Глава 2

Вальтер

– Черт знает что, – бормочу под нос, пробираясь по сугробам до избы на окраине.

Вот чего, спрашивается, не спится? Даже трахнулся внепланово, чего еще надо? Морозными цветами подышать? Черте что.

Внутренний зверь гнал вперед, подталкивал в спину своим нетерпением. Вот мало мне было целый день по сугробам пробираться? Где был волк, когда я замерзал? Думал сдохну нахрен в зимнем лесу. Нет, если бы и правда подыхал, пушистый засранец отозвался бы, но эта его затянувшаяся хандра выходила из-под контроля, и впервые в жизни я не смог обернуться по своему желанию. И это не добавляло мне поводов для хорошего настроения. К тому же я не рассчитывал, что погоня так затянется, думал догоню еще до первого снега. И догнал бы, если бы коротышка не использовал порталы, в которые ни один двуликий не войдет под страхом смерти. Одно радует, у воришки, очевидно, туго с деньгами, иначе порталы он использовал бы намного чаще. Но и без того, День Уходящего года на носу, а у ублюдка по-прежнему три дня форы. Будто и не было изнуряющих недель погони. Еще эта чертова кляча. Сговорились все что ли? Будто бы задались целью допечь меня, и непременно в этом году.

Наконец-то я добрел. В стороне от поселка, на границе с лесом одинокий дом. Подавальщица сказала, что раньше тут жил лесник. Дом казался крепким на вид, и, скорее всего, если бы не близкое соседство с лесом, вряд ли бы пустовал, но деревенские жители предпочитали держаться близко друг к другу, опасаясь диких зверей, которые в зиму нагло покидали свои убежища и совершали набеги на поселения.

А теперь тут поселилась девушка. Одна. В одиночестве путешествуют только шлюхи, которых трахать захочется только если совсем уж припечет, либо те, что в состоянии постоять за себя. И если девица избегает незнакомцев и не опасается соседства с дикими зверьми, то сам собой напрашивается вывод – та, к которой я иду, не так проста как хочет казаться, работая обычной подавальщицей.

Топаю по едва утоптанному снегу. Если бы не военная подготовка, вряд ли после дня пути по заснеженному лесу я все еще смог бы переставлять ноги, хотя то, как я тащусь, бодрой прогулкой не назвать.

Останавливаюсь у самого дома. Блики пламени на плотных шторах, которые видны в одном единственном небольшом окне, обещают как минимум тепло.

Не понимая до конца, что же я тут забыл, но доверяя чутью зверя, что словно толкнул меня в спину, чувствуя мою заминку, поднимаю руку и несколько раз колочу по крепкой двери. Человеческий слух слабее звериного, а потому я частично трансформируюсь. И вот же ж... зверь с такой охотой выпрыгнул из своего мысленного убежища, что я едва остановил полную трансформацию. Еще одного комплекта теплых вещей у меня нет, а провести остаток пути в облике зверя в планы не входит – моя жертва предпочитает держаться людных городов, а потому и у меня выбора нет.

Чутко прислушиваюсь к происходящему в доме, но даже дыхания девушки не слышно. Она вообще дома? Стоило только об этом подумать, как раздается короткий судорожный вздох и затем осторожные шаги к двери.

– Открывай, – бросаю коротко, – я тебя слышу.

В ответ резкий выдох. Кудряшка злится?

Я не боюсь, что она удерет, так как в таких вот местах, в которых лютуют морозы, только дурак сделает больше одного окна в небольшом доме, и сейчас это окно, а значит и все возможные выходы, в зоне моей видимости.

Снова осторожные шаги, на этот раз ближе, и ее робкое:

– Кто там?

Хороший вопрос. Закономерный, главное. К которому я совершенно не готов.

– Открывай, – морщусь, понимая, что вряд ли кудряшка послушно отопрет замки и впустит в дом чужака.

– Кто вы? И что вам нужно?

