Глава 18

Кира

Вчера вечером Максим так и не рассказал мне, кого они подозревают в разгроме моей квартиры. Пытать беззащитного Устинова было не в моих правилах, поэтому я решила после универа найти Ваху.

— Принцесса, будь осторожна, — сказал Максим, когда я сдавала его маме смену дежурства.

— Не переживай, всё будет хорошо, — поцеловала в лоб и поспешила на остановку.

Чувствую, меня сегодня ждёт встреча с деканом, разговор с беременной Иришкой, которой Пашка по любому все растрепал. День обещает быть насыщенным, главное, чтобы без сюрпризов, а то никаких нервов не хватит. Но стоило мне зайти в универ, как я увидела толпу возле расписания. Нет, в этом нет ничего странного, а вот кричащую Иру, разгоняющую всех, это что-то не то.

— Что случилось? — растолкала народ и подошла к тут же побледневшей подруге.

Шёпот за спиной мне уже не нравился.

— Что ты прячешь? — попыталась заглянуть Ире за спину.

— Это ерунда всякая, — отнекивалась Иришка.

— Покажи!

— Нет.

— Ира.

Пришлось отобрать у Иры несколько листочков силой.

— Ничего себе, — прошептала, разглядывая несколько своих фото в голом виде.

И главное есть у меня такие фото, точно на компе папка была, но там я была одетая, а здесь обнаженная.

Из толпы студентов слышались смешки. Взяла за руку Иришку и повела через толпу с высоко приподнятой головой. Пока шли до аудитории, по коридору собрала не одно распечатанное фото на листке А4.

— Кир, ты как?

— Грязно со мной играют, никакой красоты в унижении, — фыркнула.

— Ты сейчас серьёзно?

— Ир, вот сколько ты меня знаешь? Думаешь, мне есть дело до всех этих взглядов? — спросила Иру, и она опустила глаза. — Ириш, мне плевать и тебе должно быть плевать.

— Мне за тебя обидно, — со злостью сказала подруга.

Только хотела ответить, как в аудиторию зашел декан.

— Синицына, ко мне быстро, — отчеканил, сжимая в руках листок.

Под гул издевок вышла из кабинета, молча с деканом прошлась по коридорам, сев напротив него в кабинете, стала ждать дальнейших слов.

— Что это? — передо мной появилась новая стопка фотографий.

Нет, всё-таки кто-то зажопил цветные сделать. Было бы намного красивее.

— А вы разве не видите, что это? — приподняла бровь.

— Это недопустимо, вы совсем совесть потеряли, или хотите меня ещё больше разозлить?

— А вы реально настолько глупы, что думаете, что я сама это сделала?

— Как ты со мной разговариваешь, пигалица?

— Это как вы со мной разговариваете? Ваше поведение непрофессионально.

— И кто это будет мне говорить? Девчонка, которая прыгнула в постель к молодому преподавателю?

— Да вас это бесит, — улыбнулась. — Никак постель Макса берегли для своей кровиночки?

— Пошла вон и не надейся, что ты сдашь сессию! — со злостью сказал декан.

— Владимир Федорович, такой большой, а маленьким девочкам угрожаете, — улыбнулась, ни капли не показав, что это меня тронуло.

Вышла из кабинета и даже дверью не хлопнула. Пока шла до аудитории, мой телефон ожил.

— Привет, Кирочка, — раздался голос Дениса.

— Егоров, что надо? — спросила с раздражением.

— Да вот хотел спросить, понравились ли фотографии? — спросил, и я замерла.

Ну конечно, а я думаю, что так безвкусно.

— Это ты мою квартиру разнес? — сжала кулаки.

— Ты что? Зачем мне так марать руки, все сделали за меня, а вот фоточки я делал.

— А то я и думаю, что у меня грудь стала третьего размера почти, — усмехнулась.

— Что ты такая спокойная? Неужели не стыдно?

— Стыдно должно быть тебе за тупой поступок.

