Глава 18

В метро по пути в университет я читала конспекты. День обещал быть трудным — нас ждал серьезный опрос по основам психогенетики у Шефера. Преподаватель даже решил пожертвовать психофизиологией, чтобы помучить всех как следует в течение двух пар.

Опаздывающих не было. Олег Сергеевич умел держать дисциплину — даже Щеглов с ним не связывался.

— Сейчас я раздам листочки, и вы сами решите, на какую тему будете писать работу. Естественно, она должна быть из пройденного материала по психогенетике — любая, на ваш выбор, — спокойно, даже скучающе объяснял преподаватель, стоя перед группой. — Пока все будут писать, я буду вызывать к себе по одному и задавать вопросы. — С этими словами он взял свободный стул и поставил сбоку своего стола. — Ответите хорошо — получите плюс к зачету. Всего таких опросов я проведу три. Если все три раза справитесь успешно, на зачете ответите только на один вопрос. Если плохо, сдаете зачет полноценно. Но если трижды вы ответите отвратительно, то, несмотря на заслуги в течение семестра, до зачета я не допущу. И как вы будете исправлять ситуацию, понятия не имею. — Олег Сергеевич взял со стола стопку листов бумаги. — Ах да, — он снова обвел группу взглядом, — не пытайтесь списывать. Увижу — выгоню. Есть вопросы?

— Да, — послышался голос Рубиновой. Я невольно закатила глаза. — Вы по списку будете спрашивать?

— Нет, по своему усмотрению.

— А я не понял, что писать-то? — спросил Щеглов.

— Раскрывайте любую тему по психогенетике. Пишите все, что по ней знаете.

Первые минут двадцать Олег Сергеевич никого не вызывал. Сосредоточиться во время волнительного ожидания было сложно: никак не удавалось собраться с мыслями и унять дрожь. Хоть бы он спросил меня в начале, чтобы потом спокойно сидеть и писать. Но не первой — перед смертью все же хотелось подышать.

— Марина, — наконец нарушил тишину Шефер.

Я вздрогнула. Сердце было готово выпрыгнуть из груди, даже несмотря на то что я неплохо подготовилась и знала материал. Руки затряслись так, что почерк стал почти нечитаемым.

— Иду! — весело отозвалась Рубинова.

Мне бы такую уверенность в себе. Жить стало бы куда проще.

— Листочек тоже возьмите.

Змейке явно польстило, что Шефер вызвал ее первой. Выделил, как-никак. И меня это разозлило — почему он так четко обозначал рамки, говоря про отношения со студентками, и так резко порой общался со мной, но заигрывания Маринки чуть ли не поощрял? Что мешало вызвать ее второй или третьей?

Многие отвлеклись от написания своих работ и стали наблюдать, как Рубинова сдает опрос, чтобы оценить масштаб угрозы. Я была в их числе. Преподаватель бегло просмотрел ее записи, после чего попросил изложить суть темы своими словами. Марина справилась без труда. Затем Шефер задал ей пару уточняющих вопросов, Рубинова ответила, получила заветный плюсик в ведомость и была отпущена домой.

Радостная и довольная собой Маринка легкой походкой вернулась к своей парте, быстро собрала вещи и покинула аудиторию, на прощание лучезарно улыбнувшись Олегу Сергеевичу.

Повезло ей. Других пар сегодня не было, так что одногруппница отстрелялась и теперь была абсолютно свободна.

Олег Сергеевич продолжил вызывать нас по одному. Кто-то отвечал быстро и легко, кто-то с трудом, занимая уйму времени, а кого-то Шефер буквально заваливал вопросами. Разбираться в логике его индивидуального подхода я не стала: просто, съежившись, сидела за партой и сверлила глазами листок, пытаясь вникнуть в то, что только что написала. Получалось плохо — мешало волнение.

Устав вздрагивать от каждой фамилии, устав ждать и бояться, я хотела уже поскорее ответить и выйти на свободу.

Но Олег Сергеевич меня не вызывал.

В аудитории оставалось десять человек, затем семь и наконец пять — среди них была и я. Алена с Настей и Яна давно ушли, ответили они не хорошо, но и не ужасно. А я продолжала сидеть, и нервы уже просто не выдерживали.

