Глава 50

Мы с Машей договорились вечером погулять — очень многое следовало обсудить. Подруга продолжала метаться между двумя парнями, и ей было необходимо выговориться. А мне хотелось посплетничать об Олеге, ведь, кроме Маши, никто не знал, что мы встречаемся, так что рассказать о наших взаимоотношениях я могла только ей, особенно личные подробности — с тетей Ингой мы такое не обсуждали.

Когда я собиралась на прогулку и стояла у зеркала в ванной, расчесывая еще чуть влажные волосы, у меня зазвонил телефон. На экране высветилось имя, заставившее губы растянуться в легкой улыбке.

— Алло, привет, — произнесла я, зайдя к себе и приложив мобильный к уху.

Из бабушкиной комнаты привычно доносился звук работающего телевизора.

— Привет, малыш. Чем занимаешься? — ответил самый прекрасный голос с другого конца линии.

— Гулять собираюсь, а ты?

Подойдя к окну, я отодвинула шторку и оперлась свободной рукой о подоконник. На улице уже стемнело, с почерневшего неба падали маленькие снежинки.

— В офисе, работаю. Ты гулять с Машей, что ли? — Интонация любимого была ровной и спокойной, вопрос он задал скорее из интереса, нежели из-за ревности.

— А с кем же еще? Вот, решили пройтись, о всяких разных мужиках поговорить.

— И что ты хочешь обо мне рассказать?

Непроизвольно указательный палец стал вырисовывать на подоконнике разные узоры.

— М-м, пока еще не решила.

— Ну, можешь рассказать, какой я шикарный в постели.

Голос не выдал, но я была уверена, что после этой фразы Шефер игриво улыбнулся, и закатила глаза.

— Сам себя не похвалишь, никто не похвалит, да, милый?

— Ну почему же? То, как ты стонешь и зовешь меня в процессе, звучит, как похвала.

Щеки запылали от прилившей к ним крови.

— Интересно, что сейчас подумают твои коллеги. Или сотрудники. Кто там у тебя?

— Я один в кабинете, не волнуйся.

— Ну ладно.

Повисла небольшая пауза, Олег ничего не говорил, а я молча наблюдала за незнакомым человеком на улице, спешащим, наверное, домой.

— Лесь, я вообще по делу позвонил, — наконец нарушил тишину любимый.

— Да? И по какому?

Наверное, он хотел предложить мне снова приехать к нему с ночевкой.

— Я тут снова подумал… Мы так резко перешли от деловых отношений преподаватель — студентка к серьезным, практически пропустив букетно-конфетный период.

Брови нахмурились, возникший в голове вопрос я и озвучила:

— Так, и к чему ты это, милый?

— По сути, у нас же не было ни одного нормального свидания, мы об этом уже говорили. Хочу это исправить. Что ты делаешь в среду вечером?

В этот момент мне ужасно сильно захотелось прильнуть к Олегу и поцеловать.

— Ой, так здорово! — искренне воскликнула я, даже слегка приподнялась на носочках.

— Так что вы делаете в среду вечером, мисс?

— Иду на свидание с одним очаровательным мистером.

На моем лице сияла улыбка.

— Прекрасно.

— Олег? — позвала я, утопая в чувстве влюбленности. Казалось, что комнату окутал сладкий туман. — А куда мы пойдем?

— Доверься мне, — мягко отозвался он. — Тебе понравится.

«В любом случае понравится, ведь там будешь ты», — мысленно ответила я, а вслух сказала лишь:

— Хорошо.

Шефер отлично это придумал. Первое настоящее свидание! Забавно, конечно, что оно наступило и после первого поцелуя, и после всего остального, но ведь и наша история совсем не банальная. Она запутанная, перевернутая с ног на голову, так что все по-своему логично.

Было так интересно, куда же любимый хочет меня повести. Продолжая строить на этот счет догадки после нашего телефонного разговора, который длился недолго, так как Олегу нужно было работать, я стала дальше собираться на прогулку.

До встречи с подругой оставалось немного времени, и, сев за письменный стол, я взяла в руки новогоднюю открытку с щеночком. Перевернув ее, я перечитала подпись с обратной стороны, и взгляд снова зацепился за ту важную строчку:

«Самое ценное — это не цель, а путь. С тобой».

