Глава 33

Дамир Я открыл глаза, ощупал пол рядом с собой и вздохнул. Точно помнил, что птичка ночью прилетела в мои руки. И так мне это понравилось, что не спалось почти до утра. И куда она улетела с первыми лучами солнца?.. Когда в нос ударил запах блинчиков, понял куда – устанавливать матриархат в моей кухне. В перспективе, конечно, нашей. Я поднялся и пошел в ванную. Умылся, глядя на свою довольную морду в зеркало, почистил зубы, поправил футболку и пошел в свою идеальную жизнь, где на кухне готовила моя женщина. Варя стояла у плиты в моей футболке, которая спада́ла с плеча и длиной была ей ниже колен. Она снимала со сковороды последний блинчик, а я так завелся с утра, что искры из глаз посыпались. – Доброе утро, птенчик, – пожелал я. Она выключила конфорку, обернулась и смерила меня взглядом, сузив глаза. Прям как в первую встречу. Я чуть не извинился от неожиданности, а Варя пожаловалась: – Я очки не взяла. И линзы вчера сняла, они у меня одноразовые, ты теперь плывешь. – Плыву без весел от тебя, – согласился я и выдохнул. – Совсем плохо видишь? – Далеко – да, у меня минус три. А близко нормально. – А вот если бы ты со мной не спорила и приготовилась у меня ночевать, то взяла бы линзы с собой. Или очки. И не страдала бы с утра, – наставительно заметил я. – Что ты за вредина такая непослушная? – Опять начинается, – всплеснула она руками. – А вчера я думала, что ты нормальный. – Я и сегодня нормальный, – не согласился я, – просто я прав, но ты из природной вредности в этом не признаешься. Или из гордости, да? Не смотри так, Варвара, я бронь в рай уже оплатил, мне умирать вообще не страшно. Признай, что я был прав, и будем вкусно завтракать блинчиками. – Никаких блинчиков тебе. Ты наказан. – За что? – обалдел я. – За непослушную вредину. Варя подкинула в ладони лопатку для блинов и снова посмотрела на меня этим своим осуждающим взглядом человека с плохим зрением. – Ты со мной лопаткой сражаться собираешься? – развеселился я. – Имей в виду: по лбу бить бессмысленно, у меня лоб крепкий, все лоси в лесу завидуют. Крепости, не рогам. – Первый раз вижу патриархального кентавра, которому завидуют лоси, – покачала она головой. – Я эксклюзив. Варвара, положи лопатку, и никто не пострадает, – примирительно предложил я, ловя какой-то азарт в груди. Так мне нравилось, как эта малышка пытается командовать! И больше не боялась. Она раскрывалась рядом со мной. Очаровательно капризная, невыносимо вредная, восхитительно любознательная и до зубовного скрежета упрямая девчонка, которую не хотелось отпускать. – Спорим? – с горящими глазами предложила она. – Сначала догони, – предложил я. Я заржал, развернулся и убежал в гостиную, взял подушку вместо щита и выставил перед собой. Варя побежала следом, схватила вторую подушку, размахнулась и… Я поддался, конечно. Дал ей ударить меня ее оружием, заметив счастливую улыбку на ее лице. А пока балдел от улыбки, мне прилетело еще раз. Я удара не почувствовал, силенок у нее было маловато, а вот то, что ей это понравилось, – завело. – Это бунт? – азартно уточнил я. – Революция! – согласилась Варя, снова замахиваясь. – Опомнись, женщина! Патриархат – не угнетение, а забота! Ты просто понятия перепутала, но я тебе расскажу. Как твой педагог, я вынужден провести лекцию в полевых военных условиях о том… – Бывший педагог! Никаких переговоров, только жесткое равноправие, и все решения принимаются сообща, учитывая мнение всех сторон. – Демократию, значит, продвигаем, – нарочито строго проворчал я. – С боем, – согласилась Варя. Я выставил свою подушку вперед, Варя