Глава 12

Из узкого коридора, который освещался лишь синеватым пламенем тускло горевшего сорванного Вальтером со стены факелом, мы выходим в просторный зал.

– Это что? – выдыхаю, оглядывая впаянные в стену кристаллы разных форм и размеров. Как и наш факел, они тоже светятся тускло, чтобы иметь ценность в одиночку, но их слишком много, отчего комната наполняется мягким красновато-желтым сиянием.

– Понятия не имею, – Вальтер уверено шагает через помещение к видневшемуся на противоположной стороне проему в новый коридор.

– Мы что, не останемся тут?

Кто в здравом уме уйдет из теплого помещения, да к тому же имеющего освещение, в которое я бы укуталась как в плед, если бы это только было возможно? Зачем ему прочие темные тоннели, если мы нашли, где переждать метель?

– Это только малая часть того, что удалось найти.

– Когда ты успел? – стараюсь убавить градус восхищения в голосе, но близость источника не оставляет шансов на притворство, и сейчас я как открытая книга.

– Пока ты была занята с женой мельника.

Мы снова идем по тоннелю, и снова я вижу только Вальтера и слышу только шум камней под его ногами. Хотя нет, сквозь тихий шелест привычного звука вдруг пробивается нечто иное – шуршание какое-то и тонкий гул.

– Что это за звук? – спрашиваю шепотом, продолжая прислушиваться.

– Скоро сама все увидишь, – улыбается, не глядя на меня.

Терпеливо жду, а шум тем временем нарастает, быстро переходя в грохот. Кусаю губы от волнения, но не чувствую страха, а потому, несмотря на любопытство, не тороплю и не допытываю двуликого. И когда и этот длинный коридор заканчивается, мое терпение оказывается вознаграждено. Мы стоим на краю берега, а практически у наших ног плещется темными водами пещерное озеро. Грохот же создают тонны падающей в него воды. Пытаясь разглядеть начало водопада, но оно теряется в облаке из брызг и пара. И откуда тут свет? Все вокруг будто светится изнутри бледным голубым светом.

– Это потрясающе, – выдыхаю, но Вальтер, кажется, слышит, потому что бросает на меня короткий взгляд, а затем опускается на колени, перекладывая меня с рук на твердую землю.

Смотрю на него вопросительно, и не пропускаю момент, когда темный взгляд сверкает иронией, а сам Вальтер, оставаясь на коленях, выпрямляется и стягивает через голову рубашку. Приподнимаю бровь, и он наклоняется ко мне. Замираю в остром ожидании прикосновения его кожи к моей, но его не происходит. Вместо этого только хриплый шепот двуликого:

– Не знаю как ты, а я иду купаться.

Снова выпрямляется, встает на этот раз и расслабляет завязки на штанах.

Выбрасываю руку вперед, жестом останавливая его, и теперь его черед заламывать бровь. Подзываю к себе ладонью, а когда двуликий наклоняется, обхватываю его затылок двумя руками, притягиваю к себе и прижимаюсь щекой к его щеке.

– Я не смогу раздеться, – шепчу. – Помоги мне.

Отодвигаю ошалевшего двуликого от себя, заглядывая в глаза и наслаждаясь увиденным там смятением. Но это редкое на его лице выражение до обидного быстро сменяется весельем.

– Сама напросилась, – говорит одними губами, пока руки его медленно ложатся на мои плечи.

Ох, с огнем ведь играю.

Вальтер

Она в шубе, моей, к тому же. В штанах, тоже моих. Но почему тогда от одного ее взгляда исподлобья каменеет в паху? А стоит мне только положить ладони на ее закутанные в несколько слоев толстой ткани плечи, и ткань штанов на мне натягивается, будто кто-то хренову распорку установил. Кудряшка туда не смотрит, но улыбается так, будто понимает больше, чем хочет показать, и я отвечаю ей такой же усмешкой. Девчонка плохо меня знает. У нас не было возможности познакомиться друг с другом ближе, взаимная грызня не в счет. Не было флирта, томных взглядов и прочей хрени, которая считается необходимым этапом знакомства между порядочной девушкой и достойным ее мужчиной, а на деле же являющееся тупыми притворством и брачными танцами, которые нужны одной, чтобы выгоднее продать себя, а второму, чтобы чувствовать себя победителей, когда он нырнет под юбку.

У нас не было всей этой чуши, но когда я стягиваю с узких плеч собственную шубу с осознанием, что это только начало и мне предстоит раздеть свою пару как минимум до нижней рубашки, сглатываю тяжело, за каким-то хреном, по инерции наверное, из последних сил удерживая на лице маску. Не чувствую себя победителей и когда освобождаю стройные бедра от меховых штанов.

