Глава 12

Этой ночью мне приснился Шефер. Я металась в огромной толпе людей и никак не могла найти выход, а кислорода становилось все меньше и меньше. Сдавливало виски. Голова, казалось, вот-вот лопнет от напряжения. Страх сжал горло своей большой лапой, и сердце застучало так громко, что начало оглушать. В последний момент, когда дышать стало уже совсем невозможно, появился Олег Сергеевич. Он возник из ниоткуда, взял меня за руку и вывел наружу, на прохладный свежий воздух. Наконец-то получилось вдохнуть полной грудью. Мир перестал быть белой пеленой и приобрел очертания. Когда я обернулась, чтобы поблагодарить Шефера, он куда-то исчез. Рядом не было больше никого, и я снова осталась одна.

Отключив надоедливый будильник, я сразу же перевернулась на спину и внимательно посмотрела на свою ладонь. Казалось, будто на коже до сих пор ощущалось тепло от прикосновения Олега Сергеевича. Но стоило окончательно проснуться, как пришло осознание: какой же это бред.

— Какое прикосновение? Это просто сон, не будь ребенком, — пробубнила я себе под нос.

Тем не менее дурацкие видения не давали покоя все утро. Почистив зубы, я раздраженно схватила телефон и, присев на край ванны, написала Маше. Нужно было рассказать кому-то, чтобы выбросить из головы эту ерунду.

Олеся: Доброе утро. Прикинь, мне сегодня Шефер приснился. Он вывел меня за руку из толпы, и это прикосновение казалось очень реалистичным. Видимо, препод так достал со своими предметами, которые я постоянно зубрю, что уже снится, лол.

Часы показывали 4:30 утра, подруга наверняка уже спала. В ее случае именно «уже», а не «еще». В здравом уме я и сама бы в такую рань не встала, если бы не поход.

Настя до сих пор не появилась в Сети, в то время как я доехала до места и шла к Илье Владимировичу и группе. Хотелось верить, что Рыжик все же придет. Без нее мне тут было бы неуютно.

Фигура Олега Сергеевича сразу привлекла внимание — он стоял чуть поодаль от остальных и что-то быстро печатал в телефоне. Стоило его заметить, как меня тут же охватила неловкость. Будто он мог залезть ко мне в голову и узнать про сон.

— Здравствуйте, — произнесла я, сдержанно улыбнувшись присутствующим и кинув мимолетный взгляд на Шефера. Он даже не поднял глаз от большого светящегося экрана.

— Здравствуйте, Олеся, — ответил Илья Владимирович и глянул на часы. — Так, у нас есть еще пятнадцать минут, и ждем мы троих. Замечательно.

Среди участников похода промелькнуло знакомое лицо. Марина. Неожиданно и ожидаемо одновременно.

— Ой, а ты что, внезапно природу полюбила? — шепнула я одногруппнице, подойдя ближе. На удивление подружек с ней не было.

— Заткнись, не твое дело. И только попробуй строить ему глазки, — процедила сквозь зубы Рубинова.

— И в мыслях не было. Хватит в нашей группе одной надоедливой прилипалы, — с этими словами я отошла от нее и, встав недалеко от Ильи Владимировича, снова открыла переписку. Настя по-прежнему была не онлайн.

Скорее всего, она проспала, и это ужасно расстроило. Кроме двух преподавателей и Рубиновой, я здесь никого не знала, а смысла от них было мало. Одногруппница уже крутилась около Шефера и что-то рассказывала ему, приторно улыбаясь. Он оставался холоден, но поддерживал диалог редкими фразами. Остальные ребята, четыре юноши и одна девочка, были с факультета Ильи Владимировича.

В итоге Настя и еще двое опаздывающих так и не пришли, и наша небольшая группа отправилась на вокзал. Ужасно хотелось спать, веки казались чугунными, и, даже несмотря на теплую одежду, все равно потрясывало от влажного и прохладного утреннего воздуха.

