Глава 34

Дамир Я припарковал тачку у кафе и медленно пошел в помещение. Мой старший брат Хасан уже сидел за столом и хмуро пил кофе, глядя на снегопад за панорамным окном. – Как дела? – падая на стул напротив, оптимистично уточнил я. – Дамик, снег идет – бесит, ты идешь – тоже бесишь, вчера Ильяс «двойку» получил, взбесил. Что ты хочешь от меня, родной? Может, тебе просто денег дать, и ты отстанешь? – Хасан, тебе пора жениться, – авторитетно решил я. – Злой ты такой, потому что неженатый. На Каму глянь, у него последние полтора года рожа так и светится. Хасан дернулся при слове «жениться», потом снова дернулся, когда вспомнил Эмилию, скрипнул зубами и грозно уставился на меня. – Помощь твоя нужна, брат, – опустил я голову. – Что ты хочешь? Кофе будешь? – Кофе буду, – согласился я. – Калым собрать надо. Женюсь я. – О Аллах, спаси!.. На ком? – На самой классной девчонке в этой стране. – Ты меня как-то бесишь своим оптимизмом, – признался Хасан. – Это потому, что у тебя женщины нет, а у меня есть. Любимая. – Русская? – уточнил Хасан. – Ага. Но калым заплатить надо. – Надо – заплатим. Что просят? – Вот! – я гордо показал брату сообщение от Лехи, которое он прислал только вчера. Хасан внимательно прочитал и уточнил: – Ты невест оптом выкупаешь? Сразу пять штук? Дамик, бери одну, Аллахом прошу. Список кто писал? – Брат ее. – Ага, понял. Так. «Три магнитофона, три кинокамеры заграничных, три портсигара отечественных, куртка замшевая… Три… Пингвин, кентавр в пальто, ожерелье Екатерины Второй, черевички…» Дамик, над тобой поржали. – Я в курсе, – согласился я, – но и нас папа с мамой не пальцем делали. Надо думать. – Так жениться хочется? Может, просто украдем? – Я слово дал, что калым найду, значит, найду, – уперся я. – Тогда готовься, пойдем ночью на кентавров охотиться. – Вот как раз с кентавром проблем нет, – заверил я с серьезной мордой. Хасан посмотрел на меня с жалостью, а потом уточнил: – Брат, может, я тебя в клинику отвезу? Клянусь, лучшего психиатра найду в городе. Нет, в стране найду. – Не надо никого искать, просто вот с этими портсигарами помоги. И Камалу позвони, на днях свататься поедем. – Сколько ты за ней ухаживаешь? – Три недели, – выдохнул я блаженно. И все три недели птичка ночевала у меня. Она раскрылась по-новому, перестала бояться, а пару дней назад даже устроила небольшую сцену ревности, когда мы встретили соседку Марьяну, а я признался, что белье мне подарила она. Варвара так завелась, что пришлось успокаивать поцелуями и клясться в том, что горный чай и лезгинка меня возбуждали только в исполнении моего Тихого счастья. «Счастье» надуло губки и предупредило, что криминалистику станет изучать с особой жестокостью и обязательно научится прятать следы преступления так, чтобы никто не вычислил. Я сделал вид, что испугался, и пошел птенчика целовать. Дальше не заходил. Боялся. До сих пор боялся ее напугать, сделать больно, расстроить… Давал время привыкнуть и сублимировал желание в работу. Дальше как в песне: «Я задолбал рассветы и туманы, задолбал моря и океаны, задолбал цветочные поляны, за-дол-бал!» Зато в отделе раскрываемость стала образцово-показательной, а коллеги-опера с улыбкой предложили мне пойти в отпуск. Я от отпуска не отказался, со следующей недели взял, как раз успею засватать и, надеюсь, запланировать свадьбу. Если Хасан с калымом поможет. – Она эксклюзив, брат, – признался я, – моя, и все тут. – Ладно, помогу, – согласился Хасан. – А где Ильяс? – На тренировке. – Я его просил за пацаном присмотреть. Васильком. – Дружат, хороший пацан, – кивнул Хасан, доставая мобильный. А потом дернулся, словно его током ударило, поднял голову и скривился так, будто его лимоны заставили есть без памяти. Я с любопытством обернулся и заметил женщину, входящую в кафе. Статную такую, породистую, фигуристую. В дорогой шубке, на каблучках. Ее волосы отдавали краснотой, а во взгляде была усталость. Она шла вперед, никого не замечая вокруг, высоко подняв подбородок и цокая каблучками по кафелю, а брат от каждого стука шпильки о пол дергался так, будто ему зубы вырывали – по одному и без анестезии. На вид дамочке было лет тридцать пять. Момент, когда она заметила Хасана, я запомнил надолго. Мне казалось, что в этот момент две молнии ударили друг о друга, а в окно еще и шаровая прилетела, сметая все на своем пути. Девушка сузила глаза и смерила брата взглядом, полном ничем не прикрытой ненависти. Хасан, собственно, тоже забыл, что он джентльмен, настолько забыл, что у него борода зашевелилась. Брат дышал, как бык на корриде, а дамочка словно специально красной тряпкой махала у него перед носом. Я же с восторгом наблюдал, что будет дальше. Женщина уверенно и спокойно подошла к стойке и красивым бархатным голосом потребовала кофе. Американо. А она с характером!.. Хасан уже просто дышал, ноздри