18

Как она хотела этого! Как хотела!

Не было и дня, чтоб она не вспоминала его. Подлеца, скотину, вруна, грубияна… И самого невероятного мужика в своей жизни.

Тогда, месяц назад, возле университета, им обоим снесло крышу. Причем так, что Анна забыла про учебу, а Ричер про свое очередное задание.

Так и не сумев оторваться друг от друга, они поймали такси, поехали к нему домой, яростно, бешено, бесстыдно целуясь на заднем сиденье, как школьники.

Еле дошли до квартиры, кое-как открыли дверь, не размыкая объятий, и занялись диким, просто таки животным сексом прямо на полу в гостиной, не успев с первого раза добраться до спальни.

Никогда в жизни Анны такого не было. Никогда ей так основательно и моментально не сносило голову, никогда она никого так не хотела.

Позже она так и не смогла понять, что же произошло.

Почему она так набросилась на него?

Может, потому, что их первая встреча так и не привела к постели? И ее долгое ожидание вылилось в невероятный бешеный водоворот, поглотивший ее без возможности всплыть наверх?

Анна не знала ответ. Она знала только, что эти сутки в постели с ним она никогда не забудет.

Майк был диким, совершенно неласковым, настойчивым и деспотичным. Вместе с тем она поражалась, как он ее чувствовал, как понимал и реагировал на малейшее движение ее тела. Что это? То ли его серьезный опыт в любовных утехах, то ли просто потрясающее постельное чутье, а скорее всего, все вместе.

Анна даже не могла посчитать потом, сколько раз она кончила.

Они не отрывались друг от друга ни на мгновение весь день и всю следующую ночь. И еще весь день. Они занимались сексом, ели, спали, опять занимались сексом… Они практически не говорили.

Наваждение, чертово наваждение.

А вечером следующего дня Ричеру позвонили, он вызвал Анне такси, быстро и жадно поцеловал, пробормотал что-то про задание, что позвонит, и отправил домой.

И не позвонил.

Сначала Анна сходила с ума, волнуясь за него, все-таки коп, все-таки задание… Но пошли пятые сутки, а он не объявлялся, и девушка решилась. Она набрала номер департамента полиции и попросила детектива Ричера к телефону.

И его сразу же позвали. Анна услышала знакомый низкий хриплый голос и положила трубку.

И прорыдала сутки.

Он опять ее использовал. Как тогда.

Просто поимел и выкинул. Как проститутку.

Даже хуже. С проститутками обычно честны. А ей и этого не перепало.

Конечно, он ничего не обещал. Ничего не предлагал.

Она, может, и ждала, но сама бы настаивать не стала, слишком гордая. Но сказать-то мог! Просто сказать, что они больше не увидятся, чтоб не ждала, не мучилась, не переживала! А он поступил так, как ему удобно.

Кто она ему, чтоб утруждать себя объяснениями?

Никто, обычная лохушка, простушка, прыгнувшая ему в постель. Не заслуживающая никаких движений души, никаких слов.

Хотя слова-то он ей говорил… Ласковые, пошлые, даже грязные, такие будоражащие, заводящие, заставляющие верить, что она одна такая, что никого лучше не было… Зачем это все? Зачем?

И зачем он теперь здесь?

Задает вопросы, на которые не имеет права, предъявляет претензии, совершенно неуместные, говорит вещи, в которые нельзя верить!

Зачем он так близко? Зачем так смотрит? Зачем она практически теряет сознание от его близости? Опять?

Анна судорожно вдохнула, не сумев сдержать еле слышный стон, хотела высказать ему все, оттолкнуть так невыносимо близко оказавшееся его тело. Не успела.

Майк вжался в ее губы бескомпромиссным, завораживающим, диким поцелуем, не давая возможности вздохнуть, возразить. Руки его переместились на ее плечи, стиснули рукава тонкой блузки, скользнули ниже, торопливо обшарив грудь, талию, опустились на бедра.

Анна выгнулась, низко и протяжно застонав ему в рот, чуть уперлась руками Майку в грудь, из последних остатков разума пытаясь остановить его.

Бесполезно. Ее сопротивления даже не заметили.

Майк, наконец, прекратил терзать ее губы, отвлекся на шею, нацеловывая, оставляя красные следы засосов, одной рукой с остервенением дергая молнию на юбке.

Анна поняла, что еще чуть-чуть, и она останется в лифте офиса городского прокурора в порванной блузке и без юбки. И, скорее всего после этого, без желанной практики. Хотя на практику ей в данный момент было как раз наплевать. Ее больше волновало то, что она опять ничего не может сделать, что она поддается ему, хотя он так ее обидел и даже не попросил прощения, скот!

Внезапная злость придала ей сил, девушка вцепилась в руку мужчины на молнии юбки, останавливая, чуть отклонилась, и со всего размаха влепила ему пощечину.

Майк остановился, но не отклонился ни на миллиметр, глядя ей в глаза темным бешеным взглядом.

— Что вы… Что ты себе позволяешь! — выкрикнула Анна, все еще пытаясь, пользуясь паузой, оторвать его от себя, — ты соблазнил меня, поимел и отправил прочь, как потаскуху! Ты не появлялся целый месяц, а сейчас спрашиваешь про моего парня, как будто у тебя есть на это право! У тебя нет никаких прав на меня, ты понял?

Все это она кричала ему прямо в лицо, с удовольствием наблюдая, как меняется его выражение. Теперь он был зол.

И вдруг ей стало страшно.