в ровный ряд перед собой на столешнице. Нужно выбрать, что она будет есть.

— А ты, похоже, вернула свой скверный нрав и позволяешь себе грубить матери.

— Я еще даже не начинала, — предупредила Мишель, резко развернувшись к маме. Их разделял небольшой стол, рассчитанный на прием пищи в тесном кругу.

— Не хочешь говорить — не надо! — Анна обиделась. Поставила чайную пару на стол с громким стуком. Фарфор тончайшей работы раздраженно звякнул.

У Мишель резко пропал аппетит.

— Нет, подожди. Я очень хочу тебе рассказать кое-что. Присядь-ка.

Она указала рукой на стол и стул напротив. По непроницаемому лицу матери невозможно понять, о чем она думает, но Мишель, как только вспоминала события прошедшего дня, начинала злиться до потери рассудка. Анна по малейшим колебаниям воздуха научилась определять состояние дочери. Для общего спокойствия повиновалась ей, села и положила руки на стол по бокам от чашки с блюдцем. Дипломатичный жест. Мишель мысленно приказала себе сохранять спокойствие и тоже села за стол.

— В общем, я теперь заместитель генерального директора. Мне выделили кабинет со своей приемной и даже табличку повесили. Теперь две таблички с фамилией Роулэнд на дверях самых важных людей в компании “Эр. Ти. Ай”.

— Мишель, это какой-то ситком.

— О, нет. Это предыстория. Ситком будет дальше.

Она улыбалась, рассказывая об интересных знакомствах и о ее внезапном появлении в офисе “Эр. Ти. Ай”. Даже уловила легкое одобряющее “угу” матери.

По приезду в здание «Роулэнд Трейд Индастриз», Николь сразу же помчалась в свой кабинет, где ее уже ожидал важный инвестор, по пути перекинувшись пару слов с Дженнифер Хадсон, своим бессменным секретарем, милой женщиной с бледно-молочной кожей, теплыми карими глазами и каштановыми волосами. Она с дежурной улыбкой поздоровалась с Мишель.

— Привет, Мишель. Как ты поживаешь?

— Прекрасно, — Мишель пожала плечами. Она, как и старшая сестра, в силу своего роста смотрела на окружающих сверху вниз, чем немало нервировала.

— Николь распорядилась выделить тебе кабинет с приемной, — поведала Дженни. На ее лице отобразилось недоумение.

— Совершенно верно, — Мишель засунула руки в боковые карманы юбки, ожидая действий от секретаря.

— Пройдем в кабинет заместителя генерального директора. Он пустует много лет. Николь никак не могла определиться с кандидатурой.

— Шутишь? — Мишель выдала гордую улыбку. — А ты повесишь мне табличку с именем на дверь?

— Ты серьезно? — Джен часто заморгала.

— Вполне.

Николь считала свою сестру не в себе, но все равно потакала любым капризам. Даже ввела документально ее в штат компании, заставив подписать бессрочный контракт. Или смеха ради. Или на самом деле понимала всю серьезность ситуации и угроз Мишель.

— Это не шутки, а серьезная работа. Ты обязана присутствовать на каждом собрании и выполнять все регламенты компании.

— А мне по должности положен служебный автомобиль с водителем? — Мишель поставила подпись, даже не читая контракта.

Николь прикрыла глаза, находясь на грани истерики. Мишель еще попутно дразнила ее и шантажировала, что подключит к их разборкам Ника Джордана. Сестре оставалось только краснеть от злости и раздраженно пыхтеть, но выполнять все требования Мишель.

— «Тойота Камри». Но ты вполне можешь экономно ездить на работу вместе со мной.

— Ладно. А где мой секретарь?

— Дженни ищет подходящую кандидатуру.

— Спасибо, Николь. Ты не представляешь, насколько мне важно твое доверие.

— Было бы неплохо для начала закончить колледж, — опять начала старую песню Николь. Мишель с загадочной улыбкой ушла в свой кабинет.

Ей нравилось новое рабочее место. Стеклянный матовый белый стол в виде полукруга. Большой моноблок «Мак», с подключенной клавиатурой и мышью, стоял сбоку. А в середине пустота. Стены имели приятный серый холодный оттенок. Регулируемое освещение позволяло держать обстановку в полумраке. Убранство довольно аскетичное, что вполне подходило под любимый сестрой стиль хай-тек. Помимо стола возле квадратного окна на пятнадцатом этаже здания постройки начала пятидесятых, в кабинете расположились два кресла и диван из кремовой кожи для посетителей. Между ними кофейный столик. В другом углу стояли стеклянные прозрачные шкафы без единой папки и документов. Мишель — первая, кто начинал свою деятельность в этом кабинете.

Вскоре пришла Дженни с прежним шоком на лице, выдала ей магнитный пропуск, ключи от офиса, пароли и логины для компьютера и электронной почты. Вдобавок служебный смартфон. Следом за Дженни в кабинет зашла ее собственный секретарь.

— Добрый день. Меня зовут Шарлин Лоуренс. Меня прислали к вам прямо с собеседования.

По мнению Мишель, Шарлин выглядела скучновато с русыми волосами, затянутыми в тугой пучок. На лице рассыпались веснушки, прикрываемые старомодной оправой очков. Главное — ее зелено-карие глаза излучали свет и симпатию. И никакого шока на лице. Никакого «Что опять случилось, Мишель». Ей это нравилось.

— Я — Мишель. Приятно познакомиться, Шарлин, — даже имя было старомодным. Вместе с ее всем серовато-коричневым внешним видом. — Дженни, спасибо большое за помощь. Дальше, я надеюсь, мы справимся сами.

