Глава 20

С пары нас отпустили пораньше, и я побежала к Ксении Витальевне, чтобы поменять флешку — по ошибке сдала не ту. В коридоре не было никаких звуков, кроме моих шагов и приглушенных голосов из других аудиторий, где еще шли лекции. Вдруг, нарушив учебную тишину, из деканата послышался радостный возглас Олега Сергеевича:

— Ксюш, ты потрясающая!

Я остановилась в нерешительности у приоткрытой двери и услышала и следующую фразу.

— Боже, я так рад, правда! Ты же такая чудесная!

Ксения Витальевна лишь рассмеялась и поблагодарила его, после чего Шефер спросил:

— Я заеду завтра?

Громко постучав, я шагнула внутрь.

Олег Сергеевич держал нашу прекрасную преподавательницу за обе руки и смотрел на нее восхищенными, сияющими глазами. Синхронно обернувшись на меня, они отошли друг от друга на шаг.

— Здравствуйте, — хрипло произнесла я, не отводя взгляда от Шефера.

— Здравствуйте, Олеся, — равнодушно ответил он. — Ксения Витальевна, спишемся.

Та в ответ кивнула. Взяв со стула пальто и портфель, Олег Сергеевич прошел мимо меня и скрылся в коридоре.

— Вы что-то хотели, Лесь? — мягко спросила Ксения Витальевна.

— Я флешку не ту сдала. Вот нужная. — Я протянула ее преподавательнице. — До свидания.

— Хорошо. До свидания.

Я спокойно вышла из кабинета, но, как только дверь закрылась, побежала на улицу. Подальше от университета, от аромата парфюма в коридоре, от этих стен. Зачем Шефер вообще к нам устроился? И почему мне стало так больно от того, что он, по всей видимости, встречается с Ксенией Витальевной?

Ни одна слезинка не вытекла из моих глаз, даже не было грусти. Только боль и глухая злость на саму себя, на жизнь и, возможно, на Олега Сергеевича. Хотя в чем его вина? В том, что я построила надежду на простых случайностях и вежливости?

Ноги сами несли по мокрому после дождя тротуару. Ледяной ветер путался в волосах и забивался под расстегнутую куртку, ударяясь о грудь, живот и ребра. По коже бежали мурашки от холода, но внутри все пылало. Я все дальше уходила в противоположную сторону от метро, не в силах остановиться.

Но от себя не убежишь.

Когда эмоции чуть приутихли, я подошла к ограждению канала и оперлась на него локтями. По грязной воде пробегала мелкая рябь. Уехать бы куда-нибудь, начать все с чистого листа… Желательно туда, где есть море. Повернувшись к заборчику спиной, я достала телефон и дрожащими пальцами написала Машке.

Олеся: Можешь выкинуть из головы всю романтику, связанную с Шефером. У него другая.

Подруга была в Сети, так что ответ пришел сразу.

Маша: Что? Кто? Что произошло?

Я записала Маше голосовое сообщение, в котором рассказала про ситуацию в деканате.

Маша: Лесь, погоди, не спеши с выводами и не расстраивайся, это еще ничего не значит. Мало ли, о чем они могли говорить?

Новый порыв ветра сильнее распахнул куртку, и меня затрясло. Раздраженно нажав на кнопку блокировки, я сунула телефон обратно в карман. Все было слишком очевидно. Олег Сергеевич смотрел на нее так, как на меня не смотрел никогда. Оно и понятно: Ксения Витальевна — взрослая, успешная, красивая, харизматичная, а я? Малолетняя, ничего собой не представляющая студентка. В глазах Шефера — еще и неловкая плакса. Я оказалась для него лишь жалким котенком, которого наш благородный преподаватель просто спасал из жалости, а вот рядом с собой он предпочел видеть грациозную, самодостаточную кошку — Ксению Витальевну.

Глупо, как же глупо было на что-то надеяться. Но… я же и не надеялась! Или все-таки надеялась? Иначе почему сейчас так больно. Черт, знала же, что не стоило слушать ни доводы Маши, ни позволять себе что-то чувствовать. Но зачем он утешал меня? Зачем до дома подвозил? Почему руки коснулся? Неужели взрослый привлекательный мужик не понимал, что такими действиями может легко влюбить в себя молодую девчонку и разбить ей сердце? Почему людям всегда наплевать на чувства других людей?