Но когда Лили поднимает руки, чтобы позволить мне стянуть и ее рубашку, я понимаю окончательно, что мне никогда не победить, потому что я проиграл ей с первой секунды нашей встречи. Наконец-то проиграл, когда вломился к ней в дом и рухнул на колени с неоформленным в мысли чувством, что нашел самое ценное. Ту единственную, которой хочется проиграть.

Вскидываю взгляд, не таясь больше и не притворяясь, и вижу отражение своих эмоций в ее глазах.

Она лежит передо мной, полностью обнаженная. На лоб и щеки налипли влажные от витавших в воздухе невидимых глазу брызг волосы, белоснежная кожа покрыта мурашками, но не от холода, потому что там, где мы сейчас, тепло. От корсета на бедрах остались красные следы, и я протягиваю руку и веду по ним самыми кончиками пальцев. Я знал, что у Лили практически нет шансов выстоять против магии двуликих, но то, как раз за разом она отталкивала меня, выглядело достаточно решительно чтобы я начал сомневаться. И даже сейчас я боюсь, что она остановит меня. Еще пару часов назад я думал, что стоит ей только поманить меня пальцем и я наброшусь на нее, трахну сзади, как делал чаще всего. Ее волосы будут намотаны на мой кулак, а голова запрокинута до упора. Но сейчас я едва касаюсь ее. На ее теле практически нет волос, и мне хочется расспросить ее о прошлом, но любопытство и ревность погребены под трепетом перед ее наготой. Именно, мать его, трепетом. К этому я оказался не готов. Я знал, что связь между истинными – это страсть, искры и вечный огонь, но что тогда делать с желанием ткнуться лбом в землю у ее ног?

Наклоняюсь и на самом деле утыкаюсь лбом, но не в землю, в ее живот. Вдыхаю аромат кожи, трогаю губами, языком пробую на вкус. Что мне делать с необходимостью дышать только ее запахом? Стискиваю ладонями талию, подтягивая то ли девчонку к себе, то ли себя к ней. Чувствую как ее тонкие пальцы оглаживают мои волосы, зарываясь в короткие пряди, и мне хочется потереться о ее ладони, но тогда мне пришлось бы оторвать губы от ее кожи, и тогда запаха стало бы меньше. Скольжу лицом по животу, ребрам, груди, втягиваю в рот сосок. Вероятно раньше я был плохим любовником, потому что не видел смысла в ласках, если девка и так течет от одного моего члена. Всегда быстро и по делу. Но сейчас мне хочется облизать пару с головы до пальцев ног, трогать и гладить, потому что когда мой член окажется в ней, прелюдия закончится, а мне нужно дышать, дышать, бесконечно дышать воздухом только рядом с ее кожей. Облизываю ее сосок, посасываю его, прикусываю зубами, терзая второй пальцами, пока ее грудная клетка то опадает, то замирает на верхней точке, будто Лили забывает вдыхать и выдыхать. Долбанный грохот падающей в озеро воды мешает мне слышать ее стоны, и я перемещаюсь к ее шее чтобы ощутить хотя бы вибрацию горла. Трусь лицом, с силой провожу ладонью по груди, животу, останавливаюсь на гладком лобке, снова подавляя приступ ревности. Лили все так же не может нормально двигаться, и я аккуратно сгибаю сначала одну ее ногу, затем вторую. Выкидываю тупые мысли о ревности из башки, снова трусь лицом о ее шею и ныряю пальцами в развилку бедер. Прижимаюсь ртом к нежной коже, а пальцем вожу по слегка припухшей горошине в центре, чувствуя губами долгожданную вибрацию в ее горле. Ее соски трутся о мою грудь, мой член прижат к ее ноге. Я все еще в штанах, и мне хочется порвать эту тряпку на лоскуты, но тогда пришлось бы оторвать ладонь от истекающей влагой плоти. Погружаю в нее два пальца, и от вибрации ее горла по моему телу растекается дрожь. Что же ты делаешь? Как ты это делаешь? Мой член стоит колом, но я не нахожу в себе желания навалиться, подмять под себя и закончить пытку, зато готов вечно удовлетворять потребности твоего тела! Мои пыльцы в ней двигаются все быстрее, ладонь лежит на лобке, и я чувствую влажный жар ее тела, пульсацию, которая с каждой секундой сжимает меня все сильнее. Ее руки крепко удерживают мою голову у ее горла, а пальцы стискивают мои волосы до боли, от которой член окончательно каменеет, готовый разрядиться в воздух. Не знал, что могу кончить от боли. Лили замирает, вытягивается в напряженную струну, запрокидывая голову, будто нарочно открывая ее для моего укуса, и я уже обнажаю клыки, чтобы сделать это наименее болезненно, но вдруг передумываю. Я придурок, но сейчас я нуждаюсь в ее согласии. Поставить метку, вылечить пару, вот что должно быть в приоритете для меня, но я медлю, вглядываясь в ее лицо, ожидая долбанного приглашения. С замиранием сердца наблюдаю, как ее затуманенный взгляд проясняется, как пальцы в моих волосах расслабляются и соскальзывают, оставляя после себя ставшей непривычной прохладу. Волк во мне впервые в жизни растерян. Обычно зверю не ведомы сомнения, но сейчас он, как и я, жаждет поставить ей метку, чтобы скрепить и усилить навсегда то, что уже есть между нами, но не меньше этого он нуждается в ее одобрении.

