Глава 13

Когда с обустройством лагеря было покончено, все сели ужинать. Наладить контакт с Элей и ее парнем пока не выходило — не находилось общих точек. Рубинова предсказуемо снова прилипла к Шеферу, а Илья Владимирович увлекся разговором с Вовой и Кириллом. Взяв две поджаренные сосиски и хлеб, которые мне любезно подал старший преподаватель, я опустилась на поваленный ствол рядом с Ильдаром.

— Ты первый раз в походе, да? — начал разговор он.

— Угу. А ты?

— Не, я постоянно с Ильей Владимировичем хожу.

— Понятно. Здорово. Природа, свежий воздух, физическая нагрузка — это хорошо. — Я улыбнулась и откусила сосиску.

Горячая еда в пустом желудке радовала как никогда.

— А Марина мутит с вашим преподом, да? — тихо спросил Ильдар, наблюдая за Рубиновой.

— Нет, хотя пытается изо всех сил.

— Я хотел к ней подкатить, но она постоянно рядом с ним, — то ли расстроенно, то ли рассерженно произнес парень. — Вы с ней из одной группы?

— Да, мы психологи.

— Но особо не общаетесь, я смотрю. Не ладите?

— На первых курсах нормально было, — прожевав, стала рассказывать я. — По учебным вопросам спокойно взаимодействовали, друг к другу не цеплялись, хотя она меня всегда немного раздражала. Не люблю таких людей. Да и Марина, думаю, от меня никогда в восторге не была.

Закончив с одной сосиской, я попила воды и приступила ко второй.

Оранжевые языки пламени танцевали на поломанных ветках и сучьях, сложенных вместе, заставляя их потрескивать и раскидывать маленькие искорки.

— А почему она тебя раздражает? — поинтересовался новый знакомый, все так же наблюдая за Рубиновой.

— Не знаю, — пожала я плечами. — Мы просто разные. Говорят, если тебя раздражает тот, кто тебе ничего плохого напрямую не сделал, то, значит, он либо просто позволяет себе то, чего ты себе позволить не можешь, либо отражает те твои черты, которые ты в себе не принимаешь.

— Это что-то на психологическом? — криво улыбнулся Ильдар, повернувшись ко мне.

— Вроде того, — усмехнулась я. — Хотя, как простой смертный человек, а не психолог, я считаю, что иногда причина раздражения просто в том, что кто-то бесячий.

— Выпьем же за это. — Он поднял термос.

Я взяла бутылку, и мы сделали вид, что чокнулись.

— У меня конфетка есть, хочешь? Кокосовая.

— Не откажусь, спасибо.

Очень мило.

Ильдар достал из кармана конфету в голубой обертке и протянул мне. Мы продолжили болтать. Парнишка оказался довольно забавным. Он стал рассказывать всякие веселые истории, и над одной из них я даже громко засмеялась, тут же поймав на себе взгляд Шефера. Он же не ждал, что я извинюсь за то, что нарушила тишину?

— Марин, Олесь, а вас родители спокойно с нами в поход отпустили? — обратился к нам Илья Владимирович.

Не ожидая вопроса, я на секунду растерялась, и Маринка воспользовалась этим замешательством.

— Мои — да, им понравилась эта идея. Но лучше быть осторожнее с такими вопросами, Илья Владимирович… — как бы между прочим заметила одногруппница.

— А в чем дело? — озадаченно свел брови он.

— Олеся из неблагополучной семьи. У нее нет родителей, — ответила Рубинова.

От негодования я даже дар речи потеряла.

— Вы не имеете права открыто сообщать личную информацию другого человека, Марина, — сделал ей замечание Шефер.

— У меня есть мама, бабушка и тетя, — сказала наконец я. — Но они не знают, что я здесь. Решила не волновать.

— Олесь, извини, я как лучше хотела… — с наигранной растерянностью отозвалась Марина.

Я проигнорировала ее реплику и молча уставилась на развевающееся пламя костра. Повисла неловкая тишина.

— Так, ребят, что сегодня для вас было интереснее всего? — решил сменить тему Илья Владимирович.

Послушав пару человек, я шепнула Ильдару, что отойду в туалет. Хотелось избежать рассказов о чем-либо на публику, пусть и на такую небольшую — это все равно нервировало. Выйдя с поляны, где мы устроили стоянку, я зашагала поглубже в лес.