«Что же вы меня мучаете?» — мысленно обратилась я к преподавателю, посмотрев на него.

В этот момент Олег Сергеевич поднял глаза, и наши взгляды встретились. Меня снова затрясло — с удвоенной силой.

Теперь точно пойду я.

— Саша, пожалуйста.

Да почему?!

Прошло еще какое-то время. Нас осталось трое. Пока одна одногруппница отвечала, мы с другой продолжали покорно ждать своей участи.

Результаты оказывались невеселыми: плюсики Олег Сергеевич ставил гораздо реже, чем просто удовлетворительную отметку. Семь человек ответили вообще ужасно, и их допуск к зачету оказался пока под вопросом.

Конечно, было бы здорово упростить себе сессию и сберечь нервы на зачетной неделе, но в первую очередь я хотела просто поскорее ответить и уйти домой.

Одногруппница почти закончила, так что следующей должны были вызвать меня или вторую девочку. В любом случае отвечать предстояло скоро. Глубоко вдохнув, я медленно выдохнула. Следовало успокоиться. Я знала материал гораздо лучше многих из тех, кто получил удовлетворительно или даже плюс. Да и валить меня Шефер точно не стал бы. Зачем? Он же обещал.

Олег Сергеевич снова вызвал не меня. Я осталась последней. А ведь изначально и мыслей не было, что придется сидеть здесь до самого конца.

— Олеся, теперь вы.

На трясущихся ногах я подошла к преподавателю и медленно опустилась на стул. Последняя одногруппница убежала, и мы остались только вдвоем. Без поддержки стало совсем неуютно и страшно. Ну почему именно я последняя?

Шефер забрал мой листок и, глядя на написанное, вскинул брови.

— Что с почерком?

Чувствовался знакомый аромат шампуня.

— И-извините, у меня и так почерк не очень, а из-за волнения еще и руки тряслись… — еле слышно ответила я, не поднимая глаз.

— Почему вы так сильно нервничали? — спросил он и, положив работу в общую стопку, развернулся ко мне полубоком. — Не готовы?

— Нет, я готова… Просто… — Я пыталась подбирать слова, но дурацкое волнение мешало соображать.

— А что тогда? Что «просто»? Если все знаете, должны быть уверены. Или вы меня боитесь?

— Немного, — честно призналась я.

— Почему? — удивился Олег Сергеевич, но как-то наигранно. — Я же не кусаюсь. Во всяком случае, не на парах.

Чего?!

Я молча пожала плечами. Может, он не будет меня мучать и просто отпустит домой?

— Ну ладно, — он постучал пальцами по столу, — рассказывайте, о чем вы написали.

Увы, надежда не оправдалась.

Шефер взял кубик Рубика и, чуть заметно кивая моему рассказу, стал его собирать. Заикаясь и путаясь в собственных мыслях, я все же смогла нормально ответить, но мучения на этом не закончились. Преподаватель задал вопрос. А потом еще один. И еще. И все эти вопросы были сложными. Если я отвечала в общем и поверхностно, то Шефер обрушивал на меня лавину уточняющих вопросов. Никто не разбирался в его предмете настолько глубоко, чтобы выдержать такой допрос.

В конце концов я устала и не выдержала:

— Олег Сергеевич, пожалуйста, хватит… Я ведь и так уже много рассказала.

— Белокрылова, вы решили указывать преподавателю, что ему делать? Как проводить опрос? — возмутился Шефер. Вот только звучало это неискренне. Что за игры?

— Нет, просто… Я же уже много сказала, отпустите меня, пожалуйста, — снова попросила я. — Никто вам столько не отвечал.

— Хорошо, идите. — Он отложил кубик и взял ведомость.

Я встала, ноги казались ватными. Силы окончательно меня покинули — стресс выпил их до капли.

— Спасибо… А что вы мне поставите?

— Неуд. Будете исправлять, — буднично, без тени эмоций произнес Олег Сергеевич.

— Но почему? — шепотом спросила я.

Он что-то написал в ведомости и поднял на меня взгляд.

— Вы не на все ответили.

— Но я ответила не на неуд.

— Все, Олеся, идите. Вы же хотели уйти.

— Но за что неуд? Я же нормально ответила… Ладно, до свидания. — Схватив сумку, я выбежала из аудитории, не дожидаясь ответа.