— Как же ты меня раздражаешь. Но ничего я приготовил кое-что интересное. После второй пары ты приходишь в столовую и встаешь на колени передо мной, просишь прощения за своего Устинова, и все те унижения, что я пережил. Признаешься, что без ума от меня, целуешь мне ноги, а я, так уж и быть, не отправлю твоей матери одно интересное видео с твоим участие. Заметь, отправлю не только ей, но и всем, с кем она работает.

— Ты больной?

— Хотя, хочу, чтобы ты ещё плакала и умоляла меня снова быть с тобой.

Точно больной.

— Чтобы ты хорошо обдумала свои действия, я скинул тебе видео, открой, посмотри, оцени работу профессионалов. И да, какая жалость, твой Устинов тебе не поможет, интересно, как он себя чувствует? Здоров ли? — мерзко засмеялся Егоров.

— Что я тебе сделала?

— Ничего, только лишь свою голову задрала слишком высоко, такие как ты должны помнить своё место и ползать возле моих ног. А ведь тебе стоило только дать мне, и я, может быть, бросил тебя, не унижая, но тут появился твой Устинов и всё испортил. Но ничего, мы все исправим и сделаем ещё лучше.

Егоров отключился, а вот мерзкое ощущение не ушло. После просмотра видео, отвратительного, я спряталась под лестницей, обдумывая, как выкрутиться из сложившейся ситуации. Нельзя чтобы такое увидела мама, никогда. Но идти на поводу у психа, я тоже не хочу. Поняв, что сама ничего не придумаю, позвонила брату.

— Алло.

— Паша, мне нужна твоя помощь.

***

Вторая пара подошла к концу, а новостей от брата никаких.

Что мне делать? Идти в столовую или нет? Хоть бы мог отписаться.

— Можно я его сама придушу? — спросила Иришка, когда мы вышли из аудитории.

— Я бы разрешила, если бы дело не касалось мамы, — грустно улыбнулась.

— И что делать будем?

— Я пойду в столовую, а ты сходи в кафе напротив универа, поешь.

— Размечталась!

— Не хочу, чтобы ты нервничала…

— Не слова про мою беременность! — перебила подруга. — Тоже мне, нашли болезнь! У моих близких такое творится, а от меня всё скрывают. Уж от тебя я не ожидала, могла написать про Макса.

— Столько всего происходит, я не успеваю сориентироваться.

— Так уж и быть, прощаю, но учти в последний раз. Чтобы ничего от меня больше не скрывала.

Сомневаюсь, что в последний, у меня, например, теперь есть чувства, которыми у меня нет желания делиться. Но я устало киваю и направляюсь к столовой. По пути замечаю распечатанные фотографии, от которых уже, если честно, тошнит.

— Больной человек, — качаю головой, снимая фотографии со стен.

— Придурок, — вторит мне подруга.

Не успеваем зайти в столовую, как нас тут же перехватывает Ваха.

— Так девчонки, туда нельзя, — улыбается, но очень настойчиво отталкивает подальше от двери.

— Кто ты такой? — упирает руки по бокам Ирэн.

— Ваха, что происходит? — напрягаюсь.

В это же время из столовой слышится шум, крики, несколько преподавателей поспешно заходят в столовую, за ними следует злющий декан.

— Что за Ваха? — требовательно спрашивает Ира.

— Потом, — шепчу подруге и вновь сосредотачиваю внимание на Вахе.

— Ты скажешь мне что-нибудь или нет?

Мимо нас проходит два полицейских, один из них кивает Вахе.

— Где Паша? — по спине пробегает холодок.

— Любопытство утолю позже, а сейчас давайте отойдем подальше.

— Да что там происходит? — взрывается Ира, пытаясь обойти Ваху.

Но не так-то это просто, обойти такой двухметровый шкаф. Пока Ваха сосредотачивает внимание на Ире, я проскальзываю мимо и захожу под его мат в столовую.

Все перевернуто, словно здесь была какая-то бойня, и судя по лицам испуганных девчонок и довольных лиц парней так все и было.