Учитывай, как начинались наши взаимоотношения, эта фраза значила очень много для меня.

Рука потянулась к подвеске с олененком на шее.

Я вернула открытку на место — прикрепила ее магнитом к ножке высокой настольной лампы и, открыв ящик, достала блокнот с моим планом. Стоило взглянуть, что можно было изменить. Щелкнув ручкой, кое-что я вычеркнула, добавила пару пометок и посмотрела на список еще раз.

1. Тренировки дома два раза в неделю.: (

2. Больше ходить пешком.+/-

3. Питаться правильно.+/-

4. Разнообразить стиль в одежде.+

(Подумать над прической?)+

5. Английский два раза в неделю.: (

6. Регулярно читать что-то по психологии.+

7. Перестать сравнивать себя с другими.+

8. Перестать придумывать проблемы до их возникновения.+/-

9. Меньше общаться с мамой и бабушкой.

10. Найти психолога.+

11. Выделить больше времени на хобби и культуру.+/-

12. Окончить университет. (в процессе)

13. Стать независимой. (позже)

14. Найти нормальную работу. (позже?)

15. Переехать в Питер. (??? Олег в Москве).

Часть пунктов вычеркнулись, потому что были сделаны или уже не актуальны, что-то более-менее успешно выполнялось, например, чтение психологической литературы, а что-то требовало больше внимания — тренировки и английский я часто пропускала. Переезд в Питер теперь находился под вопросом. Или, возможно, стоило совсем его исключить?

Вырвав листок, я переписала список заново.

1. Тренировки дома два раза в неделю.

2. Больше ходить пешком.

3. Питаться правильно.

4. Заниматься английским два раза в неделю.

4. Продолжать регулярно читать что-то по психо- логии.

6. Не сравнивать себя с другими.

7. Не придумывать проблемы до их возникновения.

8. Окончить университет.

9. Стать независимой.

10. Найти хорошую работу.

11. Сохранять отношения здоровыми.

Я закрыла блокнот и убрала его под тетради в ящике.

Пора было одеваться и выходить. Нехорошо заставлять людей ждать. Олег часто повторял, что время — очень ценный ресурс.

Маша сразу заметила мое хорошее настроение, напрямую спросила, почему я такая счастливая, и сразу озвучила предположение насчет Шефера. Когда я обо всем рассказала, подруга спокойно за нас порадовалась. Кажется, даже с нотками светлой зависти и грусти — в треугольнике с Артемом и Ярославом все было совсем не радужно. Абьюзивные отношения — волчий капкан. Очень уж сложно из них выбраться.

Перед сном я решила почитать книгу, и поначалу все мои мысли были посвящены среде — нашему запланированному свиданию. К сожалению, до среды были еще понедельник и вторник, целых два дня, однако во вторник у нас стояли пары с Шефером, первые после зимних каникул, и это радовало. Да, не наобнимаемся и не нацелуемся, но хотя бы просто увидимся.

* * *

— Олег Сергеевич написал, что опаздывает, — тихо сказала староста, обернувшись к Марине, которая вслух удивлялась тому, что пара идет уже три минуты, а преподавателя до сих пор нет, ведь «он же никогда не опаздывает».

— Ой, а может, пусть лучше вообще не приходит? — подал голос Антон Щеглов.

Для меня до сих пор оставалось загадкой, зачем он поступил в университет, да еще и на очное отделение, если часто прогуливал, не хотел учиться, постоянно пытался пораньше слинять и вечно был недоволен любыми заданиями. Свое отсутствие он обычно объяснял работой, как и желания об отмене пар.

— Я соскучилась! Да и он по мне наверняка тоже. Пусть придет, — заявила Рубинова, бросив на меня странный взгляд.

Может, письмо и правда отправила она? Мои глаза бегали по одногруппникам, пытаясь выявить подозреваемых. Реальный мотив был только у Марины и Димы, возможно, еще у Филипповой. Однако кто-то мог просто не попадать в поле внимания.

