Глава 11

Вальтер

Когда мы остаемся одни, вешаю на место штору, отгораживаясь от случайных взглядов, и скидываю неразобранные еще вещи в кучу.

– Ты куда? – спрашивает Лили, но в голосе ее слышу скрываемый страх. – Бросаешь меня?

Наклоняюсь, практически падаю на колени рядом с ней и прижимаюсь губами к губам. Впечатываю себя в нее, чтобы и думать о таком не смела. Зарываюсь руками в волосы, и если сначала поцелуй этот был нужен чтобы убедить ее, что никуда мы друг от друга уже не денемся, то в следующее мгновения все мысли вышибает нахрен из головы, оставляя только пустоту, которая стремительно заполняется ее запахом, вкусом, нежностью ее губ. Ее присутствием рядом. Близко, но нужно еще ближе. Порывисто прижимаюсь и Лили подается мне навстречу, чтобы тут же зашипеть от боли и отстраниться. Чертова спина!

– Еще вопросы есть? – спрашиваю, резко отстраняясь и восстанавливая дыхание.

– Куда мы идем?

Умная девочка. И мне нравится это ее "мы".

– Подальше отсюда, – встаю с колен и продолжаю сборы. – Люди испуганы, хрен знает что им в голову взбредет.

Больше она вопросов не задает. Как не задавали их и редкие прохожие, когда мы углублялись в катакомбы. И как на зло одна из них оказалась та кудрявая, которую я принял за Лили в трактире. Она ни слова не сказала, смотрел только долгим взглядом, но от промелькнувших в мыслях картин стало от самого себя тошно. Это как, почуяв запах вкуснейшего блюда элитного ресторана, торопливо пожрать в дешевой забегаловке. Надеюсь Лили никогда о моих похождениях не узнает. Тут же в голову пронеслась череда девок, ни одну юбку ведь не пропустил, животное похотливое. И если кудряшка не идиотка, а она точно не идиотка, то уже в первый же день в родовом поместье узнает обо всех моих похождениях, даже если я поменяю штат прислуги. Жительниц ближайшей деревни-то заменить не получится. И какого хрена я не подумал раньше о моменте, когда нужно будет привести в родовое гнездо пару? То есть я думал, конечно. И раньше это все казалось просто и понятно. Я никому ничего не обещал, развлекался с кем придется и считал, что уж моя-то пара никогда эти интрижки всерьез не воспримет. Но вот глядя сейчас на Лили, вдруг осознаю яснее ясного – я не хочу, чтобы она знала грязные подробности моей жизни. Мне необходимо, чтобы она смотрела на меня с восхищением, как когда я выгнал нахрен склочную бабу, которая нависла над беззащитной девчонкой как коршун над птенцом. Дала бы повод, и разорвал бы ей глотку. От одного воспоминания волоски вдоль позвоночника дыбом встают, будто там волчья шерсть, а не человеческая кожа. И вряд ли кудряшка посмотрит на меня так же, когда узнает количество трахнутых мной соседок и горничных, познакомится с ними лично, будет вынуждена улыбаться. Надеюсь к тому времени, когда мы доберемся до моего дома, она перестанет искать поводы от меня сбежать. Потому что там их более чем достаточно. На каждом мать его, шагу.

– Долго еще идти?

Озабоченно смотрю на кудряшку. Бледная, дышит поверхностно, будто не может нормально вдохнуть.

– Болит?

– Ну так... немного.

Врет же.

У меня было немного времени изучить заброшенные шахты, и я дошел до места, где рукотворные тоннели расширялись в естественные гроты и расщелины. Среди них даже отыскался бьющий прямо из скалы ручей горячей воды, который собирался в углублении, образуя бассейн с чистой и теплой водой. Но куда важнее оказался для меня источник магии, который чувствовал только я по причине своей двуликости. Не честный прием, скрывать такое от Лили, но мне похрен. Я хочу ее вылечить, а не упираться в стену ее упрямства. И вызванная магией эйфория должна поспособствовать нашему с кудряшкой резкому сближению. Судя по тому, как она расслабилась, даже боль в спине начала отпускать.

– Что-то не так, – не заставила себя ждать Лили. – Здесь точно что-то не так.

Врать открыто не хочу, но и открывать правду не спешу, давая ей возможность додумать все самой.

– Воздух что ли какое-то... другой.

– Не нравится?

– Очень нравится. Даже дышится легче, – Лили прикрывает глаза и вдыхает полной грудью.

Улыбаюсь, глядя на нее и прижимая к себе чуть крепче. Она убьет меня, когда узнает правду.

Лили

Пульсация в спине сходит на нет, а вот настроение мое скачет вверх, становясь каким-то шальным. Еще лучше мне становится, когда воздух вокруг теплеет настолько, что хочется избавиться от верхней одежды. Так надоел холод, а еще боль эта постоянная. И хоть двигаться я по-прежнему не могу, но дышится... счастливо! Вальтер прижимает меня к себе чуть теснее, а мне хочется стать еще ближе. Устала сопротивляться и плыть против течения, тем более что и воображаемого берега не видно, а по течению, я точно знаю, ждет нечто волшебное. А если потом придет разочарование? Ну и пусть. Плевать. Больно будет в любом случае, потому что я уже смотрю на Вальтера с восхищением, поздно одергивать себя. Он нравится мне. Ироничный, жесткий, сильный. Такой как есть, такой, каким может со мной стать.