Зайдя в вагон, я скинула тяжелый рюкзак и заняла место у окна по ходу движения. Весь мой ряд и сиденья напротив пустовали. Марина, не сводя хищного взгляда с Шефера, приземлилась прямо передо мной, и тут же рядом с ней плюхнулся невысокий, но крепкий парнишка. Рубинова уже дернулась, чтобы вскочить, но было поздно: Олег Сергеевич сел рядом со мной, а третье место в нашем ряду занял Илья Владимирович.

— Олесь, не поменяешься со мной? — с натянутой улыбкой попросила одногруппница.

— Нет, извини, не могу ехать против движения. Там, сзади тебя, вроде есть свободное место. Можешь пересесть.

Ответом мне послужило скривившееся от злобы лицо. Достав телефон, Рубинова быстро застучала длинными ногтями по экрану. Должно быть, стала жаловаться на меня своим подружкам. Илья Владимирович посмотрел на нас с любопытством.

Эх, а ведь раньше в нашей группе у меня не было врагов. Какие все-таки мужчины — опасные существа для преимущественно женского коллектива.

Пока мы ехали, колено Шефера время от времени задевало мое. И каждое случайное касание отзывалось внутри коротким, пугающим импульсом. Это еканье мне совершенно не нравилось. Олег Сергеевич — мой преподаватель, и влюбиться в него означало распрощаться с нормальной и спокойной жизнью.

Глубоко вздохнув, я спустила с плеч расстегнутую куртку — в вагоне было слишком жарко, и торопливо полезла в рюкзак за книгой. Нужно было срочно на что-то отвлечься.

— «Молчащий Агнец»?[1] — раздался рядом низкий, приятный голос.

Лишь через пару секунд до меня дошло, что Шефер обращается ко мне.

— Да, — обернулась я. — Вы читали?

Он был слишком близко. Настолько, что я уловила тонкий аромат ментола — должно быть, так пах его шампунь. Волосы Олега Сергеевича лежали чуть небрежно, но выглядели очень мягкими. Ему шла такая прическа, добавляла изюминку в общий, довольно строгий внешний вид. Как только наши взгляды встретились, я вздрогнула и невольно опустила глаза к его губам. На верхней, слева, виднелся маленький шрамик.

«Интересно, как он целуется?» — моментально возникла странная мысль.

«Прекрати немедленно!» — тут же одернула я себя, чувствуя, как краснею.

Так, а что он ответил, пока я болтала сама с собой? Пришлось напрячь мозг и вспомнить последнюю реплику Шефера.

— Да, около года назад. Как и все остальное у этого автора.

— Понравилось?

— Вполне. Севери Тумма хорошо пишет. Довольно необычный шведский детектив. Больше похоже на психологический триллер.

— Вообще… он финн, а не швед, — тихо поправила я. — И это действительно триллер.

— Буду знать. Не ожидал, что вы читаете что-то подобное, — хмыкнул Олег Сергеевич. — Жестокая история.

— Мне такое нравится, — я пожала плечами и стала разглядывать обложку, — и в литературе, и в кино. Триллеры — самый интересный жанр.

— Удивлен, что кто-то взял в поход книгу, — отметил он.

В его голосе прозвучало не то осуждение, не то неожиданное уважение.

— Почему?

— Обычно берут самое необходимое, чтобы не тяжело было.

— Для меня книга необходима.

Преподаватель коротко кивнул.

Не слишком ли пафосно прозвучало? Черт… Я же просто имела в виду, что люблю читать.

— Ой, Олег Сергеевич, а какая ваша любимая книга? — тут же замурлыкала Маринка.

Периферийным зрением я видела ее ненавидящий взгляд во время всего нашего небольшого диалога.

— Чаще всего я читаю что-то научное для работы, — без особого энтузиазма ответил он.

Илья Владимирович обратился к Шеферу, и я погрузилась в чтение, абстрагировавшись от происходящего вокруг. Однако периодически голос Олега Сергеевича или его случайные прикосновения возвращали к реальности.

Через пару часов мы прибыли на нужную платформу. Лес начинался сразу за ней. Илья Владимирович предложил нам разбиться по парам, и Рубинова тут же подскочила к Шеферу, а рядом со мной оказался Ильдар — парнишка, который сидел в поезде около одногруппницы.