— Злат, а что такого срочного и важного он может сказать нам в первый день? — спросил Щеглов у старосты, та лишь пожала плечами.

Пару дней назад в беседу группы написали, что на паре у Шефера должны присутствовать все обязательно. Прочитав это, я отвлеклась и совсем забыла, так что не спросила у Олега, что случилось — не придала этому значения.

Отвернувшись от ребят, я достала телефон и, убедившись, что Таня в мою сторону не смотрит, написала сообщение.

Олеся: Доброе утро, а чего это мы опаздываем? Ай-яй-яй, плохо! Неужели мистер-пунктуальность-Олег-Сергеевич-Шефер сегодня проспал? Или в пробку попал?

Ответ пришел почти сразу.

Олег: Мистер Пунктуальность был в спортзале и случайно не уследил за временем. Скоро буду.

Да… Это ж какую силу воли надо иметь, чтобы преодолеть соблазн поспать подольше и вместо этого перед работой пойти заниматься?

Олеся: Ничего себе, какой ты молодец. В зал с утра…

Олег: А что делать, если вечером не успеваю? Все, до встречи, милая.

Минут через десять Шефер зашел в аудиторию.

— Доброе утро, извините за опоздание, — произнес он с порога.

Выглядел любимый крайне недружелюбно. Слишком серьезный, будто бы злой, во взгляде — холод, в голосе — сталь. Даже мне стало не по себе.

— Попросили приехать всех, а сами опаздываете. Нехорошо, Олег Сергеевич! — послышался из конца аудитории голос Щеглова.

— Вообще-то, в любой день на парах должна присутствовать вся группа, если нет уважительной причины. А задержался я из-за некоторых обстоятельств. Я тоже человек, — сухо ответил Олег, четко выговаривая каждое слово. После небольшой паузы он перевел взгляд на старосту. — Сегодня все здесь?

— Сегодня нет только Алины, — пропищала Злата.

Преподаватель коротко кивнул.

— Я попросил вас всех сегодня обязательно приехать, потому что случилась одна неприятная история, которую хочу обсудить. — Шефер присел на край своего стола, внимательно глядя на группу. Я тут же напряглась, потому что сразу догадалась, о чем пойдет речь. Странно, что Олег не поставил меня в известность о том, что решил обратиться ко всем вот так, напрямую. — Понимаю, что не всем я нравлюсь как преподаватель, может, как человек, — продолжил он, — также понимаю, что кому-то нравлюсь чрезмерно. — Судя по направлению взгляда, Олег посмотрел на Рубинову. — Кто-то может обижаться на меня за оценки, хотя экзамены сдали даже те, кто совершенно ничего не учит. Я все это прекрасно осознаю. Но то, что этот человек или группа людей сделали, вне зависимости от мотивов, оправдать не могу.

Шефер замолчал. Сложив руки на груди, он продолжил сверлить глазами абсолютно каждого в аудитории, исключая меня.

— А кто и что сделал-то? — спросил Антон. Кажется, искренне.

Мне очень хотелось обернуться, взглянуть на ребят, посмотреть, как ведет себя Димка и что выражает лицо Марины, но я боялась, что, если Олег не упомянет моего имени, все смогут догадаться, что именно я с ним встречаюсь, по такому моему поведению.

— А случилось то, что кто-то из вашей группы зачем-то разослал письмо с клеветой обо мне. Кто-то из вас написал, что я якобы через угрозы склоняю к сексуальным действиям одну девушку. Точнее, не просто склоняю, а уже склонил и за это поставил ей незаслуженные хорошие оценки.

В аудитории повисла мертвая тишина. Я ждала, что Щеглов ляпнет что-то вроде «а вы не склоняете?», но он решил промолчать. Может быть, боялся, что подозрения падут на него. Вскоре ребята стали перешептываться.

— Олег Сергеевич, а… а почему вы думаете, что это написал кто-то именно из нашей группы? — спросила Настя.

Заметив, что несколько человек обернулись на нее, я обернулась тоже, только не на нее, а на Димку. Потупив взгляд, тот сидел абсолютно неподвижно, но довольно расслабленно. Вроде напряжен, но не скажешь, что нервничает. Марина же просто смотрела на Рыжика, пока тоже ничего подозрительного в ее поведении я не заметила.