Преподаватели и декан стоят возле брата, который передает полуживого Дениса в руки полиции.

Боже ты мой!

— Упрямая, — выдыхает мне в макушку Ваха и с легкостью выводит из столовой.

— Что будет с Пашей? — меня интересует только один вопрос.

— Наверное, нам придётся выплатить небольшую сумму ущерба, — улыбается верзила, усаживает меня на окно рядом с притихшей Долбенко и заходит в столовую.

Вскоре выходят два полицейских с шатающим в разные стороны Денисом, и уводят его по коридору к выходу. Потом к нам выходит Паша, вытирая салфеткой кулаки, которые все в крови.

— Проблем больше нет, — говорит мне.

Он до сих пор заведен и сильно зол, это заметно по прямой линии губ и желвакам, ходящим туда-сюда.

— Паша, — говорит Ира, пытаясь подойти к брату.

— Потом, — отвечает и уходит.

А я молча наблюдаю за Вахой и деканом, которые не спеша выходят из столовой.

Ваха с улыбочкой что-то объясняет Владимиру Федоровичу, потом украдкой подмигивая мне, передает декану конвертик, хлопает его по плечу и подходит к нам.

— Что произошло?

— Да ничего особенного, вечером в больницу загляну, всё расскажу, — говорит и тоже поспешно уходит.

— Знаешь, я пропущу остальные пары, мне совсем не нравится в каком состоянии Паша, — говорит Ира.

— Согласна, его лучше не оставлять одного.

— А ты как?

— Всё нормально, иди, — целую Иришку в щеку, и она уходит.

Сама бы с радостью ушла к Максу в больницу, но по взгляду декана, который и не думает уходить по своим делам, понимаю, что лучше отсидеть пары. А то теперь он так и ждёт повод вцепиться в меня зубами.

Ехидно улыбаюсь Владимиру Федоровичу и ухожу в сторону аудитории, где будет следующая пара. Захожу в полупустую аудиторию, сажусь за парту, как раздается звонок от мамы.

— Да, мамочка.

— Доченька, я сразу поняла, что это не ты, — вместо приветствия говорит мама, и я закрываю глаза, сжимая телефон в руке.

— Меня Паша предупредил, не волнуйся, а что там подумают другие, ты же знаешь, мне нет никакого дела, — успокаивает мама.

— Прости, — склоняю голову, чтобы волосы скрыли мои слёзы.

Как же стыдно.

— За что ты извиняешься, глупая?

— Что допустила, — шепчу.

— И как бы ты не допустила, выполнила условие неуравновешенного человека? Да, Паша был предельно честен, я знаю всё, что ты ему рассказала.

— Мам.

— Не вешай носик, ребенок, в жизни всякое случается, и твоя мама не нежный цветочек, чтобы от неё скрывать проблемы. Я твоя мама, и всегда смогу тебе подсказать что-то. В этой ситуации меня расстроило только то, что я могла ничего и не узнать.

— Мама, ты лучшая.

— А вот твой Владимир Федорович так не считает.

— Он тебе звонил? — догадалась.

— Ага, — фыркнула мама. — Нёс чушь про твоё воспитание, про то, что ты к Максиму пристаешь, да ещё свои фотографии голые по универу расклеиваешь.

— И что ты сказала?

— Ты меня только не ругай, но я его послала. Будет он ещё на тебя наговаривать.

— Ох, мам, — улыбнулась, вытерев слёзы.

— Что? Теперь будут проблемы? Если я навредила, ты скажи, я наступлю себе на горло, позвоню, извинюсь.

— Не вздумай.

— Вот и хорошо. А вы сегодня с Максимом загляните на чай вечерком, я вроде как отошла от знакомства с семьей Иры, — мама хихикнула. — Готова обсудить знакомство с семьёй Максима.

— Мам, какое знакомство? — закатила глаза.

— Доча, парень сам хочет, чего ты теряешься? Ты же мне сама говорила, что он тебе нравится. Да и он так на тебя смотрел, сразу видно, ты ему небезразлична.