Пошел он. Это несправедливо! Да что я ему сделала?! Ну что?! От обиды перехватывало горло, а пелена слез застилала глаза.

На лестнице я резко остановилась. Черт, куртка! Пришлось развернуться и, на ходу стирая слезы, пойти обратно к кабинету. В тот самый момент, когда я потянулась к ручке, дверь распахнулась. На пороге стоял Шефер.

— Олесь…

— Куртка. Куртку дурацкую забыла, — прошептала я, стараясь не смотреть на него, и протиснулась в аудиторию.

— Олеся, подождите, — в голосе преподавателя прозвучало искреннее сожаление. Он зашел следом за мной. — Извините. Конечно же, я поставил вам плюс. Вы хорошо ответили. Не идеально, но точно лучше многих.

— Тогда зачем вы так? Зачем издевались надо мной? Почему Марину просто отпустили, а меня… Что я вам сделала? — сквозь слезы выдавила я. — Ну простите, простите, что падала вам в руки и создавала проблемы! Я буду обходить вас за километр, только, пожалуйста, не надо издеваться! У меня же тоже есть эти чертовы чувства! Я тоже человек! Даже если не нравлюсь вам, я все равно человек!

Дело было не только в Олеге Сергеевиче и этом опросе. Просто накопилось. Слишком много неприятного происходило в жизни, а хорошего, наоборот, катастрофически мало. А теперь эти долгие переживания, почти три часа мучительного ожидания, когда я буквально тряслась от страха… Вот и высказала все. Как-то само собой вырвалось.

— Я не издевался над тобой, Лесь. — Шефер медленно подошел ко мне, его лицо выглядело непривычно растерянным. — Извини, я не хотел тебя обидеть. — Он осторожно коснулся моего плеча.

Сделав шаг навстречу, я уткнулась в его грудь и расплакалась окончательно. Мы так и стояли в тишине. Олег Сергеевич ничего не говорил — лишь нежно придерживал за талию.

— Давайте, я подвезу вас домой? — тихо спросил он спустя время.

— А это удобно? — убитым голосом спросила я, вытирая слезы ладонями.

— Я заставил вас понервничать. Будет справедливым доставить вас домой с комфортом.

— Спасибо…

Я сбегала в туалет, чтобы привести себя в порядок: промокнула лицо салфетками, подтерла поплывшие тени и смахнула осыпавшуюся тушь. Олег Сергеевич подождал меня в кабинете, затем помог надеть куртку, и мы спустились на улицу. Сев на переднее сиденье его машины, я закинула сумку назад и пристегнулась. В салоне чувствовался хорошо знакомый аромат акватического парфюма.

— Какой у вас адрес?

— Я в Подмосковье живу, — неуверенно ответила я. — Можете просто до ближайшей станции электричек докинуть.

— Я обещал до дома. Какой адрес?

Я назвала, и Шефер молча вбил его в навигатор.

Злость прошла, сил не осталось совсем. Я чувствовала себя выжатым лимоном и, откинувшись на спинку кресла, отвернулась к окну, не думая в этот момент, кажется, ни о чем. Олег Сергеевич выехал с парковки на дорогу. Водил он превосходно: уверенно, ловко и при этом мягко притормаживал на светофорах.

За стеклом проносились красивые, как всегда, переполненные людьми московские улицы. Тепло, комфорт, тихая музыка и приятный аромат — в этой уютной обстановке после пережитого стресса меня начало клонить в сон. Веки на сухих глазах стали тяжелыми, и я уже почти отключилась, но голос навигатора, сообщивший о повороте налево, в последний момент вернул меня к бодрствованию.

— Олег Сергеевич, можно вопрос?

— Слушаю.

Преподаватель смотрел на дорогу, держа руль обеими руками. Голос его звучал расслабленно.

— Если у вас есть машина, почему в тот вечер, когда был концерт, вы поехали на метро? Из-за пробок?

— Нет, так вышло. Ваньке, другу моему, срочно понадобилась машина — за город съездить, а свою он разбил. Пришлось выручить. Мне все равно нужно было лишь пару станций проехать.

— Но ведь ваша квартира в другой стороне?

— Я тогда не дома ночевал.