— Потому что это понятно по содержанию письма, — ответил Шефер. Тяжело вздохнув, он встал с края стола, оставив руки скрещенными на груди. — К сожалению, наш аноним не учел, что у меня есть очень влиятельный приятель, и в настоящее время этот приятель пробивает айпишник и еще кое-какие штуки. — Голос преподавателя продолжал звучать уверенно и очень спокойно. — Если письмо было отправлено с личного устройства, то скоро я просто смогу узнать, кто автор. Если письмо было отправлено из какой-нибудь, например, библиотеки, то автора тоже узнаем, просто немного позже. Посмотрим по камерам, кто из вас в тот день туда приходил, и найдем. Повторюсь, — Шефер выразительно вскинул брови, — друг у меня влиятельный. Однако я понимаю, что люди иногда совершают ошибки, — он стал медленно проходиться взад-вперед перед рядами, — поэтому хочу предложить вам следующее. Если автор этого мерзкого доноса подойдет ко мне, ну, или напишет, до завтрашнего вечера, искренне извинится и объяснит свои мотивы, то я, так и быть, просто прощу его и историю замну. Если же автор не объявится, то после того, как мой приятель его вычислит, я напишу заявление в полицию, обращусь к ректору с вопросом о его отчислении, и, конечно же, все преподаватели и одногруппники будут в курсе, кто этот человек. Всем ясно?

Стараясь казаться удивленной и непонимающей, я вновь оглядела группу. Объективно, никто не выглядел подозрительным, хоть мне и казалось, что Маринка напряглась, Димка и Злата занервничали, а Яна уж как-то слишком сильно насупилась. Глаза одной из подруг Рубиновой больно активно бегали по аудитории, что тоже странно. Переключив внимание с подозреваемых, я еще раз посмотрела на всю группу, пытаясь убедиться, что никого из вида не упускаю. Мой взгляд пересекся сначала с Аленой, потом с Настей. Девчонки явно были очень удивлены, и я тут же тоже постаралась продемонстрировать им крайнюю степень шока.

— Олег Сергеевич? — позвала его Рубинова. Преподаватель посмотрел на нее и вопросительно приподнял брови. — А кто та девушка, которую вы типа склоняли?

Мне не удалось понять, действительно ли Маринка не знает или просто притворяется.

— Это неважно.

— Возможно, если бы мы знали, кто она, нам было бы легче найти автора.

— Марина, — голос Шефера зазвучал раздраженно, — вам всем в детективов играть не надо. У меня есть свой детектив. Мне нужно, чтобы виновный сам подошел ко мне, признался и покаялся, ясно? Остальных это не касается.

Возможно, Олег блефовал, потому что мне он ни про какого влиятельного знакомого не говорил.

Любопытно, что наша безобидная староста выглядела излишне озадаченной и взволнованной. Неужели все же она? Впрочем, и Маринка не была особо удивленной, еще и этот бегающий взгляд ее подруги. Тоже странно. Дима продолжал сверлить глазами парту, а Яна выглядела очень недовольной. Кто же из них? Я была уверена, что это кто-то из них, сомневаясь теперь еще из-за неоднозначной бывшей подруги. Все остальные уж совсем подозрений не вызывали, а эта прекрасная четверка и вела себя странно, и мотивы имела. Хотя какой мотив у Яны?

Возможно, она просто снова вызывала недоверие исключительно своей личностью по ощущениям вечно темной лошадки. Но справедливы ли эти не озвученные, но предполагаемые обвинения? Сложно. Оставалось надеяться, что план Олега сработает.

Вдруг наши с Яной взгляды пересеклись, чуть наклонив вбок голову, она прищурилась. Решив играть до последнего, на всякий случай я изогнула губы в обратной улыбке, немного приподняла брови и слегка покачала головой, будто говоря: «Да, жесть». Одногруппница согласно кивнула, но что-то во взгляде было не то. Может, это и правда она написала?