Глубоко вздохнув, я поплелась к ближайшей станции метро. Настроение было таким же отвратительным, как и эта дождливая, холодная серость вокруг. Пасмурное небо казалось угрюмым куполом, не пропускающим солнечные лучи — полный резонанс с моральным состоянием.

* * *

В выходные я навестила тетю Ингу. Это помогло отвлечься от тягостных мыслей и в целом улучшило состояние: мы поболтали, попили вместе чай, даже посмеялись немного. Все-таки это приятно, когда о тебе заботятся и искренне интересуются твоими делами.

У бабушкиной подруги намечался юбилей, так что она планировала уехать к ней в другой город на несколько дней. Это новость не могла не радовать: остаться одной в пустой квартире, без какого-либо надзора — просто сказка.

Я в очередной раз задумалась о самостоятельной жизни и твердо решила: на четвертом курсе, когда нагрузка станет поменьше, устроюсь на работу, сниму жилье и стану независимой. Разумеется, бабушка будет против, но я больше не могла так жить. Серый, депрессивный город, где половина населения — пьяницы и неудачники, а в парках небезопасно. Бабушка, которая вечно твердит о плохом, из раза в раз приземляет меня, обрывая крылья, и ограничивает свободу. Выпивающая мать… Еще и школьные воспоминания, от которых тоже хочется сбежать. Я не хотела жить так, как жила, я хотела совершенно иного, и пришло время действовать. Надоело ныть, надоело завидовать каждой второй девушке. Может, мне и не суждено стать «девочкой из меда и стекла», но превратиться в лучшую версию себя вполне возможно. Тетя Инга была классной и жила счастливо, хотя ничего сверхъестественного в ее жизни не было. Значит, и у меня получится достичь такого уровня.

Сев за стол, я достала из ящика бежевый блокнот с милой собачкой, взяла любимую ручку и составила список:

1. Найти тренировки в интернете и заниматься минимум три раза в неделю.

2. Начать питаться правильно.

К первому курсу я похудела, но тело все равно было далеко от идеала.

3. Заняться английским.

Про норвежский язык я вспоминала редко и далеко не продвинулась, но английский был бы более полезен, так что следовало сконцентрироваться на нем.

4. Почитать что-то по психологии общения.

5. Стать независимой.

6. Найти нормальную работу.

7. Найти съемную квартиру в хорошем месте.

8. Найти психолога.

Для начала неплохо. Спрятав блокнот под тетради, чтобы он не попался на глаза бабушке, я отправилась в ванную. Решимость менять свою жизнь и двигаться только вперед здорово меня встряхнула. Правда, мысли о необходимости видеться с Шефером все еще висели над головой серой тучкой. Принцип «с глаз долой — из сердца вон» здесь не работал. Но ничего. Не страшно. Рано или поздно все проходит, нужно только подождать.

Выйдя из душа, я заглянула к бабушке. Она смотрела очередной дурацкий сериал. Сначала я хотела присоединиться к ней, чтобы вместе поглядеть эту ерунду, и повязать крючком, но быстро передумала — было слишком сложно наблюдать за романтической историей, которая обязательно закончится счастливым финалом.

Вернувшись к себе, я открыла ноутбук и зашла на сайт книжного интернет-магазина. Очень хотелось как-то себя поддержать и порадовать. Раз никто другой этого не может сделать, значит, нужно самой. Несколько сотен все равно бы не спасли ситуацию, а вот шопинг мог немного поднять боевой дух. Но тратить деньги следовало разумно, поэтому выбор пал на книгу по психологии. Судя по аннотации, в ней говорилось о типах личностей и способах взаимодействия с ними. Полезно и вполне соотносится с одним из пунктов моего плана.

* * *

По пути в университет, где меня снова ждали пары Шефера, я очень старалась правильно себя настроить, чтобы нормально пережить этот день. Внушала себе: мои чувства ненастоящие и они пройдут. Олег Сергеевич относился ко мне нормально, нужно просто учить его предметы, и проблем не возникнет. Это я контролирую свои мысли, а не они меня, так что больше в сторону преподавателя они не уйдут. Я — нормальная. Не нелепая и не мерзкая. Обычная, в хорошем смысле. Мир — не злой, он нейтральный.