Полуголые деревья тянули свои ветви к серому небу, казалось, еще немного, и самые высокие из них смогут дотронуться до низких тяжелых облаков. Легкий ветерок покачивал оставшиеся пожелтевшие листочки. Пахло сыростью и землей. На улице не было холодно, но было зябко, и я повыше застегнула молнию на куртке.

Илья Владимирович шел первым, Шефер с Мариной — последними. Бедный Олег Сергеевич. Даже меня утомила бесконечная болтовня Рубиновой, а ему еще и что-то отвечать этой курице приходилось. Даже глухой, слепой и тупой заметил бы, что она из кожи вон лезет, пытаясь заинтересовать преподавателя. Неизвестно, что творилось у Шефера в голове, но его редкие реплики не выдавали ни капли интереса к Маринке. Казалось, что он отвечал лишь из вежливости, непоколебимо держа дистанцию.

Группа в среднем темпе шагала по узкой тропе, виляющей среди бесчисленных стволов деревьев и кустарников. Пока в этом походе не происходило ничего интересного, но прогуляться на природе и подышать свежим воздухом — это всегда хорошо. Время от времени Илья Владимирович рассказывал нам что-то занимательное про лес и животных или забавные истории из прошлых вылазок.

Вскоре мы стали спускаться с холма, и дорожка пошла под уклоном. От постоянных дождей земляную тропинку развезло. Неудачно поставив ногу, я поскользнулась на грязи и, замахав руками, постаралась удержать равновесие. Сильные руки сжали мою талию сзади и спасли от падения.

— Спасибо, — смущенно бросила я через плечо Шеферу.

— Я привык, — с легким раздражением произнес он.

Очень неловко. Опять. Но, черт, я же не специально!

— Если хочешь, — обратился ко мне Ильдар, — можешь держаться за меня, пока не спустимся.

Я искренне поблагодарила парня и взяла его под руку. Мило с его стороны.

— Олег, можно я тоже за вас подержусь? — послышался за спиной противно приторный голос Рубиновой.

— Олег Сергеевич, — поправил ее преподаватель с нотками подавленной агрессии в голосе.

Через час я стала ощущать тяжесть рюкзака, спина начала побаливать, а плечи уже ныли вовсю. Через три часа окончательно забились мышцы нетренированных ног. Никому о своей усталости я говорить, разумеется, не стала, но сама уже чуть ли не молилась о привале.

Бабушка думала, что мы всей группой с преподавателями в Рязани, в Константинове, слушаем лекцию о Сергее Есенине, моем любимом поэте. Сеть в лесу не ловила, но я предупредила, что со звонками могут возникнуть проблемы. Мне не хотелось врать, однако в этой ситуации пришлось — решила сберечь свои и бабушкины нервные клетки.

Еще через какое-то время, окончательно выбившись из сил, я продолжала автоматически двигаться вперед, тупо глядя под ноги, и не заметила паутины. Зато, когда увидела огромного паука у себя на руке, сразу взбодрилась и, истерично пытаясь смахнуть его, случайно отскочила назад.

И снова врезалась в Шефера.

— Белокрылова, ну сколько можно? — проворчал он. — Вы это нарочно делаете, я не пойму?

— Простите, Олег Сергеевич! Боже, извините, мне так неловко. Я испугалась паука… — начала на ходу извиняться я. — Извините…

Вскинув подбородок, Шефер бросил на меня недовольный взгляд и ничего не ответил.

Да что ж такое…

Наконец пришло время привала. Илья Владимирович сообщил, что к вечеру мы выйдем к склону у речки и, пройдя чуть дальше нее, разобьем лагерь для ночлега, разведем там костер и сможем приготовить нормальную еду. А пока пришлось довольствоваться снеками и бутербродами. У многих с собой были термосы с чаем, у меня, к сожалению, нет, только вода. Жаль, хотелось бы попить тепленького.