— Мам давай, отложим этот разговор.

— Хорошо, но всё равно приезжайте, я соскучилась.

— Мам, Макс в больнице.

— Что случилось?

— В аварию попал, но всё хорошо, не переживай.

— Вот тебе и не переживай. Что ж у вас там так жизнь бурлит, а я ни сном, ни духом.

— Мам, мне пора, я перезвоню, только прошу не переживай, — прошептала под строгим взглядом зашедшего в аудиторию преподавателя.

— Сама вечером позвоню, — строго сказала мама и отключилась.

Нужно было уйти с пар, это я поняла к концу учебного дня, когда преподаватели, словно все взъелись на меня и так топили, что я рот открыть не успевала, а уже получала люлей. На перерывах между парами, ко мне зачастили другие преподаватели с неизвестно откуда взявшимися долгами.

Моё состояние было настолько шатким, что после пар, направляясь в больницу к Максиму, я споткнулась на ровном месте, упала и горько заплакала.

Посидев на наиблежайшей лавочке, проплакалась так, чтобы на год вперед, утёрла слёзы и пошла к Устинову.

Когда я зашла в палату, как назло увидела среди посетителей декана со своей дочкой. Блондинка в своем репертуаре, практически лежала на Максе, поглаживая его от плеча до локтя.

— Привет, любимый, — сказала громко, чтобы слышали все.

Макс улыбнулся и не подал виду, что удивлен такому приветствию.

— Принцесса, я скучал, — сказал Максик.

Эх, какой же у него усталый вид. Тоже мне пришли, достают. Подошла с другой стороны кровати, наклонилась и прошептала возле губ.

— Я больше.

Нежно коснулась губами сухих губ Максика, отстранилась. Глаза Устинова засияли завораживающим блеском восторга.

— Что вы себе позволяете? — раздался голос декана.

Алла так вообще вся позеленела.

— Как прошел твой день? — проигнорировала декана.

Он мне в универе надоел!

— Скучно, — поморщился Макс.

— Глупости, мы так увлекательно разговаривали, — подала голос блондинка, до сих пор не убрав руку с плеча моего Максима.

— Я разве тебя спрашивала? — подняла взгляд на блондинку.

Дай мне повод вцепиться тебе в волосы, пожалуйста, я хотя бы пар выпущу.

— Мы уходим, Максим, надеюсь, ты сдержишь своё слово, — произнёс декан, приобняв свою дочурку за плечи.

— Да, но только касательно учёбы, — твердо сказал Макс.

— Что за слово? — нахмурилась, когда семейка удалилась.

— Что доведу пары до конца месяца, как и обещал.

— Какие к черту пары? Он совсем чокнулся, не видит, в каком ты состоянии? — взорвалась.

— Я буду проводить пары дистанционно, Владимир Федорович в это время будет присутствовать в аудитории, следить за поведением студентов.

— Бред, неужели нельзя от тебя отстать.

— Это принцип, я не выполнил его требование, — улыбнулся Макс.

— Касательно меня?

— Ты у меня очень умная, я тебе говорил?

— Может, мы на него жалобу напишем? Куда там нужно обращаться.

— Нет. Я доведу пары до конца.

— Макс…

— Это не обсуждается.

— Какой же ты вредный!

— Какой есть, Принцесса, весь твой.

— Девушка, почему вы без халата, — возмутилась медсестра, заходя в палату.

— Извините, забыла, — пробормотала, исправляя оплошность.

Пока медсестра меняла капельницу Максиму, он моментально уснул.

— Проследите, чтобы его больше не беспокоили, он слишком слаб, — сказал медсестра, прежде чем удалиться.

Только устроилась на диване, как в палату зашла Галина Петровна.

— Кирочка, — улыбнулась мама Максима, обняв меня.

— Ты голодная? Ой, да чего я спрашиваю, садись, накормлю. Хорошо хоть гости ушли, я не смогла вынести грубость Владимира, вышла, чтобы не расстраивать сына. Он не любит, когда мы ссоримся.