— Дорогой аноним думает, — прервал затянувшуюся паузу преподаватель, — что своим письмом сможет навредить мне, возможно, еще и упомянутой девушке. Но я его разочарую. Привлечь меня не получится, даже если поверят этому доносу, максимум уволят. Вот только я за эту работу не держусь и сам думаю об увольнении, так как времени на основную работу не хватает. А той девушке уж точно ничего не будет, ее не отчислят, потому что весомых доказательств нет.

Правда ли, что меня не могли отчислить, ведь было фото? Непонятно. Наверное, да, вряд ли. Могли ли уволить Олега? Тоже неясно.

Черт, ну кто же автор письма? Этот вопрос не давал покоя. Жажда узнать правду усилилась в несколько раз. Кто это сделал? Злата, Марина или Дима? Или Яна? Или кто-то, кого я продолжала упускать из виду? Как же хотелось отвесить звонкую такую пощечину этому уродцу, решившему попытаться испортить жизнь моему любимому и мне.

* * *

Я не могла пойти в деканат, чтобы поговорить с Олегом лично — боялась, что одногруппники решат, что я причастна к этой истории, и неважно, с какой стороны — как его девушка или как автор письма. Оба варианта были не очень. Развернувшись и прижавшись спиной к стене, я достала телефон и напечатала сообщение.

Олеся: Милый, а чего ты не сказал, что решил так напрямую спросить? У тебя правда есть крутой знакомый или это блеф?

Но Шефер не отвечал. Видимо, был занят. Окинув глазами отсутствующих в аудитории, понять, мог ли кто-то пойти признаться в своих деяниях или нет, не удалось. На перерыве многие выходили: кто-то покурить, кто-то в магазин или просто прогуляться.

Ко мне подошли Настя и Алена, и мы стали обсуждать сложившуюся историю. Я пыталась максимально фильтровать речь и думать, что говорю, чтобы не сболтнуть лишнего. Возможно, мое воображение просто разыгралось, а может, Алена и правда смотрела на меня слишком пристально, словно о чем-то догадывалась.

— А я так и не поняла, Олег Сергеевич реально спит с кем-то из наших или нет? — спросила Настя, кивком убрав с лица рыжие пряди от челки.

— Не знаю. — Я пожала плечами. — Мутная какая-то ситуация.

— Реально не знаешь? — донеслось из-за спин девочек.

Я перевела взгляд за плечи подруг и встретилась глазами с обладательницей очаровательной крысиной мордочки. С чертовой Рубиновой. Внутри одновременно и похолодело, потому что на нас уже с любопытством смотрела половина присутствующих в аудитории, и загорелся огонек надежды, что она сейчас случайно или себя выдаст, или проговорится, кто автор доноса. Конечно, не хотелось, чтобы все ребята узнали, что Олег спит со мной, но, если письмо пойдет дальше, это и так перестанет быть тайной.

— Что ты хочешь этим сказать, Марин? — Я чуть вскинула подбородок, неосознанно подражая Шеферу.

— М, — Рубинова изогнула губы в обратной улыбке, — ничего. Просто спрашиваю, реально ли ты не знаешь? У меня на этот счет есть другая информация.

— И какая же?

Теперь уже абсолютно все замолчали и внимательно смотрели на нас. Даже те, кто, весело болтая, залетал из коридора обратно в кабинет, тут же тормозили и затихали, понимая, что происходит что-то интересное.

— Ну, скажем так, что ты во всей этой истории фигурируешь.

Руки мелко задрожали, пульс участился, дыхание перехватывало от злости и от волнения, но я старалась сохранять хотя бы внешнее спокойствие. Глаза Насти округлились, они метались с Рубиновой на меня и обратно, а Алена слегка нахмурилась, словно найдя доказательства своим предположениям.

— Марина, если тебе есть что сказать, скажи уже напрямую. Я в твоих играх и представлениях участвовать не хочу.

— Разве ты не поняла, о чем я? Решила до последнего прикидываться дурочкой?

— Все, этот бесполезный разговор окончен, развлекайся сама. — С напускным равнодушием я снова облокотилась на стену и перевела взгляд на подруг, чтобы продолжить наш диалог.

