Глава 32

Варвара Я одевалась под пристальными взглядами брата и Дамира. Алексей был не в восторге от моих отношений с соседом, но молчал. Подозреваю, что Серафима решила тоже причинить мне добро и оказать содействие в построении личной жизни тем, что кошмарила Лешку на предмет недопустимости вмешиваться. Дамир же вольготно стоял на пороге и смотрел. Так, что у меня все органы вибрировали в организме с разной амплитудой. Даже руки затряслись и в глазах потемнело. И я не могла не признать, что я скучала, но его патриархальные замашки мне не то чтобы очень нравились. Я привыкла во всем слушаться брата, но не мужчину, который вихрем ворвался в мою жизнь, все в ней раскидал в разные стороны, оказался тем еще актером погорелого театра, всю нервную систему мне похерил и… Да, я влюбилась. Но это не означало, что я буду слепо подчиняться этому патриархальному неразделанному кентавру! Я проповедовала разумное равноправие и аргументированные диалоги, а не «я решил, значит будет так!» Я попрощалась с Серафимой, помахала рукой хмурому Леше, и мы вчетвером вышли на улицу. Дамир покорно и молча шел за нами до первого этажа, а вот на улице меня остановил, жестом показав Римиру, что мы справимся сами. Мир, не иначе как из мужской солидарности, увел Юльку, оставляя меня с представителем пещерного патриархата наедине. – Птичка, мы вроде договорились, что ты у меня ночуешь, но если очень хочется, то можем и к тебе поехать, – начал Дамир. – Это ты договорился сам с собой. Я не договаривалась, – уперлась я. – Птичка моя мозгоклюечка, – ворчал он, – я предпочитаю разборки в теплом помещении. На улице холодно, ветер дует, вдруг простынешь или, того хуже, замерзнешь. А я никогда себе этого не прощу. Поднимемся домой, поругаемся как приличные люди, выясним, кто главный. Приставать не буду – я слово дал? Дал! А я слово свое всегда держу. Дал же Аллах девчонку упрямую, а? Вот скажи мне, за что? – Не знаю, – отрезала я, – но либо мы решаем все сообща и уступаем друг другу, либо… – Ну точно как наш ослик, хорошо, что не кусаешься, – вздохнул Дамир, накрывая мне рот большим пальцем. Меня, как тогда в аудитории, словно током ударило так, что я на месте подпрыгнула. Сердце в ушах забилось, а вибрирующие органы развернулись и стали вибрировать в другую сторону. – Я знаю только один способ закончить спор. Я тебя сейчас поцелую, – предупредил Дамир. Его голос охрип, взгляд стал почти диким, а сам оперуполномоченный медленно наклонялся к моему лицу. И наверное, мне стоило возразить, но не получилось. Что-то в его взгляде было такое, что не позволило мне и слова сказать. Жажда, голод, а в глубине глаз – такая нежность, что у меня в груди все сжалось. Он очень осторожно коснулся губами моих губ, и мне показалось, что даже сам дышать перестал. Он не углублял поцелуй. Нежно и невесомо поцеловал уголок губ, затем в щеку. Словно сам боялся испугать. Или сорваться, кто знает? У меня дыхание замерло оттого, насколько осторожно и одновременно нежно он меня касался. Такая нежность не вязалась с его внешностью и манерой поведения, что обескураживало еще сильнее, ломая последние преграды в моей голове. Он тяжело задышал, а я призналась: – Я никогда ни с кем не целовалась по-настоящему. Дамир сквозь зубы прошептал что-то на незнакомом мне языке и рывком притянул меня к широкой груди. Обнял так крепко, что мне дышать стало нечем, пряча в свою куртку, которую он все это время не застегивал. Мне стало казаться, что это наш сакральный и личный ритуал, словно он прятал меня от всего мира вот так, укрывая одеждой. И снова так спокойно стало и хорошо, как бывало только с ним. Словно он своим присутствием сам пугал все мои страхи. Я не думала о том, что я делаю. Действовала импульсивно. Протянула руки и обняла его за талию. Уткнулась носом в грудь и прикрыла глаза. Почувствовала только, как его ладонь легла мне на затылок, а пальцы зарылись в волосы. Мне стало казаться, что я засыпаю. Вот так стоя, прижимаясь к его груди, в его руках, где было так тепло. – Запомни, Варя, говорю в последний раз. Кошмары закончатся – будем ночевать, где скажешь. А пока ты нормально спишь только в моем присутствии – я буду рядом. И это не обсуждается! Я открыла рот. И закрыла, не найдя аргументов. – Не трону я тебя. Считай, что личного телохранителя наняла, – продолжил Дамир. – Заметь: работаю за завтраки, приготовленные тобой. Даром почти. Ну вот придешь ты сейчас домой одна, пробника тигра даже нет, ты его у брата оставила. И что будешь делать, повелительница крокодилов и