— Если что, обращайся, зам босса, — Джен нервно хихикнула, выйдя за белую стеклянную дверь.

Мишель пригласила Шарлин жестом сесть напротив. Она вполне себя уютно чувствовала в кресле зама босса.

— Ну, и что нам с тобой делать? — хмуро поглядела на девушку Мишель. — Тебе едва за двадцать перевалило, а выглядишь на сорок.

Шарлин поджала нижнюю губу, но молчала.

— Ты не против, если я буду называть тебя Чарли?

Девушка расцвела от лучезарной улыбки.

— Так меня и зовут обычно. Просто эта обстановка и офисные снобы меня нервируют.

— Тогда, Чарли, наплюй на всех, и оденься завтра так, как тебе хочется. Ты теперь работаешь на меня.

— А вы хоть имеете представление, как управлять такой компанией? — на лице Чарли скрывалась смесь тревоги, страха и веселья. Как необычно

— Управлять — возможно. А вот контролировать и проверять — нет, — она покачала головой. — А ты?

— Вполне. Я закончила аудиторский курс в колледже на отлично.

— Ты чудо, Чарли, — Мишель внезапно обрадовалась такому подарку судьбы.

В первый же день работы она загнала себя и Чарли до изнеможения. Начала с того, что позвонила брату своей погибшей помощницы, Даны Доусон. Принесла соболезнования, извинилась за то, что не присутствовала на похоронах, и назвала ему приличную пятизначную сумму с паролем перевода в банке, надеясь, что этого хватит для компенсации похорон.

Она отправила е-мэил Нику со своей новой почты, на что получила незамедлительный ответ: «Умница. Я тобой горжусь. Почаще вторгайся в мир Никки». После этого благословения, у нее открылось второе дыхание.

Несколько часов подряд она хвостом ходила за Николь и впитывала все, что делала сестра. Как и с кем говорила. Она знакомила ее с прямыми подчиненными, рассказывала о каждом из них, постоянно сомневаясь в правильности своих действий. А Мишель каждый раз ее успокаивала.

Вечером, часов в пять, Мишель уже планировала идти домой. Подняла голову, чтобы позвать Чарли и едва не потеряла дар речи.

На пороге ее кабинета стоял кошмар всей ее жизни. Элизабет Андерсен. Бывшая невеста Алекса.

— Привет, — она стала еще красивее, чем помнила Мишель. Золотые волосы по-прежнему крупными кольцами обрамляли лицо. Сияющая улыбка смягчала ее ангельский облик. Голубые глаза всегда выражали некую снисходительность, словно она спустилась с небес на землю к смертным. Нежная молочная кожа, за которой нужен по-настоящему дорогой уход, чтобы всегда оставалась безупречной. Фигура по-прежнему миниатюрная и хрупкая. Такую женщину любому мужчине захотелось бы лелеять и оберегать. В белом зауженном книзу платье до колен с баской и коротким рукавом, она еще больше походила на неземное создание.

Мишель встала. Всегда так делала, когда испытывала неуверенность. Ведь когда она на каблуках, то большинство собеседников оказывались ниже нее.

— Привет, — тоже широко улыбнулась. А с лица Элизабет улыбка медленно сползла. Та вдруг резко почуяла соперницу.

Интересно, помнила ли ее Элизабет?

— Ну, кто бы мог подумать, что та бестолковая девчонка вырастет, наконец, — выдавила Элизабет. Нет, такие женщины, как она, ничего не забывают. — Не надоело легко жить? Захотела моделью стала, захотела забрала место, на которое я три года шла.

— О, это прекрасно, когда не зависишь от обстоятельств, — господи, какое счастье, что Алекс не женился на этой стерве.

— Замарашка Мишель вдруг себя почувствовала частью богемы? — Элизабет мстительно усмехнулась. — Учти, что никто никогда не примет тебя в нашем обществе. Я сделаю для этого все.

Когда она подошла к двери, Мишель ее окликнула:

— Откуда такая ненависть ко мне, Лиззи?

— Ты увела у меня Алекса. Его я тебе никогда не прощу.

Мишель вздрогнула от грохота двери.

Вот так поворот.

И сейчас, вспоминая этот перформанс бывшей Алекса, снова и снова проигрывала в голове события прошлого. Пустота, либо искажение. Голова опять разболелась.

— Странно, что она обвинила меня в том, что Алекс ушел от нее, — Мишель жизненно необходимо знать правду. Только родители могли ей помочь. — Помнишь адвоката, который занимался нашим разводом с Алексом?

Мама кивнула, нахмурившись. Все пыталась понять, что можно ожидать от дочери.

— Адвокат утверждал, что Алексу нужен был срочный развод, чтобы жениться на Элизабет Андерсен. Будто они помирились и решили начать все сначала. Получается, это от меня Алекс ушел к ней, вовсе не наоборот, — в голове Мишель возникла пустота. Каждое слово отзывалось звоном. Как же больно.

— Ты несешь какую-то чепуху, — мама наклонила голову вбок, заглядывая в глаза дочери. Похоже, уловила ее плохое самочувствие. Поэтому протянулась через стол и погладила ее по лицу. — Алекс ни за что в жизни не вернулся бы к Элизабет. Она — пройденный этап. Он едва ли выносит ее на общих встречах. Адвокат тоже не смог бы так сказать. Вот вообще исключаю.

— Почему? — боль от сладких воспоминаний разлетелась на микроосколки, пронзившие ее мозг рассеивая настоящее.

— Потому что ты сама этого адвоката наняла для развода.

Мишель уже не смогла ощутить, как съезжает набок из-за стола прямо на пол. Обморок и туман воспоминаний снова накрыли ее.