А еще он вздумал провести меня, но я-то маг, и козырь опять на моей стороне.

– Почему мне так хорошо? – спрашиваю невинно, проводя кончиками пальцев по его щеке. Щетина колет подушечки пальцев, и от непривычного ощущения по спине бегут мурашки.

Вальтер тяжело сглатывает и бросает на меня быстрый взгляд, но делает вид, будто вопроса не прозвучало и вообще ничего особенного не происходит. Сдерживаю смешок, продолжая прикидываться дурочкой.

– Так легко стало… И боль прошла.

– Так это же хорошо, – невозмутимо несет меня дальше. И даже ведь не покраснел, не смутился хотя бы немного!

– Конечно хорошо, – еду пальцами вниз по шее, любуясь разбегающимся от них во все стороны мурашками.

Не только меня волнует прикосновение, да, милый? Мы с тобой поиграем немного. А еще ты плохо меня знаешь, двуликий. Я прекрасно чувствую долетающие до нас искры источника. Они едва тлеют, задевают самым краем, но я чувствую их в воздухе, и нарочно вдыхаю полной грудью. Решил вот так меня обхитрить? И мне бы разозлиться, но я позволю тебе это. Потому что с каждым вздохом будто растворяется тяжелый и неповоротливый ком в груди. Потому что жизнь была ко мне несправедлива. Закрываю глаза, поглощая новые искры природной силы, как если бы после долгой дороги с головой окунулась в наполненную чистейшей водой ванную. Будто «дорожная пыль» стекает не с тела, а с души. И приходит понимание, что я ошибалась, душа закована совсем не в панцирь, а просто покрыта налетом пыли и грязи, не моей, чужой, которая касалась меня, липла и пачкала.

Прикрываю глаза, чувствуя под пальцами биение пульса двуликого, покачиваясь в ритме его шагов, успокаиваясь, как под самую чудесную в мире музыку.

Хочу подтянуться на руках и прижаться носом к шее, чтобы сделать то, что так давно хотелось – вдохнуть его запах полной грудью, провести носом по коже, а затем и губами, но я не решаюсь. Мне становится легче, но я не сошла с ума, и я еще не готова. В этом и кроется секрет воздействия источника, этим он и отличается от наркотиков, которыми я снимала боль. После каждого применения у меня развязывался язык, я говорила и делала быстрее, чем удавалось осмыслить. Сначала вечер с Вальтером, чувственный, на грани, но вряд ли я бы расслабилась без порошка сельского дока, затем перепалка со склочной теткой. Я же не такая, я умнее и хитрее, и никогда бы в здравом уме не нарвалась на изгнание.

А источник – это нечто иное. Он обнажает самую суть и преподносит понимание происходящего как самую простую в мире вещь. Будто перед мысленным взором разворачивается карта судьбы, на которой красными линиями обозначены возможные варианты развития событий. Интуиция в чистом виде, незамутненный взгляд на жизнь целиком, чтобы понять, кем на самом деле мы являемся, что принадлежит нам, а что можно стряхнуть, как липкую паутину с рук.

Тут и сейчас мы не Лили и Вальтер, нет с нами того груза, что тащим на себе, которым прикрываемся друг от друга. Тут нет прошлого и будущего, но все, что есть, по-настоящему важно. С нами остаются только незыблемые вещи, от которых невозможно отмахнуться и которые сильнее человека. Такие, как связь волка с его избранницей. Источник усиливает притяжение, делает связь прочнее каната, тянет нас друг к другу со страшной скоростью, чтобы мы с восхищением приняли все, что дает нам эта сила. Нет сомнений, что должно быть именно восхищение, и я не могу больше сопротивляться этому, но до самого последнего момента оттягиваю признание неминуемого, ведь вместе с принятием, мне придется забыть о мести Вальтеру. Это так больно, потому что в мыслях я снова хороню родителей, на этот раз навсегда, теряя то немного, что объединяло нас хоть как-то. Хочется реветь в голос, но я боюсь сама себя, и улыбаюсь вместо слез, пытаясь простить предательство тех, кто обязан был защищать меня и любить больше жизни. Мои прежние мысли будто неправильно сросшиеся после перелома кости, и источник ломает их заново, чтобы на этот раз все было действительно хорошо.

Ведь ненавидеть их – то немногое, что мне оставалось, потому что нельзя любить предателей.

Я вслушиваюсь в размеренные шаги Вальтера. Он шагает мягко, но под его ступнями то и дело раскалываются и шуршат мелкие камни. Моя ладонь все еще не его щеке, щетина по-прежнему покалывает пальцы. Открываю глаза и смотрю на двуликого по-новому. Я будто проснулась от вязкого сна, и наконец-то все вокруг становится настоящим.