адепт пингвинчиков? Сидеть, пока не вырубишься от усталости, зато гордая и независимая? А так я рядом, кошмаров нет, и всегда есть с кем поболтать. Не поняла еще, что для тебя я абсолютно безопасен? Я подняла голову и сонно заморгала, а Дамир умилился: – Говорил же: самый первый пункт тотального доверия женщины к мужчине – желание спать, когда он рядом. Выбирай где – у тебя или у меня. А пока думаешь, пойдем хоть чай попьем? Я голодный, как стая крокодилов, даже мышей готов есть. И так у него жалобно это получилось, что у меня сердце сжалось. Подумалось, что работа у него зверская, устает он не меньше, чем мой брат, а может, и больше. И вредничать сразу расхотелось. А Дамир явно копировал Каскадера. Каждый раз, когда наш пес слышал слово «еда», то делал вид, что его с прошлой осени не кормили и он ну очень голоден. Если уши к голове прижмет – вообще будет один в один. – Пойдем, вредина, сам тебя покормлю. Уверен, что поесть тебе было некогда. Сама или на ручках понести? – Сама, – зевнула я, нехотя выбираясь из его объятий. Дамир скептически посмотрел на меня, приподнял бровь и легко поднял на руки. Подумалось, что мои пятьдесят кило он даже не заметил, спокойно нес по лестнице на четвертый этаж, пока я всеми силами старалась не заснуть. Это же ненормально – всегда хотеть спать, когда он рядом? Или Дамир прав и мой организм намекает на то, что мы ему тотально доверяем? – Нервная система во сне перезагружается, нервные клетки восстанавливаются. Но есть условие: сон должен быть крепким, а твое подсознание должно понимать, что ты в полной безопасности. Ты слишком долго была в стрессе, и нужно время, чтобы успокоиться окончательно, – уведомил меня Дамир, когда мы были на третьем этаже. – Ты мысли читаешь? – напряглась я. – Подумал, что ты у нас очень любознательная, а я дал тебе новую информацию, которую твой мозг должен обработать, разделить на части и сделать понятной. – Кстати, ты обещал… – Обещал – сделаю. Подтяну тебя и по криминалистике и по другим предметам, – согласился Дамир. – Я даже сказать не успела! – К чему слова, когда два сердца и без них понимают друг друга? – мечтательно продекламировал он, останавливаясь у дверей своей квартиры. Я не нашлась с ответом. Просто вошла в его пещеру патриархата, позволила снять с себя куртку и проводить в гостиную. – Мебель некогда было покупать, – объяснил Дамир, заметив, что я рассматриваю большой матрас в центре комнаты. – Поможешь с выбором? – Я, конечно, могу, но… – Без «но», просто «могу», – поправил он. – Ты же несерьезно про сватов говорил? – сузила я глаза. – Я и про пингвина не шутил, – обиделся Дамир, – надо только понять, как их через границу провозить. Разрешение взять. – Очень смешно, – пробурчала я. – Да кто смеется? – взвыл он и сменил тему: – Ты спишь на матрасе, я на полу рядышком. Годится? Что на ужин предпочитаешь? Чудушки будешь? Жена брата передала. – Что это? – заинтересовалась я. – Лепешки с мясом. Вкуснотища. Пойдем? – Пойдем, – согласилась я. Оказалось, что ужинать вместе – это так прекрасно. И болтать обо всем на свете… Дамир с готовностью и видимым удовольствием рассказывал мне о своей работе криминалистом, о жизни, о братьях и родителях. Уютный, теплый, почти семейный вечер с ним вдвоем и одной чашкой чая на двоих, потому что второй у него дома не оказалось. И этот чай казался гораздо интимней поцелуя у подъезда. В те моменты, когда мы случайно касались друг друга кончиками пальцев, передавая чашку из рук в руки, мы оба вздрагивали, а я отводила взгляд и, кажется, краснела. Дамир был прекрасным рассказчиком, но и слушать он умел как никто. С неподдельным интересом. Его интересовало все: что я люблю, чего боюсь, мое детство, жизнь с бабушкой в деревне. Мы знакомились заново, и я понимала, что настоящий Дамир нравился мне гораздо сильнее двух его альтер-эго, которых я знала до этого. Мне даже подумалось: может, тот патриархат, который он предлагает, не так уж и плох? Когда часы пробили полночь, он просто выдал мне свою футболку, в которой могла поместиться я, мои подруги и еще для Каса хватило бы места. И, не обращая внимания на мои вялые попытки уехать, уложил на матрас, укрыл тяжелым одеялом, переоделся в спортивные штаны и футболку, просто кинул еще одно одеяло и подушку на пол и лег рядом. И мы снова говорили обо всем на свете, пока я не уснула. А проснулась от осознания, что мне очень хорошо. Спокойно. И жарко. В его объятиях. Лежа на полу. Дамир сопел мне в макушку, укутав в одеяло, как бабочку в кокон, и крепко прижав к себе…