Взгляд скользнул к Шеферу. Олег Сергеевич сидел на упавшем дереве и задумчиво собирал кубик Рубика, неспешно поворачивая его разноцветные составляющие. Ветер растрепал черные волосы преподавателя, и я не смогла заставить себя отвести глаз от легких волн его взлохмаченных прядей. Затем мельком взглянула на губы, которые почему-то не давали покоя. И все же интересно, откуда у него этот шрамик над верхней губой.

Внезапно Шефер, будто почувствовав, что за ним наблюдают, посмотрел на меня, и я тут же отвернулась. И смутилась. Не хватало еще, чтобы он решил, что я тоже запала, как Рубинова. Только та изводила болтовней, а я тем, что постоянно врезалась в него и падала к нему в руки.

Передохнув, мы двинулись дальше. По пути Илья Владимирович показал нам следы зайца, оставленные на влажной земле. До следующего привала дошли, к счастью, без приключений: никто не падал, никто ни в кого не врезался и никто ни с кем не конфликтовал. Даже Марина, не получив от Шефера заветного внимания и наверняка уже устав болтать, затихла.

Илья Владимирович оказался прав, когда говорил, что место у реки очень живописное. Вид был потрясающий: темно-синяя, почти черная лента воды вилась по полянке с уставшей за лето и уже окончательно высохшей, помятой травой, но, немного не доходя до горизонта, скрывалась за стеной из густо растущих деревьев, чьи макушки гладили печальное небо. Депрессивно-романтичный пейзаж навевал спокойствие, но в то же время усиливал затаенную в глубине души грусть.

Мы стояли на вершине склона и любовались красивой картиной. Прохладный ветерок трепал волосы, касался лица и затем уносился дальше, прячась в чаще за нашими спинами. Слышались крики оставшихся птиц, шелест сухих растений и опавшей листвы и редкие тихие фразы кого-то из группы. Кругом царили умиротворение и покой. Дышать стало легче. Медленно втянув в легкие свежий влажный воздух, я повернула голову чуть левее, и взгляд зацепился за Олега Сергеевича.

Он смотрел вдаль, засунув руки в карманы куртки, пока ветерок играл с его волнистыми темными прядями. От усталости плечи преподавателя немного ссутулились, но стоял он ровно. Каменное, слегка надменное лицо ничего не выражало. Интересно, о чем думал этот холодный человек?

Я беззвучно ухмыльнулась. Здорово быть красивым и привлекательным — вызываешь интерес к своей персоне одним лишь существованием. Но так ли важна эта примечательная оболочка при близком общении, если характер паршивый?

В голове всплыло воспоминание о том, как Шефер нежно успокаивал меня на лестнице, и губы тронула легкая улыбка. Характер у него тоже был ничего.

Постепенно все пространство начинала покрывать серо-голубая акварель сумерек, и мы двинулись дальше — к месту ночевки.

Дошли мы туда, когда небо уже почти окрасилось в темно-синий цвет. На небольшой полянке на вершине склона мальчики поставили палатки и разожгли огонь. Полукругом, словно живая стена, нас обступали ели, сосны, березы и осины, а напротив находился длинный, но не слишком крутой обрыв.

Настя сильно меня подвела тем, что не приехала — без нее я ходила как неприкаянная, от одного человека к другому, пытаясь найти хоть какое-нибудь занятие. Но никому не были нужны ни моя помощь, ни мое общество. В темноте, в лесу, в чужой компании без своего человека рядом гнетущее чувство одиночества лишь усиливалось. И даже умиротворяющая природа теперь не сильно спасала положение.

— Господа и юные дамы, — обратился к нам Илья Владимирович, — нас с вами девять человек, и у нас три палатки на четыре места.

Маринка наверняка сжала свои кулачки и молилась всем богам, чтобы ее положили с Шефером. А если так выйдет, что с ним лягу я? Перед глазами тут же возникла картинка, как во сне мужчина обнимает меня, прижимая сильными руками ближе к своему торсу. В животе растеклось волнующее тепло, а дыхание на миг перехватило.

«Что с тобой такое? Маринка покусала?» — прогоняя странные и неожиданные мысли, обратилась я сама к себе.

— Три очаровательные девушки: Марина, Олеся и Эвелина, — продолжил старший преподаватель, — лягут с Михаилом, если никто не возражает. Просто мне кажется, так спокойнее, если с девушками будет юноша.