— П-ф-ф, окей, очередная подстилка Шефера, удачи. — Марина уже развернулась на пятках и хотела уйти, но мой возглас заставил ее обернуться.

— Чего? — По телу прокатилась волна ярости, концентрируясь в черепе. — Что ты сейчас сказала?

Возможно, эта слишком яркая реакция выдала с головой, лишь подтверждая слова Рубиновой, но успеть обуздать столь сильные эмоции было просто невозможно. Впрочем, все это могло сойти за крайнюю степень негодования и удивления из-за ложных обвинений… Наверное.

— Я сказала это недостаточно громко?

— Ты сделала очень серьезное заявление. На основании чего ты так меня называешь и готова ли ты отвечать за свои слова? — Каждое слово звенело от злости, несмотря на наигранно ровную интонацию.

— Хм, — она выпятила губы, подперев одно бедро рукой, — ну, то, что ты спишь с преподом, знают некоторые люди, которые мне об этом и сказали. То, что ты лишь одна из многих — тоже факт. А как я должна за них отвечать?

— Можно ли считать, что ты сейчас призналась в написании того письма?

Рубинова мерзко похихикала, пробежавшись взглядом по одногруппникам.

— Увы, на меня у вас ничего нет. Я ничего не писала, ничего не отправляла. Автор не я. Автора в нашей группе вообще нет. А ты только что подтвердила мои слова, не став отрицать их.

— Я не буду оправдывать и отрицать всякий бред, который ты несешь, идиотка.

В дверном проеме возникла широкоплечая мужская фигура. Услышав обрывок последней фразы, Олег посмотрел на меня широко распахнутыми глазами, в которых смешались удивление, испуг и злость одновременно.

— Что тут происходит? — Голос прозвучал обычно — непонимающе, но не более, однако уже через секунду черты лица будто заострились, и Шефер снова превратился в ледяную статую.

Все молчали. Рубинова поникла и стушевалась. Она выглядела, как загнанная в угол крыса, готовая дать бой, но тем не менее на ее мордочке отпечатался страх. Кажется, кто-то ляпнул, не подумав, и теперь начинал терять свою уверенность.

— Олеся, я задал вопрос.

Из-за спины Олега выскользнула староста и шмыгнула на свое место. Когда вернулась Яна, я не заметила — бывшая подруга уже сидела на последней парте и наблюдала за происходящим. Из четверки основных подозреваемых по-прежнему отсутствовал только Димка. Набрав в грудь побольше воздуха, я посмотрела на Шефера.

— Марина назвала меня вашей очередной подстилкой. — Ни одна мышца на лице Олега не дрогнула, но в холодных глазах блеснули недобрые искры. — Сказала, что письмо не писала, но якобы знает от других людей, что я с вами сплю. И не только я, судя по всему.

По факту прошла всего пара секунд прежде, чем Шефер заговорил, но по ощущениям пауза длилась слишком долго.

Льдинки из взгляда Олега пронзили Рубинову. Кажется, она даже вздрогнула.

— Марина, я от вас такого не ожидал, честно. — Он очень медленно покачал головой из стороны в сторону. — Вы только что оскорбили и вашу одногруппницу, и меня. Думаю, вам стоит извиниться, — Шефер приподнял брови, — для начала. А после сообщить, основываясь на каких фактах и на словах каких людей вы бросаетесь такими громкими заявлениями.

Крыска приоткрыла свой рот, но никак не решалась заговорить, а может, просто не находила слов для ответа.

— Мне повторить свой вопрос?

С приходом Олега напряжение в теле заметно спало, потребность защищаться больше не чувствовалась так ярко. Ведь пришел защитник.

— Нет… Олег, извините, пожалуйста…

— Сергеевич, — перебил ее Шефер.

— Да, конечно. — Одногруппница потупила взгляд и поправила волосы. — Олег Сергеевич, извините, пожалуйста, я отношусь к вам с уважением и не хотела вас оскорбить.

В кабинет проскочил Димка. Уж очень взволнованно, но без тени удивления, что странно, посмотрел он на мычащую Марину, проходя к своему месту.

— Перед Олесей извинитесь. Немедленно.

Рубинова бросила на меня взгляд, пропитанный ядом.