И как только у Марины хватило мозгов ляпнуть что-то про неблагополучную семью? Это же так низко! Даже для нее. Всем известно, что родители — это святое, а я не делала ей никаких гадостей, чтобы так меня опускать. К тому же нормальные у меня родственники, ничего особенного. И из меня не выросла такая дрянь, какую вырастила ее благополучная семья. Хотя, вообще-то, мне не было ничего известно о родителях Рубиновой.

Погрузившись в размышления, я не осознавала, как сильно отдаляюсь от группы.

Внезапно в кустах кто-то пошевелился, и это моментально вернуло меня в реальность.

«Это просто зайчик, — успокаивала себя я. — Просто зайчик. Возьми себя в руки и вернись к людям. Только спокойно.»

Я развернулась и стала двигаться обратно к поляне. За спиной, буквально в метре, громко хрустнула ветка. И хрустнула так, словно это было что-то большое.

Страх схватил за позвоночник ледяными лапами. Кругом темнота, миллиард одинаковых деревьев, бесконечные шорохи, а рядом какой-то большой зверь. Не разбирая дороги, я со всех ног бросилась на голоса группы. Ветки, будто пытаясь остановить, хлестали по лицу и порой больно цепляли кожу, оставляя маленькие царапинки. Но останавливаться было нельзя. Чудовище преследовало. Оно дышало в спину, и я слышала это дыхание, чувствовала запах гнили из его пасти. Когтистая лапа, казалось, уже почти коснулась тонкой кожи на шее. Панический ужас сдавливал горло, не позволяя кричать. Ноги сами несли вперед.

Быстрее. Быстрее. Быстрее. Подальше от него. Подальше от этого места.

Наконец-то просвет, группа уже близко. Еще немного.

Ботинок зацепился за торчащий корень, я постаралась удержать равновесие, но внезапно земля ушла из-под ног, и я покатилась кубарем вниз со склона. Бедро пронзила резкая боль.

Сбитое дыхание. Безумно быстрый стук сердца. Шум в ушах.

Холодная мокрая земля.

Я развернулась и легла на спину. Вокруг была высокая вялая трава, а сверху — звездное темное небо. Лес находился на возвышенности слева. Скатившись оттуда, я оказалась на длинном и узком поле, по которому шла линия электропередачи. А дальше снова лес.

Только без паники. Без паники.

Набрав полные легкие воздуха, я медленно выдохнула и заставила себя думать. Ничего страшного не произошло. Я жива. Просто забрела в лес и испугалась какого-то зверя. За мной кто-то бежал, но не догнал. Или и не бежал никто вовсе? Неважно, надо было просто вернуться к группе. Но где она? С какой стороны? Где-то там, в лесу наверху, но непонятно, где именно. Значит, следовало покричать.

— Помоги-и-и-и-те! — во все горло заорала я. — Ау-у-у-у! Оле-е-ег Серге-е-ви-и-и-ич! Э-э-э-э-й! Илья Владимирович! Ильдар! Помоги-и-и-те!

Кричала я до тех пор, пока голос не захрипел, а горло не начало болеть. Вот только ответа не последовало. Тогда я попробовала залезть обратно на склон, но, несмотря на все усилия и старания, ноги упрямо скользили по грязи, и ничего не получалось. Одежда промокла и перепачкалась.

Господи, телефон! Как можно было забыть про телефон? Вот же тупица, и как только мне удалось до такого возраста дожить, а не умереть еще в детстве? Трясущимися руками я полезла в карман куртки и достала мобильник. Но он не включался — аккумулятор разрядился.

— Черт, черт, черт! Давай же! Ну! Пожалуйста! — кричала я, сдавливая кнопку включения. Экран гаснет, и больше ничего не происходило.

Сев на колени, я зарыдала. Горько. Громко. Было так страшно и обидно… Ну почему это случилось со мной? Почему такая глупая ситуация вообще произошла?

— Кто-нибудь! — из последних сил завопила я. Голос в конце сорвался на визг.

— Кто-нибудь! — дразнясь, отозвалось эхо.

— Ма-а-ама!

— Мама! — снова издевательски повторило оно.

Не было тут ни мамы, никого. Были только липкий страх и звенящая слабость. А еще темнота и одиночество.

Выдохнув, я снова заставила себя думать.

Наш лагерь точно наверху склона, возможно, если двигаться вдоль него, то я смогла бы выйти к группе. Вот только я не знала, в какую сторону двигаться. Но раз здесь находилась ЛЭП, значит, неподалеку жили люди. Нужно было выйти к любому населенному пункту и попросить о помощи.

— Если все время идти, то куда-нибудь выйдешь. Просто иди, — прошептала я сама себе, с трудом поднимаясь на ноги.