— Понятно.

В голове тут же появились мысли о его девушке, и внутри почему-то стало неприятно.

«Он. Тебе. Не. Нравится», — жестко напомнила я себе.

— Я у родителей ночевал в тот день, — зачем-то пояснил Олег Сергеевич. — Отец приболел.

Я украдкой посмотрела на него. Лицо преподавателя не выражало эмоций, он все так же невозмутимо следил за дорогой.

— Сейчас он как? Все в порядке?

— Да.

— Хорошо, — ответила я и, помедлив, решилась на новый вопрос: — А не страшно было другу машину давать? Он ведь свою разбил.

— А как другу не помочь? Ванька мне почти как брат. К тому же он не совсем без мозгов, хоть и лихачит, бывает.

Шефер привычным жестом убрал с лица пару непослушных темных прядей. Я невольно засмотрелась на него. Олег Сергеевич покосился на меня — должно быть, заметил этот взгляд.

— Это тот друг, с которым у вас общий бизнес? — продолжила я разговор, скрывая смущение.

— Нет, другой. У меня два близких друга: Ваня и Руслан. Бизнес веду с Русланом, сейчас мы уже больше партнеры по делу, чем друзья. А с Ванькой с самого детства вместе — он на два года младше, я всегда воспринимал его как брата. Да и родители мои тоже.

— Понятно. — Я невольно улыбнулась. — Здорово.

— А вы с Настей и Аленой дружите, да?

— Вообще, моя лучшая подруга — Маша. Она не из нашей группы, мы из одного города, и она мне тоже как сестра. Так что я понимаю, о чем вы. Но с Настей и Аленой тоже общаюсь, да.

Я немного рассказала о нашей дружбе с Машкой, после чего мы долго говорили о семье, друзьях, человеческих отношениях и жизненных ценностях. Олег Сергеевич был настолько интересным собеседником, а беседа лилась так легко и естественно, что я совсем не заметила, как мы въехали в мой город. А когда поняла, что путь почти окончен, даже расстроилась — не хотелось, чтобы этот разговор завершался.

— До сих пор удивлена, что вы тогда подобрали шарф… — задумчиво произнесла я, рассматривая руки преподавателя.

— Я видел, как вы его обронили. Хотел вернуть, но не успел. Стало жалко — вещь хорошая, цвет красивый, решил, пусть пока полежит. И видите, как оказалось, не зря подобрал.

— Волшебное совпадение, конечно. — Я слегка улыбнулась, опустив взгляд. — Спасибо. Он мой любимый.

На последнем слове голос почему-то дрогнул, но Шефер, кажется, этого не заметил.

— Какой подъезд? — спросил он, сбавляя скорость у моего дома.

— Первый.

— Приехали.

Олег Сергеевич отпустил руль и повернулся ко мне. Пульс мгновенно участился.

— Спасибо большое, что подвезли, — еле слышно сказала я.

Воздух в салоне вдруг стал густым, и каждый вдох давался с трудом.

— Пожалуйста. Еще раз извините, что неудачно пошутил, — ответил он, глядя мне прямо в глаза. — Преподаватель, наверное, не должен так говорить, но иногда я бываю идиотом… Правда, извините, Олесь.

Самокритично, но справедливо.

— Все в порядке, — выдохнула я.

Шефер снова взялся за руль:

— Ну все, идите отдыхать. Завтра я снова заменяю Равиля Денисовича, а потом он должен выйти.

— Хорошо. Спасибо еще раз. До свидания.

— До свидания, Олесь.

— До свидания, Олег… Сергеевич, — зачем-то повторно попрощалась я.

Выйдя из машины, я быстро зашагала к подъезду. После теплого салона воздух казался ледяным. Внутри бурлили смешанные чувства. Мозг же словно превратился в сладкую вату. Оказавшись в квартире, я привалилась спиной к входной двери, тяжело вздохнула и стояла так какое-то время, не зная, что думать.

— Олесь, ты? — крикнула из комнаты бабушка.

— Я-я!

Кто же еще?

— Ну заходи, обедать будем, чего застыла? — Она вышла в коридор и уперла руки в бока.

А так хотелось побыть наедине с собой, чтобы хоть как-то уложить в голове события этого дня.