— С Владимиром Федоровичем сложно дружить, — поморщилась, отпивая чай из термокружки и откусывая самый вкусный пирожок.

Какая оказывается я голодная.

— Ешь ещё, не стесняйся, — улыбалась Галина Петровна.

— Спасибо, — ответила смущенно, но пирожок ещё ухватила.

***

За увлекательной беседой с Галиной Петровной, не заметила, как съела всё до последней крошки. Стало так стыдно, и пирожки, и булочки, и даже пирог — хоть что-нибудь могла оставить?

— Извините.

— Прекрати, я рада, что ты наелась, вид у тебя был совсем усталый, сейчас хотя бы щечки порозовели, — улыбнулась Галина Петровна.

От её улыбки так и тянет добром и теплотой.

— Спасибо, — в сотый раз поблагодарила.

Ничего не могу с собой подделать, но робею рядом с родителями Макса знатно.

— Рад, что вы подружились, — хрипло сказал Макс, и всё наше внимание сразу же сосредоточилось на нём.

— Сыночек, как ты себя чувствуешь?

— Пить хочу, — не стал скрывать Макс.

Я помогла придержать его голову, Галина Петровна придерживала бутылку с водой, пока Макс утолял жажду.

— Чувствую себя гадко, — поморщился Макс.

— Успокойся, поправишься, будешь ухаживать за нами, — улыбнулась.

— Буду, — твердо сказал Устинов.

О, боже мой, он всегда всё в серьёз воспринимает?

— Поспи ещё немного, тебе нужно ещё отдохнуть.

— Поцелуешь, усну, — приподнял уголок губ Макс.

Галина Петровна улыбнулась и отошла к дивану.

— Размечтался. Ты совсем офигел, при маме такое говорить, — тихо прошипела, от смущения покраснев.

— Принцесса, я имел в виду в щеку, — улыбнулся Макс, его глаза подозрительно сверкали.

— И ты уснешь? — прищурилась.

— Сразу же, — заверил меня Устинов.

Подумав, что в щеку я могу его поцеловать, в этом же нет ничего такого. Наклонилась, как Макс слишком прытко подставил свои губы и чмокнул меня.

— Ты…

— Я, — улыбнулся.

Послышался смешок со стороны Галины Петровны.

— Больше никаких поцелуев, — сказала и села на диван.

— Принцесса.

— Спи, Устинов, — отрезала.

— Врединка, — ласково сказал Макс.

Я сейчас провалюсь на месте, от смущения. Вот надо ему так себя вести, когда рядом его мама.

— Кое-как вас нашла, — раздался голос моей мамы.

Подняв голову, узрела запыхавшуюся маман с тремя пакетами в дверях.

— Чего смотрим? Кира, помогай, — раскомандовалась мама.

Забрав пакеты, присвистнула. Чего здесь только нет и фрукты, и соки.

— Как ты себя чувствуешь? — мама сосредоточила все своё внимание на Максе, даже не сразу заметила Галину Петровну.

— Хорошо, — улыбнулся Макс.

— Вижу я, как хорошо, — нахмурилась мама.

Чтобы не ставить в неудобное положение маман, сразу же познакомила её с Галиной Петровной.

— Какая вы приятная и адекватная женщина, — обрадовалась мама.

Теперь, после родных Иры, для мамы все будут казаться адекватными.

— Вы тоже ничего, — со смешком ответила Галина Петровна.

Вскоре женщины быстро нашли общий язык и болтали, не обращая на нас никакого внимания. Мама, наверное, и позабыла, что к Максу пришла.

— Осталось познакомить отца с Алексеем, и можно подавать заявление в ЗАГС, — тихо сказал Макс.

— Ты почему не спишь? — возмутилась, отрываясь от телефона.

А потом до меня дошла его фраза, и я выпалила.

— Ты сдурел? Какой ЗАГС?

— Обычный, — улыбнулся Макс.

С одной стороны я рада, что он так много улыбается, а вот с другой — бесит.