Да если бы я знал, все было бы куда проще. Зверь внутри нетерпеливо скребет лапой. Ему эти человеческие условности до лампочки, ему необходимо добраться до девушки. Это отвлекает и мешает собраться с мыслями, чтобы придумать ответ. Зверь, к отсутствию интереса которого к чему-либо я уже привык, сейчас доставляет неудобства. Отвык я уже делить эмоции с животным, почти разучился игнорировать их, когда необходимо думать головой.

– Я видел тебя в таверне, – говорю, пытаясь тянуть время и придумать внятную причину, по которой девушке нужно открыть дверь.

– И что?

«Мне нравится твой запах» – правдивый ответ, но вот озвучить подобную чушь?

– Ты напоминаешь мне одного человека.

– Я вас не знаю, – говорит уверенно, но… но чуткий слух зверя ловит в этих словах фальшь.

– А я тебя знаю, – говорю настороженно и чувствую одобрение зверя. Мы точно знакомы, но вот если бы я почуял запах морозных цветов раньше, то гарантированно бы его запомнил. И как это понимать?

– Ничем не могу помочь, – в голосе девушки слышится опасение.

– Считаю до трех, и если не откроешь, я выломаю дверь, – предупреждаю спокойно.

– Раз.

Ловлю себя на чувстве, будто не улавливаю нечто важное.

– Два.

Будто потеряна центральная часть мозаики, которая соединила бы все в общую и понятную картину.

– Три.

С той стороны слышатся торопливые удаляющиеся шаги, какое-то движение в дальнем углу, и, когда я уже примериваюсь как открыть дверь с минимальными повреждениями, снова шаги, на этот раз приближающиеся.

Замок с той стороны щелкает, и я резко тяну на себя дверь, желая застать девушку врасплох, не дожидаясь, пока мне на голову упадет нечто тяжелое, вроде выпавшей из ее рук кочерги. Не ожидавшая этого, кудряшка спотыкается от рывка и падает прямиком в мои объятия. Обхватываю тонкую талию. Горячая. Стискиваю пальцами ткань шерстяного платья и наклоняюсь, не в силах преодолеть волю зверя, что спешит наполнить наши легкие ее запахом.

Прикрываю глаза. Втягиваю воздух глубже.

Наклоняюсь еще ниже, к пушистым кудряшкам, в которые хочется зарыться не то что лицом, а всем телом сразу. Хочется перебрать волосы пальцами, потянуть за прядку, распрямляя, погрузить пальцы в это облако, но тогда пришлось бы отпустить напряженную девушку, отодрать ладонь от прогнувшейся поясницы хотя бы на секунду. А к этому я пока не готов.

– Что ты…

– Тише, – качаю головой, не желая выныривать из этого, близкого к эйфории, состояния. Снова наклоняюсь и веду носом по тонкой коже за ухом, чувствуя, как цепляются за щетину на щеке ее волосы.

– Да ты…

– Подожди немного.

– Да что ты...

Отстраняюсь, но только для того, чтобы склониться ниже и прижаться губами к губам девчонки. Сначала хотел просто заткнуть, прервать поток неуместных сейчас вопросов, но стоило только почувствовать ее вкус… Предохранители сорвало окончательно. Разум, что пытался пробиться сквозь инстинкты животного, подавился возражениями и доводами, в одно мгновение забыл почему нельзя бросаться на незнакомок. Тяжелая одежда мешает, бесит, злит, и я остервенело дергаю ворот шубы, желая соприкоснуться своим телом с ее, раствориться в ней, стать одним целым. Прижимаюсь бедрами, толкаюсь навстречу, и девушка пытается отступить, но я подхватываю ее на руки, вношу в дом, забывая закрыть дверь, опускаюсь на колени посреди небольшой комнаты, не в силах дойти до постели, не в состоянии оторваться от добычи, чтобы вообще оглядеться и найти эту самую постель. Бедра девушки раздвинуты, она сидит на мне, пока я шарю руками по ее спине, желая быть везде и сразу одновременно. Отрываюсь от губ, спускаюсь к шее, прикусываю тонкую кожу и сразу же зализываю укус, не желая причинять боль, и одновременно борясь с необходимостью оставить свою метку прямо сейчас. Но что-то не дает, будто держит на грани, оттаскивает зверя от жертвы.