И это работало. Но пока с переменным успехом.

Стоило зайти в аудиторию, как первым, что я услышала, стала болтовня Маринки. По мнению этой гадюки, их отношения с Шефером постепенно развивались. Вот только сам он, кажется, об этом не догадывался. Очень хотелось испортить ей и настроение, и репутацию, рассказав про Ксению Витальевну, но страх навредить преподавателям удерживал от комментариев. Да и распускать слухи в любом случае неправильно.

За минуту до начала лекции вошел Олег Сергеевич. Гул мгновенно стих, и все расселись по местам. Сегодня преподаватель надел белую рубашку: две верхние пуговицы он оставил расстегнутыми, и выглядело это очень даже привлекательно. Его волосы лежали, как всегда, небрежно и слегка завивались.

Шефер одним движением откинул непослушные пряди с лица и посмотрел на меня. Наши взгляды встретились. По венам пробежал холодок. Смущенно потупив глаза, я открыла тетрадь, но вскоре захотела снова испытать это мазохистское чувство и уставилась на преподавателя в упор.

Однако больше Олег Сергеевич на меня не смотрел. Он сосредоточенно читал лекцию, прохаживаясь перед рядами с кубиком Рубика в руках. Было видно, что он прекрасно разбирался в том, о чем говорил. Комментарии и вопросы Маринки, лезущей из кожи вон, лишь бы получить его внимание, ужасно раздражали. Выскочка тупая. Желание сказать ей: «Да заткнись ты уже» — распирало изнутри, но приходилось сдерживаться.

До конца оставалось чуть больше пятнадцати минут, когда у Шефера внезапно завибрировал лежащий на столе телефон и прервал его рассказ. Преподаватель кинул на него недовольный взгляд, задумался на мгновение, но все же решил ответить.

— Извините, ребят, — сказал он нам и взял трубку. — Алло, у меня пара. — После слов невидимого собеседника темные брови Олега Сергеевича нахмурились. — Что? Ваня? В смысле, как? …Я понял …Перезвоню.

Шефер заблокировал телефон и очень медленно положил его на стол. Окаменевшее лицо сначала выразило удивление, а следом — шок. Несколько секунд преподаватель стоял молча, глядя на потухший экран.

— Пара окончена. — Его голос дрогнул. — И на сегодня вы свободны.

Мы все сидели на своих местах, не решаясь пошевелиться. Должно быть, каждый ощущал эту напряженную, давящую атмосферу. Что-то похожее обычно чувствуется летом перед началом сильной грозы.

— Олег Сергеевич, у вас что-то случилось? — поинтересовалась Марина.

Он ничего не ответил. Схватив свои вещи, преподаватель буквально выбежал из аудитории.

Ребята начали собираться, переговариваясь между собой. Кто-то строил версии случившегося, кто-то радовался, что нас раньше отпустили на перерыв и образовалось окно.

— Насть, Ален, не ждите меня. Мне надо с Ксенией Витальевной поговорить, — сказала я подругам, остановившимся у моей парты, и поднялась.

Сказать им правду я не могла.

— А она разве уже приехала? — нахмурилась Рыжик.

— Скорее всего, да. Мы вчера договаривались, что я заскочу на этом перерыве.

— Ну ладно, — отозвалась Алена. — Мы в кафе тогда. Ты придешь?

— Да, там увидимся.

— Ну хорошо. — Подруга пожала плечами, и они направились к выходу.

Убедившись, что в коридоре пусто и никто меня не видит, я пошла к деканату. Но за поворотом, конечно же, столкнулась с недовольной Рубиновой.

— Ты куда? — дерзко бросила она.

Скрестив руки на груди, обтянутой синей водолазкой, одногруппница выставила ногу в сторону, перегораживая мне путь.

— Не твое дело, отойди.

— Если ты к Олегу, он сказал его сейчас не трогать. И я тебе говорю то же самое.

— Ты заколебала со своим Шефером. Я к автомату иду. Дай пройти. — Отпихнув ее в сторону, я зашагала дальше.

— Заканчивай сладкое жрать, психопатка, тебе противопоказано! — выплюнула мне в спину Марина.