От холода начало потрясывать. Лучше бы город или какое-нибудь село находилось бы поблизости — мое тело слишком устало, чтобы идти далеко. Тяжело вздохнув, я медленно поплелась вперед. Грязные джинсы прилипали к ногам, пульсировало ударенное бедро, и еще, кажется, я вывихнула запястье.

И все-таки перед тем, как совсем уйти от группы, следовало попробовать позвать на помощь еще раз. Последний.

— Оле-е-е-е-ег Серге-е-ви-и-и-ич! — отчаянно завопила я во все горло, окончательно срывая голос. Кричала изо всех сил, так громко, как только могла, аж ноги подкосились, заставив рухнуть на колени.

Почему-то именно имя Шефера первым пришло на ум.

— Ле-е-е-еся! — послышалось издалека.

Галлюцинации или правда?

Вспыхнула надежда.

— Оле-е-ег! — Несмотря на хрип, я продолжала звать его. — Оле-е-ег!

И вот из-за деревьев выбежал знакомый силуэт.

— Обрыв, аккуратно! — крикнула я, но он уже остановился.

— Олеся! — воскликнул Шефер. — Твою мать!

Закрыв лицо руками, я снова зарыдала, но уже от облегчения. Спустя минуту плечо сжала крепкая рука. Как он так быстро спустился?

— Да, я нашел ее, — мужской голос прозвучал совсем рядом, — у линии электропередачи… Да к черту, Илья, я увезу ее домой… Ага, давай.

Олег Сергеевич помог мне встать. Уткнувшись в широкую грудь, я продолжила плакать, не в силах взять эмоции под контроль. Он пришел. Он все же нашел меня.

— Как ты могла уйти?! С тобой могло что-то случиться, Олеся! Твою мать, Белокрылова! Мы обыскались тебя! — ругался Шефер, а потом тон смягчился. — Как так получилось? Ты в порядке вообще? — Голос стал обеспокоенным, и преподаватель отодвинул меня от себя, удерживая за плечи. — Олесь, ты цела?

— Олег… — только и смогла выдавить я сквозь рыдания, после чего потянулась к нему, обвила руками его торс и крепко обняла. Казалось, если отпущу, то он исчезнет.

— Тише, все позади. Я тебя нашел. — Прижав к себе, преподаватель гладил меня по спине. — Все-все, ты не одна, — успокаивал он. — Испугалась, да? Тише, все хорошо, я рядом.

Сердце от его слов разрывалось на куски.

Когда приступ наконец отпустил и сознание прояснилось, Шефер повел меня по полю, позволив уцепиться за его локоть. Кругом было много грязи и воды, ноги то и дело соскальзывали в лужу, но сильные руки не давали упасть. Измученное тело била дрожь. Олег Сергеевич буквально тащил меня, потому что сил идти не осталось.

— Тут недалеко до станции. На электричке не поедем, я закажу такси, как только выйдем к дороге, — сказал он.

— А вещи? — прохрипела я, снова споткнувшись о неровность на земле.

— Илья Владимирович потом привезет.

Спустя целую вечность, грязные и безумно уставшие, мы вышли к какому-то городку. Шефер сразу же вызвал машину. Обессиленная, я рухнула прямо на асфальт, было все равно, где сидеть, но он тут же поднял меня и отвел к ближайшей лавочке.

— Бабушка убьет, когда увидит в таком виде. Она не знает про поход… Кстати, а докуда мы доедем?

— Поедем ко мне. Помоешься, отдохнешь, приведешь себя в порядок, утром вернешься домой.

— Олег…

— Сергеевич.

— Олег Сергеевич, спасибо вам. Огромное.

Я подняла глаза и посмотрела на его суровое лицо. Оно снова стало каменным и не выражало ни одной эмоции. Только усталость.

Волны смешанных чувств накрывали, хотелось и плакать, и улыбаться, при этом сильно клонило в сон.

— Тебя в такси в таком виде не пустят. Сними куртку, — сказал Шефер.

Я послушно это сделала, но стоило оказаться в одной кофте, как меня тут же затрясло сильнее. Холодный ветер пронизывал насквозь. В этот момент куртка Олега Сергеевича легла мне на плечи. Ткань еще хранила тепло его тела и аромат свежего парфюма. Такой простой вежливый жест, но в нем чувствовалась настоящая забота. Внутри что-то екнуло.

— Вы не замерзнете? — тихо спросила я, глядя, как преподаватель плотно скрещивает руки на груди, оставшись стоять в свитере.

— Нет, — сухо ответил он.