– Не надо, – ее тонкий всхлип, и я каменею.

Останавливаю собственные хаотичные движения, утыкаюсь лбом в узкую ключицу, что выглядывает из разорванного ворота платья.

Понимание, что это я порвал ее одежду, что она дрожит, но не от возбуждения, а страха, как удар в челюсть. Нет, не так. Это как падение со скалы лицом вниз.

Я просто всмятку.

Поднимаю голову, пытаясь восстановить дыхание, и пересекаюсь взглядом с ней. Ее блестящие от страха глаза – лучшая цепь для меня, и пусть мое яростное, неконтролируемое возбуждение, какого не испытывал никогда, не утихает, но ее страх – это то, что не дает мне дойти до конца и трахнуть ее прямо на полу, как какую-то шлюху.

Отвожу глаза и осматриваю ее одежду. Чувствуя себя грязным животным, каким по сути и являлся минуту назад, аккуратно поправляю свисающий с хрупкого плеча лоскут. Задерживаю пальцы на гладкой коже, борясь с порывом провести по ней хотя бы кончиками пальцем.

Встаю с пола прямо с кудряшкой, оглядываюсь и бережно усаживаю ее на стоящий у стены небольшой стол.

Закрываю дверь, снимаю с себя тяжелую шубу и накидываю на худые плечи.

Останавливаюсь напротив девушки, и наши взгляды вновь пересекаются. В ее, ярко-голубых, нет страха. И я вдруг понимаю, что передо мной не жертва. Далеко не жертва. Это взгляд защищающего себя хищника. Смотрит пристально, будто отслеживает каждое мое движение, она не забивается в угол, а ее поза не сковывает движений. Скрещиваю руки на груди и оглядываю ее как в первый раз, отчетливо видя за внешностью невинного ангела как минимум опасливого зверя. А если учитывать ее размеры, то скорее зверька. Маленького такого, милого с виду, но зубастого и наверняка знающего уязвимые места выбранной жертвы. И сейчас ее жертва… я. Осознав эту мысль, хмыкаю. Вот уж новая для меня роль.

– Долго разглядывать будешь? – нарушает молчание первой. – Ты вообще кто?

И снова хрен его знает как ответить. Я и сам-то не уверен кто я для нее. Но как любой стайный двуликий, хоть и оставшийся без стаи, имел представление о существовании пары своего зверя. Даже более того, точно знал, что эта встреча непременно настанет. Просто потому, что обмануть нюх зверя и пройти мимо практически невозможно. И как любой стайный двуликий, досадую, что пара моя обычный человек. Не то чтобы меня это сильно напрягало, но вот хотелось бы выиграть приз в виде волчицы. Не судьба, значит. Человек, да еще и не в моем вкусе… Свезло так свезло. Одно радует – она хотя бы пытается дать отпор, а не скулит от страха.

– Ты язык проглотил?

– Я думаю.

– Медленно получается, – огрызается, а мне рассмеяться хочется, как самому счастливому в мире придурку. Дичайший стояк в штанах не мешает очередному приливу эйфории, что случается с двуликими при судьбоносной встрече, и я готов лыбиться, даже если она будет ломать о меня мебель.

Если бы девчонка была волчицей, мы бы уже трахались, не растрачивая хорошее настроение на бессмысленный треп.

– Ну? – подгоняет требовательно.

М-да. Не волчица.

Ну да ладно, порадуем кудряшку. Уж она-то в моем лице точно выиграла у судьбы.