И когда Лили гладит меня по щеке, а затем притягивает к себе и целует впервые сама, внутренний вой зверя заглушает грохот воды, а у меня натурально плывет перед глазами.

Лили

Сердце колотиться как бешенное. Я не знаю, что будет, когда мы покинем источник, какие мысли вернутся в мою голову, а какие исчезли навсегда, но здесь и сейчас я хочу ощутить двуликого в себе, и я не знаю какую часть его тела хочу сильнее, член во мне, или зубы в моей шее. И когда я чувствую горячую пульсацию его члена между своих ног, задыхаюсь и не могу оторвать взгляда от темных глаз прижимающего меня к своему обнаженному телу мужчине, что еще недавно казался врагом, а сейчас стал ближе некуда. Его рука скользит по моим волосам, обхватывает подбородок и отводит лицо в сторону, открывая шею. Он двигает бедрами, отстраняется, чтобы приблизиться и наполнить меня одним длинным движением. Он большой, распирает меня так, что хочется зажмуриться, но не от боли, а от наслаждения. Покидает мое тело, чтобы наполнить снова. И снова. И снова. Его член вколачивается в меня, бедра ударяют при каждом движении, но губы касаются шеи аккуратно и невесомо, нарушая им же установленный ритм. Если бы не ожидание боли от укуса, я бы не обратила внимание на эти поцелуи, такими легкими они кажутся. Движения его бедер становятся резче, в такт ему ускоряется и мое дыхание, низ живота пульсирует и наливается жаром, чтобы затем огненный шар взорвался ослепительными брызгами, рассыпаясь по всему моему телу. Впиваюсь ногтями в спину двуликого одновременно с тем, как он вгрызается в мою шею. Я не знаю, что должно случиться, а потому ощущения ошеломляют. Я думала это больно, но укус, и то, как я чувствую его зубы в себе, какое-то извращенное ненастоящее блаженство, по сравнению с которым предшествующие ему пара самых ярких в моей жизни оргазмов лишь бледная пародия, всего лишь прелюдия перед главным действом. Мое тело тянется к Вальтеру, прижимается к нему, руки обхватывают его голову, не давая отстраниться когда он пытается это сделать.

– Еще, – шепчу как в бреду, – пожалуйста, еще.

Каким-то образом ему удается услышать меня, или же он просто почувствовал охватившее меня неистовое желание, либо же я вцепилась в него с такой силой, что его мнение уже не играло роли, но я снова чувствую как твердеет его плоть во мне. Он все еще держит меня зубами, и каждый толчок отдается болезненной эйфорией во всем моем теле, концентрируясь в месте укуса, и я уже кричу в голос, не сдерживая сумасшествия, срывая горло и снова впиваясь ногтями в широкую спину. Меня бьет крупная дрожь, и я с новыми силами прижимаю своего волка к себе, не сразу замечая что по вискам стекают потоки слез, и это не дрожь, а рыдания сотрясают тело. И снова во мне зреет огненный шар, но теперь я готова к тому, что он просто убьет меня, превратит в пепел, потому что невозможно пережить взрыв такой силы. Мое тело выгибается дугой, и я практически упираюсь макушкой в пол, Вальтер повторяет все мои изгибы, склоняясь надо мной, поддерживая руками под спину, толкается в меня снова и снова, пока я пытаюсь пережить невозможное и не сгореть.

Я зависаю в небытие. Это длится бесконечно долго и одновременно до обидного мало. Когда двуликий снова опускает меня на пол, я совершенно дезориентирована. Будто где-то взорвалась настоящая бомба, и я оказалась в зоне поражения. Я даже воду больше не слышу, вокруг только тишина. Оглядываюсь мутным взглядом, гадая куда пропало голубое сияние воды и отчего все в золотом свете? Фокусируюсь с трудом на волке. Вижу его обеспокоенный взгляд и даже нахожу в себе силы ему улыбнуться. И отключаюсь. Хватит с меня.