— Никакого ЗАГСа, пока я не закончу универ и вообще…

— Что?

— Мы даже не встречались нормально, а ты про ЗАГС, — грустно улыбнулась.

— Что ты ко мне чувствуешь?

— Не думаю, что я готова сейчас это обсуждать, — покосилась на мам, которые ушки свои навострили.

— Ты меня ревнуешь, значит, я тебе не безразличен.

— Когда я тебя ревновала?

— К Алле, — усмехнулся Макс.

— Пф, было бы к кому, — закатила глаза.

Макс продолжал улыбаться.

— Хорошо, немножко ревновала.

— И к студенткам?

— И к студенткам, — призналась.

— Зря.

— Ты с ними флиртовал!

— Я всего лишь отвечал на их вопросы.

— Дети, мы пойдем, — мамы быстро засобирались домой.

— Кира, ты здесь ночуешь? — спросила мама, прищурившись.

— Да.

— Значит, завтра принесу ещё еды.

— Зачем?

— Чтобы голодными не остались, а то я знаю, как в больницах кормят.

Отговаривать её бессмысленно, поэтому я промолчала, только обняла маму на прощание и села на стул, возле кровати.

— Макс, я боюсь боли, если и ты обманешь, я не переживу, — произнесла еле слышно, но он всё равно услышал.

— Не предам, — Макс сжал мои пальцы своей перевязанной рукой.

— И откуда такая уверенность?

Ответить Максу помешал Ваха, который в своей наглой манере зашел в палату, положил на тумбочку пакет с фруктами (их теперь обожраться можно) и сел на диван.

— Как дела? — спросил, покусывая зубочистку.

— Отлично, — сказал Макс, вновь сжав мою руку.

— Ты ему ничего не рассказывала, — не спрашивал, а утверждал Ваха.

— О чём? — напрягся Устинов.

И Ваха, нет бы промолчать, дать мне возможность подобрать слова и рассказать всё более-менее на лайте, вывалил на Макса все подробности.

Устинов мне руку так сжал, что я думала, он мне пальцы переломает.

— Ай! — убрала свои руки подальше от Устинова.

— Почему ты мне сразу не сказала? — злился Максик.

— Хочешь, я её за тебя отшлепаю? — с усмешкой спросил Ваха.

Макс моментально шутника взглядом убил.

— Да ладно вам, потом отношения выяснять будите. Рассказать, что дядя Ваха выяснил?

— Говори уже, — сказала с раздражением, чувствуя тяжёлый взгляд Макса на себе.

Вот как будто ему бы легче стало, если я ему раньше рассказала. Лежал бы, себя ел, что не может помочь.

— Егоров присел за употребление тяжелых наркотических средств, Ивлева не успели поймать, успел свалить за границу ещё вчера. У пацанов башню рвало, вот они и чудили, как могли.

— Кошмар, — прошептала.

— Долго сидели? — спросил Макс.

— Прилично, что крыша ехать начала.

— Это же не всё?

— Не всё, — улыбнулся Ваха, и включил телик, на который мы и внимания не обращали.

— Ты отдал им запись, — сказал Макс, слушая новости про отца Матвея.

— Подумал, что если за сыном уследить не смог, то на такой должности ему делать нечего.

— Я, наверное, дура, но мне их жаль, — сказала, когда новости закончились.

— Мне тоже, — на удивление Ваха меня поддержал. — Каждый может оступиться, тут главное, чтобы был рядом кто-то с мозгами, и помог вылезти.

— Не сравнивай их с собой, — сказал Макс.

— Ну да, у них не было рядом тебя, — усмехнулся Ваха.

— Ты сам хотел, а они точно не хотели помощи. Кто хочет, тот найдет, где попросить.

— Да, что теперь обсуждать, уже слишком поздно. Кстати, Кир, ты можешь спокойно возвращаться в свою квартиру, я там тебе мебель новую купил, зацени.

— Что?

— Ой, не благодари, — усмехнулся Ваха, бросив мне ключи.

— Я пошел, голубки, если что всегда на связи.