очень неудачно замахнулась, провернулась на пятках и упала прямо в мои руки. А потом мы вместе упали на матрас, она мне на грудь, но мы быстро позу сменили так, что я оказался сверху. – Патриархат победил, – прошептал ей в губы. Она тяжело дышала, а я убрал волосы с ее лица и пристально посмотрел в горящие глаза. Я наклонился и потерся кончиком носа о ее носик, а Варя так широко распахнула глаза, что они в пол-лица стали. Я сглотнул, а сердце забилось в груди. Она так смотрела, что шансов не поцеловать ее у меня не осталось. Это была моя полная и безоговорочная капитуляция перед ней и своими чувствами. Я медленно наклонился и осторожно коснулся губами ее губ. Поплыл и вскипел, как тот чайник, который, по мнению одной вредины, не работал. Знала бы она, как он в тот момент заработал… Как приличный стахановец. А же не удержался и углубил поцелуй. Осторожно и медленно, чтобы не напугать. Варя напряглась, уперлась кулачками мне в плечи, а я хотел отстраниться, не давить, но она не позволила. Обняла меня за плечи и сама постаралась начать целоваться по-взрослому, вот только опыта не было совсем. Пришлось учить. На практике. Я осторожно развел языком ее губки и сплелся язычком с ее. В голове зажглась красная лампочка, а тормоза затрещали, когда я попробовал ее на вкус. Это было как удар под дых, выбило весь кислород из легких. И остановиться невозможно, перестать ее обнимать, целовать. От нее пахло цветами и уютом. Семейным, дерзким, непокорным уютом. Таким, какой мне был нужен. Мысли из головы постепенно исчезали, а я медленно, тягуче, с восторгом пробовал ее губы, то углубляя поцелуй, то просто касаясь уголков ее губ, и просто млел, когда она сама решилась и поцеловала меня в щеку. Осмелела немного, щечки покраснели, глазки зажмурила, но своих чувств не скрывала. Я смог оторвать себя от нее, отдышался, стараясь не делать резких движений, посмотрел в мутные глазки и улыбнулся: – Жди сватов на днях. Она надула губки: – Дамир… – Варя, то, что я называю патриархатом, – не рабство и не угнетение тебя. Это моя модель семьи. Когда мужчина идет впереди, добывает средства и решает важные вопросы, а женщина просто идет за ним по своей воле. Нет запретов, есть безопасность. Хочешь учиться – ради Аллаха, учись. Хочешь работать – я поддержу. Вечеринки – пожалуйста, но только со мной или с кем-то, кто сможет тебя защитить. Не потому, что я тиран, а потому, что знаю больше, чем ты. Я тебя не поработить хочу и не возвыситься за твой счет, а оберегать. Понимаешь? Хочу, чтобы ты спала нормально, питалась нормально, а не перекусами, потому что забыла или некогда. Хочу знать, что с тобой все хорошо, ты здорова и довольна. Это мой патриархат, которому ты сопротивляешься, потому что не понимаешь, о чем я говорю. Она слушала, широко раскрыв глаза, и тяжело дышала. – Ладно, – выдохнула она мне в губы, снова разжигая тот огонь, который я так и не погасил в груди. – Все, я больше не наказан? Можно мне блинчиков? – пропел я. – Надо чайник поставить, – вскинулась птичка. Поставила уже, блин, до сих пор кипит! А моя прелестница быстренько выбралась из-под меня и убежала на кухню делать привычные дела, потому что я только что немного обновил ее заводские настройки до подкаблучно-патриархальных. А потом меня накормили самым вкусным завтраком в мире. Вторым в нашей с ней жизни. Как я восхищался ее блинчиками, которые действительно оказались вкусными!.. А Варя так очаровательно краснела, слушая похвалу, что я есть забыл и в основном восторгался. Повезло мне влюбиться в девушку, которая обожает готовить! Но всему хорошему