его хищно раздувались, а с женщины он не сводил взгляд. Она снова покосилась на нас и кивнула в знак приветствия, пока ждала свой заказ. Хасана перекосило заново, желваки заиграли, но он молчал. Сидел. И смотрел на нее. Теперь понятно, почему его снег бесил! И Кама. И сам он себя бесил. Наверное, дома с зеркалом тоже пособачился. Девушка тем временем взяла свой кофе, развернулась и снова взбесила брата стуком каблучков. Дверь за ней закрылась, а брат продолжал изображать бронепоезд со свистящим чайником. – Красивая, – заржал я, когда женщина села за руль авто и уехала. Машина вильнула, словно дразня Хасана, а брат дернул плечами и тихо выругался. – Она? – рявкнул он. – Когда портал в ад открылся, она первая из преисподней выбралась, ведьма! – О как! Ты хочешь об этом поговорить? Я так понимаю, лучшего психиатра ты уже нашел и со мной просто хотел поделиться контактами, да? – Дамик, молчи, – предупредил брат. – Красивая она, – подначивал я, – такая… Породистая. – Данелия Альбертовна Штер, – каждое слово как ругательство. – Ух ты, – восхитился я, – ты уже всю ее биографию узнал, да? – Щас в ухо дам, – пробурчал Хасан, – и никакого калыма. – Молчу. Но если ее надо украсть, чтобы ты женился, то у Кама опыт, у меня энтузиазм, а на двоих у нас успокоительное. – Ее? Никогда! – отрезал Хасан. – Да-да. Ладно, меня птичка дома ждет. Поможешь? – Помогу. Иди. – Кстати, пробежки зимой очень помогают снизить стресс. Думаю, с твоим уровнем стресса ты до Дагестана и обратно круг сделаешь, зато спокойный будешь… Брат просто посмотрел, а я заржал. Поднял руки ладонями вверх и пошел в машину. Завел мотор и поехал к себе домой, где меня уже ждала моя птичка и ужин. И так хорошо на душе стало, что ничто не могло испортить мне настроение, кроме ее отсутствия дома. В моей квартире за три недели появилась кровать, а последние пять ночей мы на ней спали вдвоем с Варварой, проверяя мой уровень стрессоустойчивости на практике. Смотри, но не трогай. А еще домашний уют, который создать могла только женщина. Ничего не изменилось внешне, но атмосфера была другая. Меня почти каждый вечер ждал вкусный ужин и домашнее задание, которое мы с ней делали вместе. Варе нравилось, а мне нравилось, что ей нравилось. И по учебе подтянется, да и голову нужно было чем-то занять. Чем-то, кроме моих фантазий, когда в кровати я, она, и мы оба без одежды. Не хватало только щенка, которого я уже забронировал и планировал привезти ей в подарок на сватовство. Припарковал машину и, перескакивая через три ступеньки, побежал домой. Так не терпелось ее увидеть. Открыл дверь своим ключом и услышал музыку, негромко играющую на кухне. Разделся и тихонько прокрался туда, с улыбкой наблюдая, как моя прелесть готовила и пританцовывала в такт песне. Я немного понаблюдал, а потом присоединился к ней. Взял за талию и закружил в танце, тесно прижимая к своей груди. За три недели Варя привезла ко мне домашний костюм, очень похожий на спортивный, запас линз, очки и кое-что по мелочи. Расческу и какую-то косметику. Я же хотел, чтобы все ее вещи лежали в моем доме. – Привет, птичка! Я соскучился, – прошептал я ей в губы, прежде чем их поцеловать. В голове вместо мозгов поселилась сладкая вата, которая функцию «думать» не выполняла совсем. Чайничек снова закипел, но я держал слово: не делать ничего, что ей не понравится или испугает. Лишь оберегать и создавать улыбку на ее лице. Когда я отстранился, Варя сама потянулась за новым поцелуем, а кто я такой, чтобы ей отказать? Свой вольный треп Каму о том, что я легко смогу отказать своей женщине, я решил забыть. Я не помню, значит, не было. Варвара же так доверчиво приникла ко мне, что я мысленно жал на педаль тормоза, которая начинала здраво так барахлить. И целовал ее как в последний раз, желая одновременно остановиться и продолжить. Сделать только своей. Собственник внутри меня поднял голову, распушил перья и был готов жениться немедленно. Чтобы моя фамилия, она в моем доме, она – в перспективе – мать моих детей. И просто моя женщина. Кажется, я немного перешел черту, которую сам же и нарисовал в своей голове, когда понял, что моя рука под ее футболкой гладит ее оголенную спину, задевая застежки бюстика, а губами рисовал узоры на ее шее. Воспаленный мозг намекал, что ей это нравилось, что меня не отталкивали, наоборот, она тяжело дышала и тихонько стонала. Меня самого трясло и штормило, как лодку в цунами. Приподнял ее над полом, заставляя обвить мои бедра ногами, чуть не словил инсульт от трения и сквозь зубы прошептал: – Вар-р-ря… – Я… кажется… я… – Ее глазки помутнели, голос охрип, сама она нервно облизывала губки. – Что, маленькая? – голос был не моим. Чужим, умоляющим ее остановить этот беспредел, потому что мое терпение было на исходе. – Поцелуй еще раз, – попросила она и зажмурилась. Это было фиаско…