На всякий случай я действительно дошла до автомата со снеками. Выждав пару минут, я выглянула в коридор. Убедившись, что эта овца меня не караулит, я быстро вернулась к деканату.

Дверь была закрыта. Проигнорировав слова Рубиновой, я все же решила постучать — просто чувствовала, что должна это сделать. На стук никто не ответил. Тогда, толкнув дверь, я позволила себя наглость и заглянула внутрь кабинета.

Олег Сергеевич сидел за компьютерным столом, откинувшись на спинку стула, и беззвучно плакал.

Сердце тут же защемило от жалости.

— Пожалуйста, можно войти? — шепотом спросила я.

Он коротко кивнул, по-прежнему не произнося ни слова.

Плотно прикрыв за собой дверь, я медленно подошла к преподавателю и присела на край стола. Глаза Шефера были красными и стеклянными, по чуть впалым щекам одна за другой катились слезы.

— Олег Сергеевич, что у вас случилось? — Мой голос прозвучал еле слышно.

Мне хотелось коснуться его плеча, но я не решалась нарушить границы.

— Ванька разбился, — хрипло ответил преподаватель и, вытирая лицо руками, судорожно вздохнул. Его тело била мелкая дрожь.

— Господи… Он?..

Кивнув, Олег Сергеевич посмотрел в потолок, пытаясь сдержать новые слезы, но одна все же успела выкатиться. Он крепко сжал кулаки на столе, затем рвано втянул в легкие воздух. Но ведь подавлять эмоции неправильно… Еще и с таким усердием.

Внутри что-то надломилось. Я аккуратно стерла его слезу большим пальцем и прижала ладошку к колючей от щетины щеке. Шефер перевел на меня удивленный взгляд. Я хотела убрать руку, но он тут же накрыл ее своей и зажмурился.

— Мне так жаль… Я могу чем-то помочь? — тихо спросила я, когда Олег Сергеевич отстранился. К горлу подкатил ком, я сама едва не плакала.

— Не уходи.

— Не уйду.

Потерять близкого человека. Так внезапно. Это ужасно… В прошлый раз он рассказывал, что Ваня был ему как брат. Сложно даже представить, что бедный мужчина сейчас чувствовал. Встретить настоящего друга, который станет ближе кровного родственника, — редкий дар, подарок судьбы. А Олег Сергеевич его лишился. Навсегда. Того, кого искренне любил, с кем делил жизнь и кто был бесконечно дорог.

Коснувшись черных, неожиданно мягких волос, я нежно погладила Олега Сергеевича по голове. Хотелось обнять его, утешить, забрать хотя бы часть боли, чтобы ему стало полегче.

Преподаватель плотно сжал губы, все еще борясь с собой. Его затрясло сильнее.

— Не сдерживайте слезы. Поплачьте. Это нормально, — тихо сказала я.

— Он с девушкой своей меня в эти выходные познакомить собирался, — бесцветным голосом произнес Шефер. — Сказал, что наконец-то нашел ту единственную и хочет жениться… хотя они совсем недавно встретились. Такой счастливый ходил. Теперь познакомлюсь с ней на его похоронах.

По коже пробежали мурашки. Глаза начало щипать. Опустив ладонь на широкое плечо преподавателя, я крепко сжала его — хотелось показать, что в этот ужасный момент он не остался один, лицом к лицу с трагедией.

Грустно улыбнувшись, Олег Сергеевич посмотрел на меня взглядом, полным нежности и боли. Вдруг он взял мои ладони в свои и поднес их к губам. Под кожей словно прошел электрический ток, дыхание тут же перехватило, а сердце застучало с утроенной скоростью. Слишком разные эмоции смешались в один комок, распирая изнутри.

— Ты хорошая, — сказал он, и пальцы ощутили его теплое дыхание.

Преподаватель снова грустно улыбнулся, отпуская мои руки.

— Я очень вам сочувствую, правда. Держитесь, пожалуйста… Если я могу хоть что-то для вас сделать, хоть как-то помочь, вы… Вы только скажите.

— Спасибо, Олесь, я справлюсь, все нормально. Спасибо за поддержку. Иди, — мягко сказал он.

— А вы? — Я потянулась к его щеке, но он аккуратно отстранился.

— Я тоже скоро поеду.

— Я могу побыть с вами столько, сколько нужно.