— Извини.

— Нет, нормально извинитесь, — не успокаивался Шефер.

— Слушайте, Олег Сергеевич, — вспыхнула Марина, — я извинилась. Проявлять неуважение к вам я не хотела. Вы взрослый мужчина и сами разберетесь со своей жизнью. А в наших отношениях с Белокрыловой я разберусь сама, ладно? Извините.

Все это время обе подружки местной Мисс Совершенство сидели молча, но заметно нервничали. Помимо этого, на милых лицах застыло недовольство и неодобрение. Интересно.

— На основании чего вы делаете такие заявления? — отрывисто проговорил Олег. — Вы не ответили.

— Мне рассказали и показали фото. Но даже закон такой есть, я не обязана свидетельствовать против своих знакомых.

— В статье, которую вы упомянули, Марина, кажется, это пятьдесят первая статья, говорится, что человек имеет право не свидетельствовать против самого себя, супруга и близких родственников, а не просто знакомых.

— В любом случае я не обязана ничего говорить. Разбирайтесь с этой историей сами, пусть ваш друг-хакер вычисляет автора, если это вообще правда, — фыркнула одногруппница и направилась к своему месту.

— Раз вы не можете предоставить доказательства, Марина, мы не можем верить в ваши слова. Давайте я скажу, что мне рассказывали о рептилоидах, прилетевших на Землю, и показывали фото. Вы мне поверите?

— Да, — весело отозвался Щеглов.

Дима тяжело вздохнул. Яна сидела в телефоне. Рубинова зло улыбнулась.

— У меня есть то фото, Олег Сергеевич. Мне скинуть его в беседу группы? Мне бояться нечего, я-то письмо не писала.

Шефер замер, осознав ошибку. Я понимала, что сейчас он, оставаясь непробиваем внешне, напряженно думает, как выходить из ситуации.

— Не надо угрожать и шантажировать, Марина. Делайте что хотите. Если у вас есть какое-то фото, покажите его и мне. Любопытно.

— Не вопрос, — истерично усмехнулась она.

В груди снова похолодело, все внутренности сжались, кажется, кровь перестала циркулировать по венам, хотя быстрое сердцебиение говорило об обратном.

Экран телефона засветился, возникло уведомление о новом сообщении. Сначала я подумала, что Рубинова слила в беседу тот кадр из деканата, но нет.

Влада: Олесь, я сейчас выйду, и ты выйди за мной минут через пять, буду ждать тебя у автомата с напитками. Надо поговорить.

Олеся: Хорошо.

Видимо, ответ был близко… Подруга Марины хотела со мной о чем-то поговорить. Еще и таким образом. Странно и неожиданно.

Влада поднялась с места и незаметно выскользнула из аудитории, Рубинова даже не обратила на это внимания — рылась у себя в телефоне.

— И что вы будете делать, когда все узнают правду? — впервые за долгое время подал голос Дима, заставив меня вздрогнуть, хоть я уже и смирилась со своей участью.

Ну и пусть узнают, плевать.

В глазах Шефера читалась неприязнь.

— Дима, я скажу вам одно. — Олег сделал паузу. Все внимание сосредоточилось на преподавателе. — Я не скрываю ничего такого, что могло бы испортить мне жизнь. Нет такой правды, которая могла бы меня уничтожить. За все, что я делаю в этой жизни, я готов отвечать. Советую и вам всем научиться тому же.

Кто-то одобрительно хмыкнул. Мой взгляд пересекся со взглядом Олега, со стороны казалось, что ничего в этот момент не произошло, но я успела и прочитать в любимых глазах посыл «не волнуйся, все будет хорошо», и разгадать в чуть более медленном, чем нужно, моргании «все под контролем».

Дима больше ничего не говорил, Яна продолжала с кем-то переписываться, а Марина, кажется, нашла нужное фото, но в этот момент Шеферу позвонили. Извинившись, он поднял трубку, не выходя из аудитории. Вспомнив о Владе, я встала из-за парты и выскочила в коридор, а как только дверь за спиной закрылась — побежала на первый этаж.

