Глава 36

Варя – Ты обязательно понравишься бабушке, – заверила я задумчивую и решительную Серафиму. Мы обе сидели на заднем сиденье авто, за рулем был мой брат, который поглядывал на нас в зеркало заднего вида и расслабленно насвистывал песенку себе под нос. После занятий в университете Леша забрал нас обеих и повез к бабуле в деревню – знакомить с Серафимой. Меня взяли в качестве моральной поддержки, хотя я была уверена, что бабушка будет в восторге. Да и я так разрекламировала свою подругу, что бабушка уже ее заочно приняла и благословила их с Лешей брак. – Я и не волнуюсь, – ответила Сима, но я слышала, как ее зубы отбивали дробь. – Расскажи лучше, почему ты вчера была весь день занята? Я тебе звонила раз двадцать. – Двадцать три ты и еще пятьдесят Леша, – вздохнула я, косясь на брата. – Я была на очной ставке. Сима, это было ужасно! Сначала они все выходные записывали мои показания про Васечкина, потом оказалось, что его задержали, но он не признавался. Представляешь, говорил, что я все придумала. И меня вызвали на очную ставку с ним. Господи, у меня голова чуть снова не побелела седым волосом от страха, хорошо, что Дамир был рядом. – И что? – нервно заерзала Серафима. – Признался? – Ага. Никогда такого не видела, чтобы с человека в секунду слетела маска. Я-то думала, что он просто болтун неумный, а он… Он знал о похищениях, знал, куда увозят девчонок, и все равно участвовал, записал нас как актрис на это представление. Хладнокровно! А меня предупредил, чтобы повеселиться, представляешь? Сказал, что я симпатичная, но если бы меня увезли, то не жалко. И знаешь, за что он нас Любавой продал? За оценки! Ему обещали, что он окончит универ с красным дипломом! Я в таком шоке была… И если бы не голубь, Васечкин бы мог избежать наказания! – Какой голубь? – обалдел Леша. – Обычный, с перьями, – отмахнулась я, разгорячившись. Брат крякнул, но спрашивать про пернатого дальше не стал. Вместо этого уточнил: – А Дамир что? – На Дамика вообще страшно смотреть было, с трудом удержали, чтобы он не дал в морду Васечкину. – Набил? – с надеждой уточнил Леша. – Нет, конечно, это нарушение закона, – патетично объявила я, – мы же не варвары. – Я был о нем лучшего мнения, – пробурчал Алексей. – И ты туда же? Ты тоже так расследуешь дела на работе? – ахнула я. – Хорошо я расследую, Вареник, – отрезал Леша, сворачивая на бездорожье. Я вздохнула и стала перебирать волосы, заплетенные в косу. Наконец мы подъехали к дому бабушки. Леша припарковал машину у ворот, и мы все вышли на свежий морозный воздух. Зима вступила в свои права, снег хрустел под ногами, а воздух чуточку обжигал легкие холодом. Я натянула капюшон, взяла Серафиму за руку и поспешила в теплый дом. Бабушка уже ждала нас в сенях. Она уперла руки в бока и просканировала взглядом Серафиму: – Матушка честная, и то ж правда – рыжая, как солнышко. Да не смущайся, девица, а то вон и веснушки тусклые стали. Не съем я тебя, не бойся, входи в дом. Кто к нам с добром, к тому и мы троекратно! Серафима немножко обалдела от прямолинейности бабушки, а Леша приобнял ее за талию и представил: – Серафима, это наша с Вареником бабуля – Марта Марковна. Ба, знакомься, моя Серафима. – Вижу, что твоя, чья ж еще, тут больше нет никого, – сверкнула глазами ба. – Да заходите, не толпитесь, я пирожков напекла, печь затопила, баньку прогрела. Грибочки соленые, да под самогоночку. Серафима, ты самогон пробовала? Мой фирменный, не пожалеешь. Будешь? – Буду, – брякнула Сима. – Нельзя ей, а то как напьется – пойдет в лес что-то искать. И ведь найдет, а мне потом что делать? – засмеялся мой брат. Я сняла куртку, повесила на крючок и обняла бабушку. – Привет. – Опять перекрасилась, Варя? Волосы только портишь, а они у тебя смотри какие красивые. К старости лысая останешься, будет три волосины в семь рядов, вспомнишь меня тогда. – Не красилась, просто темный смываться стал. Надо снова закрашивать, а я не решила, кем хочу быть – блондинкой или брюнеткой. Ба, пойдем в дом. – А ты, бугай, почему не побрился? – переключилась ба на Лешу. – Занят был, – подмигнул ей брат. Мы наконец вошли в дом. Пахло чем-то до боли