рано или поздно приходит конец, а мне нужно было на службу. – Варя, ключи от моей квартиры возьми, – потребовал я и сразу обозначил: – Чтобы были. – А ты? – На работу нужно. Может, здесь останешься? – Не останусь, как минимум потому, что очки и линзы дома. И мне домашнее задание нужно сделать. – Ага, понял, сюрпризов ждать, – согласился я. – Не сегодня, – улыбнулась птичка. – Получается, зря день пройдет? И без веселья в твоем и твоих подружек исполнении? – показательно изумился я. – Ну, если ты настаиваешь… – Я настаиваю. Будет чем перед братом похвастаться, а то все одна Эмилия сюрпризы раздает, я про свою тоже хочу рассказывать. Варя прыснула, а потом громко засмеялась. – После работы заеду. Птичка, ты только трубку брать не забывай, когда веселишься, идет? – Я не слышала. Буду брать, обещаю. – Ну вот и хорошо. Вечером заберу тебя, где бы ты ни была. – Собирайся, я со стола уберу, – мягко сказала она, поднимаясь. – Ты готовила, я убираю, – отрезал я. – Правда? Ненавижу мыть посуду, – радостно призналась Варвара. – А такой патриархат мне нравится. – Я же говорил… Я помыл посуду, пока птичка одевалась. Вымыл тарелки, замочил в воде сковороду, взял джинсы и ушел в спальню, которая была пуста, но в углу комнаты лежало подаренное птичкой седло. Улыбнулся, пригладил волосы, вспомнил, что забыл с утра побриться, но решил, что и так сойдет. Варя ждала меня в гостиной, уже полностью собранная. Она сощурилась, когда я показался на пороге, а я предложил: – На ручках до машины донести, чтобы не споткнулась? – Просто за руку веди, – выдохнула она. – Как скажешь, принцесса, – покорно согласился я. Обулся, дождался, пока она оденется, и повел на улицу. Когда мы спускались, дверь в квартиру ее брата открылась, и мы лицом к лицу встретились с Алексеем, который готов был бить мне морду, я видел. – Варя! – рявкнул он. Варя спряталась за мою спину и с безопасного расстояния ответила брату: – Ничего не было! – Мужик, ты охренел, – выдал Леха, – у меня над головой к моей сестре… – Не поверишь, мужик, не охренел. Болтали всю ночь, – расслабленно ответил я, когда к нам присоединилась рыжая Серафима. Она оценила обстановку и ласково так позвала: – Леша, это их личная жизнь! – Именно, – подтвердил я, – я тебе уже говорил: жди сватов, пиши, какой калым хочешь. Я не шутил. – Я тебе напишу… Список, – пообещал Леха. – Рыжая, не помогать, ты слишком креативная, пусть сам думает, – подмигнул я подружке Вари. И только тогда заметил, что девчонки как-то без слов разговаривали. Жестами. Ни хрена не понял, но на всякий случай напрягся. – Варя, зайди в дом! – приказал Алексей. – В мой! – Не трогал я ее, слышишь? Как брата тебя понимаю и оберегаю так, как хотел бы, чтобы относились к моей сестренке, если бы она у меня была, – душевно объяснил я. – Аллахом клянусь. И не обижу. – Леш, он правду говорит. И со мной, потому что… Потому что я тоже хочу с ним быть. И он мне очень нравится. Не злись, пожалуйста. Ты мне важен, и твое мнение мне очень важно, поэтому не заставляй выбирать, – попросила Варя. – Ну вот, расстроил! – завелся я. Притянул к себе птичку и попытался обнять. А она отстранилась и на брата посмотрела. – Ладно. Но если он тебя обидит – я хочу об этом знать, – вздохнул Алексей под тремя осуждающими взглядами. – А тебя про калым за язык никто не тянул. Варя расслабилась и наконец позволила себя обнять. – Пойдем? – спросил я. – Или останешься с подружкой? – Пойдем. Серафиме я позже позвоню, – громче добавила Варя для подруги. Они снова переглянулись. Мир был восстановлен, и я повез птичку в дом ее родителей.