Откашлявшись, преподаватель сел ровнее и собрался.

— Все в порядке. Больше не нужно, спасибо. Я закончу дела и уеду.

— Хорошо. — Медленно поднявшись со стола, я направилась к выходу, совершенно не понимая, что это сейчас было. — До свидания, Олег Сергеевич.

— До свидания, Олеся. Берегите себя.

Покинув деканат, я побрела в аудиторию за курткой, пребывая в состоянии какой-то дереализации. Мысли не желали складываться во что-то внятное, вспыхивая лишь обрывками фраз и картинок. Что вообще думать и чувствовать теперь?

* * *

Весь день из-за Шефера душа была не на месте. Вид плачущего Олега Сергеевича перевернул все внутри. В голове не укладывалось, не стыковалось: как тот дерзкий, уверенный в себе, строгий преподаватель, которого мы видели на парах, вдруг может стать таким уязвимым… Он всегда казался нерушимой стеной, рядом с ним было спокойно и безопасно. Я привыкла, что это он меня утешает… А теперь он сам нуждался в поддержке. Такие страшные вещи, как потеря близкого, ломают даже самых крепких.

— Оценку плохую получила, что ль? — прищурившись, взглянула на меня бабушка, подавая тарелку с пловом. — Мрачная какая-то. Или задумчивая?

Рассказывать о случившемся ей не хотелось — она бы все обесценила. Сказала бы, что забивая голову ерундой и что меня все это не касается.

— Задумчивая, наверное. Все нормально, просто устала.

— Как вообще на учебе дела?

Мы сели за обеденный стол. Я взяла вилку и лениво поковыряла рис.

— Хорошо.

— Молодец, старайся.

После ужина я ушла в душ и, сев на бортик ванной, стала листать беседу группы в поисках номера Шефера. На днях староста писала, что преподаватель просил до конца недели скинуть наработки по курсовой и оставила его контакты.

Я долго формулировала сообщение, но в итоге отправила короткое:

«Здравствуйте, Олег Сергеевич. Вы как?»

Он не читал. Чтобы не проверять диалог каждую секунду, пришлось найти, чем себя занять. Включив музыку и нанеся на лицо маску, я уже потянулась за щеткой для сухого массажа, но звук уведомления заставил тут же схватиться за телефон.

Олег Сергеевич: Здравствуйте, спасибо, в порядке. С кем я говорю?

Неудивительно, что преподаватель не понял, кто ему пишет. Мой номер в контакты он, видимо, не вбивал, а про аватарку в мессенджере я совсем забыла — там стоял забавный арт с персонажем из мультсериала, отражающий душевное состояние. Я поспешно удалила картинку и заменила ее своим самым удачным селфи.

Олеся: Это Олеся Белокрылова, ваша студентка.

Ответ пришел быстро.

Олег Сергеевич: Понял. Как уже написал выше, все в порядке, не забивайте голову.

Долго глядя в экран, нормальный ответ я так и не придумала. Какая интонация была заложена в его фразу? То ли я ему просто надоела и он не хотел, чтобы еще одна студентка липла к нему как банный лист, то ли он просто вежливо попросил не беспокоиться.

Если Олег Сергеевич действительно пригласил на свидание Ксению Витальевну и собирался строить с ней отношения, то почему попросил меня побыть с ним и брал за руки? Конечно, не факт, что это о чем-то говорило… Может, ему просто было плохо, а я оказалась рядом. С другой стороны, Маринку он прогнал. Но это не значило, что я Шеферу нравлюсь, это значило, что она ему не нравится.

Уже лежа в постели, я снова открыла наш диалог и перечитала последнее сообщение. Вспомнились его нежный взгляд и широкие теплые ладони. По телу пробежали мурашки.

Олеся: Доброй ночи, Олег Сергеевич.

Пальцы сами собой набрали это, сами же отправили, будто действовали отдельно от мозга, повинуясь сердцу.

Олег Сергеевич: Добрых снов, Лесь.

Руки задрожали. Вроде бы всего три обычных слова, ничего особенного, но все равно как-то тронуло.

Этой ночью я долго не могла уснуть: переворачивалась то на одну сторону, то на другую, а голове не утихал бесконечный поток мыслей. Я даже разнервничалась — утром рано вставать на учебу, а сна ни в одном глазу.