родным. Уютом. Пирожками. И печкой. Стол уже был накрыт, и до меня донеслись ароматы солений – аж слюнки потекли. Маринованные грибочки, жареная картошка, квашеная капуста, гора пирожков из печи, две больших тарелки с солеными огурчиками и помидорчиками, а в углу, рядом с самоваром, – огромная пятилитровая мутная бутыль бабушкиного самогона. – Ба, ты серьезно? – удивилась я, указывая на самогон. – Я-то? Да. А кто мне запретит? Я совершеннолетняя, могу себе позволить, – махнула рукой бабуля. Мы с братом переглянулись, а Серафима улыбнулась, глядя на бабушку, которая никогда и никого не стеснялась. Нас отправили мыть руки, а когда мы вернулись, с улицы донеслись странные звуки. Несколько машин сразу сигналили так, что казалось, они едут на пожар. Я посмотрела на брата – он хитро сверкнул глазами, и это заставило меня напрячься. Выбежала в сени, открыла дверь и обалдела. В нашу сторону ехало сразу пять блестящих, непрестанно сигналящих «Гелика»! – Деревню хазары захватывают? – прошипела я себе под нос. – Варя, в дом! – приказал мне Леша. – А кто это? – начиная подозревать неладное, спросила я. – В дом. И чтобы не выходила, пока я не разрешу, – велел брат. А машины стали тормозить у наших ворот. Соседи тоже проявили любопытство: из каждого дома выходили люди поглазеть на чудо чудное, диво дивное. Со стороны могло показаться, что машины приехали на очень серьезные разборки. – В дом, Варвара! – приказала… бабушка! Она накинула на плечи пуховый платочек и твердо пошла навстречу захватчикам, взяв тяжелую роль предводителя на себя. У нас калым или стрелка? Леша завел меня в дом, а я налетела на Серафиму: – Ты знала? – Конечно, мы поэтому сюда и приехали, – выдохнула она. – Окно открой, интересно же. – И кто из нас Варя Сябитовна? – уточнила я за секунду до того, как сделать тонкую щелочку в окне. – И я тебя люблю, – приложила ладонь к груди Серафима. А потом мы обе обратились в слух. Из первого «Гелика» вышел Дамир и двое бородачей – его братьев. Лично я их не знала, но на фото видела. Хасан и Камал выглядели очень серьезно. Как женихи на сватовстве, ага… Они втроем пошли навстречу бабушке. Дамир шел в центре, а братья прикрывали. – Какие черненькие все! – резюмировала бабуля. Парни переглянулись, а бабуля добила: – Ничего, в баньке отмоем! – Как скажете, уважаемая, – склонил голову перед ней Хасан, – внучку вашу сватать приехали, калым привезли. Бабуля размышляла с ответом, а из соседнего огорода чья-то бабушка крикнула: – Одну сватать? А вторую не надо? Мою тоже можете в жены взять! Людка, иди сюда! – Михална, не встревай, за моей приехали, – величественно отмахнулась бабушка. – И что? Замуж взять хотите? Кто жених-то? – Я, – гордо представился Дамир и сделал шаг вперед, – внучку вашу люблю, замуж хочу взять. – Орел! – осмотрев Дамика, резюмировала бабушка. – И как? На все готов? – На все! – гаркнул он так, словно не свататься приехал, а на плацу как лейтенант перед генералом стоял. – Не второй женой, надеюсь? А то я вас знаю, девчонка уши развесила, молодая, глупая еще, а ты воспользуешься… – Первая и единственная, мамой клянусь, – прижал ладонь к груди мой парень. Очень горячий парень, который вообще холода не чувствует, да? Он снова был в одном теплом свитере с горлом, без шапки, и даже перчатки не надел. Впрочем, остальные братья тоже соблюдали дресс-код, и мороз им был нипочем. – А вы чегой-то такие раздетые? Бубенчики не боитесь отморозить? А как жене хорошо будешь делать, коль отвалятся? – хитро уточнила ба. Я покраснела, Дамир обалдел, а Лешка ржал. Мы к бабушке уже привыкли, а вот остальных жизнь к встрече с ней не готовила. – Кровь горячая, не мерзну, – с достоинством ответил Дамик и перевел взгляд на окно, за которым пряталась я. Словно почувствовал мое присутствие. – Смотри у меня: без правнуков оставишь, я тебе, оглоеду, сама кровь твою горячую пущу, – пригрозила бабушка. Дамир сжал губы в линию, чтобы не засмеяться, а все остальные, кто был в сопровождении, очень бабушку зауважали. Судя по очень обалдевшим и одухотворенным лицам. – Калым привез? – вступил в переговоры Леша. – Какой калым? – зашипела я Серафиме. – Лешка список