— Почему именно с Мишей? — подала голос Рубинова.

Я усмехнулась. Это было слишком ожидаемо, но излишне открыто. Олег Сергеевич в этот момент глянул на меня, будто прочитав мысли.

— Миша и Эвелина встречаются, они изначально хотели ночевать вместе, а с парнем в палатке вам, девочкам, должно быть спокойнее. Но, если вас это смущает, давайте обсудим, — миролюбиво ответил Илья Владимирович.

Какой же все-таки приятный человек. Неудивительно, что юристы так его любили.

— Дело в том, что я очень сильно боюсь ночевать в лесу, а Миша чувства защищенности мне не дает, — не сдавалась одногруппница. — Не могла бы я спать в палатке со взрослыми мужчинами?

Мои брови поползли вверх. Это было уже чрезмерно открыто, просто дикость. Она, видимо, забыла, что Шефер прежде всего наш преподаватель.

— Окей, давайте тогда так, Марина, — заговорил Олег Сергеевич, — вы займете место с Ильей Владимировичем и Ильдаром, Олеся ляжет с Эвелиной и Мишей, а я — с Кириллом и Вовой.

Интересно, она успокоится или пойдет до конца?

— А можно вас на секунду?

— Я думаю, мы все решили, Марина. Олесь, вас, надеюсь, все устраивает?

От неожиданности я дернулась и коротко кивнула.

— Прекрасно. Хоть тут от вас никаких проблем, — высокомерно бросил Шефер и направился к рюкзакам.

— Извините, Олег Сергеевич, а могу я узнать, где и когда я создавала вам проблемы? — Голос прозвучал спокойно, хотя теперь костер начал разгораться уже внутри меня.

Сама от себя не ожидала, что скажу это вслух, но его высказывание действительно разозлило. Я исправно делала кучу домашних заданий, хорошо вела себя на парах, в походе никому мозг не выносила, и после этого он говорит «хоть тут»? Да чем я ему так насолить успела?

Развернувшись, преподаватель сделал несколько шагов, сокращая расстояние между нами. В ледяных глазах, направленных на меня, отражалось танцующее пламя.

От его прищуренного взгляда, вскинутого подбородка и напряженных скул стало не по себе. И зачем я вообще начала этот диалог?

— А вы считаете, что я ваша личная подушка безопасности, и падать на меня — в порядке вещей?

Ребята перестали разговаривать и заниматься приготовлениями к ужину. Все окружающие уставились на нас в немом изумлении, смешанном с любопытством. Костер разгорался все сильнее. Спорить с Шефером было плохой идеей, но почему преподаватель позволял себе так общаться со студенткой? Рубинова вокруг него вьюном вилась, чуть ли не откровенно лезла туда, куда не надо, но ей мы ни слова не говорили! Зато со мной можно вот так, при всех? Нашел овечку?

— В метро просто качнулся поезд, на концерте меня толкнули, из аудитории я выбежала прямо на вас из-за дурацкого стечения обстоятельств, а сегодня — случайно поскользнулась. Да, мне не везет, и вам тоже, что падаю я исключительно рядом с вами. Сама очень надеюсь, что такого больше не повторится. — Как бы я ни старалась говорить уверенно, подрагивающий голос предательски выдавал волнение и гнев.

— Тоже надеюсь. Ловить вас больше не хочется, — с неприязнью отозвался Шефер.

Под чьей-то ногой хрустнула веточка. Мы синхронно оглянулись, наткнувшись на все те же любопытные взгляды. Илья Владимирович коротко откашлялся и отвернулся в сторону. Лицо Марины исказилось от злости. Бросив на меня испепеляющий взгляд, Олег Сергеевич развернулся на пятках и направился к палатке, показывая, что разговор окончен.

— Однако если вы джентльмен, то придется, — бросила я вслед.

Он не ответил.

От этой короткой перепалки настроение тут же испортилось. Ну вот зачем надо было лезть? Чтобы еще хоть раз рот при нем открыла…

И все-таки характер у него так себе.