написал. Клянусь, я не помогала, я на твоей стороне, – клятвенно заверила подруга. – Ой-ей! – взвыла я. – Привез, Алексей, все привез. Заноси! И они занесли! С багажников всех «Геликов» бравые восточные парни доставали сундуки и перли прямо к крыльцу дома, очень уважительно обходя бабушку по дуге. – Они что, все магазины по дороге грабили? Пять, семь, десять… Одиннадцать сундуков! – Не жмот, – прыснула Серафима. Я пихнула подругу локтем в бок, а Леша продолжил: – Пройдемся по списку… – Давай, брат, – самоуверенно улыбаясь, согласился Дамик. А Камал принес из машины еще один сундук – поменьше. Хасан открыл, а Дамир стал перечислять, комментируя каждый: – Так, портсигар отечественный, три штуки. Пересчитай. Смотри дальше. Магнитофоны – есть. Куртки замшевые три штуки. Три, пересчитал? Магнитофоны кассетные тоже три. Кинокамеры в другом сундуке, щас найдем, пересчитаем, заграничные, как просил. Черевички вот, носи, дорогой, не чихай. Ожерелье Екатерины… Дамир достал красную бархатную коробочку и раскрыл. Я не увидела, что там, но мой парень победно сверкнул глазами и ждал. – Не верю, – уперся мой брат, – не Екатерины оно. – А я вот документ принес, – не растерялся Дамик и достал из заднего кармана брюк сложенный вчетверо лист. Леша взял его, прочитал и выдал: – Подделка! Липу мне под нос не суй. – Не было такой цели, – вальяжно продолжал Дамир, – все настоящее, брат. А если думаешь, что я липу тебе сую, то ты докажи сначала, а то предъява не засчитывается. – Ну ты… – уважительно присвистнул Леша. Брат подумал и мстительно продолжил: – Кентавр и пингвин где? – Ван секонд! Пальто мне! – гаркнул Дамир. А кто-то из парней притаранил ему пальто. Дамик его надел и артистично покрутился, раздражая нервную систему моего брата. – Кентавром меня назвали? Было такое! В пальто? В пальто! – Жулик! Прощелыга! – не сдавался Леша. – А в костюм пингвина кого оденете? – Пингвина только Вареньке отдам, – выдохнул Дамир. Я не выдержала накала. Бросилась к нему, как была, в тапках. Выскочила на улицу и бросилась в его объятия, а Дамир зарычал: – Обалдела, что ли? Женщина, один лишний чих услышу – плакать буду, честное слово. Два сердечных будет подряд, потому что ты безалаберная и сильно смелая, пожалей меня, да? В дом, быстро! Поднял меня на руки, обошел Лешу и внес меня в дом на руках. Снял обувь, осмотрелся и понес к печке: – Стой тут! Грейся. Шаг сделаешь – привяжу к печке, обещаю. Жди! И ушел! Серафима тихонько подпрыгивала от радости в соседней комнате, я же растерянно стояла у печки и прижимала руки к груди. Улыбка расплылась по лицу сама, а я готова была петь, танцевать и визжать от счастья. Дамик вернулся через пару минут в компании бабушки, Леши и огромной коробки. Я услышала, как машины стали отъезжать от нашего дома. – Открывай, – велел он и поставил ее передо мной. Я дрожащими руками открыла ее, посмотрела на содержимое и… – Варенька, не плачь, – испугался Дамир, – Варя, я же… Ну, не понравились – я верну. Я могла лишь отрицательно мотать головой и вытирать слезы, когда два щенка немецкой овчарки дружно подались ко мне. Я схватила обоих на руки, выпрямилась и посмотрела на Дамира. – Я одного хотел, но второй плакать стал, когда брата забирал, вот я обоих и взял, – оправдывался Дамир, кружа вокруг меня. – Спасибо, – выдавила я, – спасибо! Ты мечту мою исполнил, Дамик. – Тот, который вислоухий – Пингвин зовут. По документам, – язвительно сообщил он Леше, пока я тискала сразу двоих малышей. – Отдаю, – громом прозвучал голос бабули, которая до этого молча наблюдала, как мой брат торговался с моим женихом, – бери ее, Дамик, в жены, влюблена девчонка, да и ты вон как постарался ради нее. Благословляю! – Она не пожалеет, слово даю, – очень серьезно поклялся Дамир. – Зови братьев своих, зря я столько готовила, что ли? И сундуки в дом занесите, а то снегом засыплет, – махнула рукой ба и перевела взгляд на щенков. – Смешные больно, их тоже покормить надобно. И, Дамик, по нашей традиции ты стакан самогона должен выпить залпом, иначе не приживешься в нашей семье. Дамир уважительно склонил голову и решительно ответил: – Надо так надо. Наливайте, уважаемая.