Влада не обманула. Одногруппница стояла у автомата с полупустым бумажным стаканчиком кофе и задумчиво смотрела в окно. Рядом никого не было, везде шли пары.

— И о чем ты хотела поговорить?

Дергаясь из-за волнения о том, что могу пропустить что-то важное, что может сейчас быть в аудитории, я присела на край широкого подоконника. Влада подошла поближе:

— Давай услуга за услугу?

— Что ты имеешь в виду? — непонимающе нахмурилась я.

Она задумчиво покусала губу, глядя куда-то вниз:

— Я расскажу тебе все, что знаю, а ты попросишь Шефера не вмешивать меня во всю эту историю, идет?

— Ничего не понимаю. Говори яснее. — Пальцы, нащупав подушечками небольшой скол краски, продолжили ковырять ее ногтями, увеличивая это место.

— Олесь, давай прямо, — Влада посмотрела мне в глаза, — я знаю про вас с Олегом, и ту фотографию я видела. Напрямую во всей истории с письмом не замешана, но косвенно участвовала. Вот я и прошу защиты взамен на то, что знаю.

На секунду возникли сомнения. Вдруг подруга Марины задумала что-то нехорошее? С другой стороны, в существовании той фотографии и наличии свидетеля в лице Димы сомневаться не приходилось, так что я согласилась на предложение одногруппницы.

Влада не знала, кто буквально написал и отправил письмо, зато, со слов девушки, ей было известно, кто скинул Марине фотографию. Это сделала Яна. А Дима, который последнее время не отлипал от Рубиновой, рассказал ей, что застукал нас с преподавателем в аудитории. Когда эти крысы обсуждали, что делать со всей этой информацией, Рубинова предложила ее обнародовать, и уже Влада озвучила идею с анонимным адресом почты.

— Извини, Олесь. Я лично ничего против тебя или Шефера не имею, просто зачем-то ляпнула, что можно разослать все с новой пустой почты.

Я тяжело вздохнула:

— Ладно. Не знаю, из-за страха за себя или из-за совести ты мне это рассказала, но в любом случае спасибо. Попрошу Олега тебя не вмешивать, если что.

— Да, и… Олесь, другим девочкам ничего не говори, пожалуйста. И Марине тоже. Ну, что я тебе рассказала.

Я кивнула:

— Ладно. Слушай… А ты не знаешь, кому эти письма разослали? Ну, или собирались разослать.

— Нет.

В аудиторию мы вернулись тоже по отдельности, чтобы не подставить Владу. По пути я набрала еще одно сообщение Олегу.

Олеся: Яна скинула фото Марине, Дима рассказал, как нас застукал, но кто автор, я не знаю. Кому разослали тот бред — тоже.

Оказалось, половину интересного я все же пропустила.

— Ну и что вы теперь скажете, Олег Сергеевич? — Лицо Марины было красным и сохраняло какое-то неадекватное выражение. Она активно дышала, глядя в упор на преподавателя.

Преподаватель молчал. Обернувшись на меня, он без слов показал экран своего мобильного, в открытом диалоге с Рубиновой было то самое фото, на котором мы с ним почти что целуемся в деканате.

Теперь всей группе все стало ясно. Не придумав ничего лучше, я бросила, глядя на них:

— Только завидовать не надо, — и спокойно прошла на свое место.

В ответ кто-то хихикнул, а кто-то недовольно заворчал — реакция была разной.

— М, да, действительно, мы с Олесей уже некоторое время встречаемся. — Шефер присел на край своего стола и, кажется, наконец-то полностью расслабился. Как ни странно, но я тоже облегченно выдохнула. — Я хотел сохранить это в тайне по ряду причин, но тем не менее стыдиться мне нечего. — Чуть наклонив голову вбок и приподняв густые брови, он продолжил: — Да, преподавателям нежелательно встречаться со своими студентками, не принято это, общество такое не одобряет. Но, если подумать, наша разница в возрасте не такая уж и большая. И мы оба взрослые люди. — Он встал на ноги и стал медленно прохаживаться перед рядами, как обычно делал на лекциях. Мои щеки горели. — Предполагаю, теперь нам сложно будет вместе работать. Хоть я и готов сохранить непредвзятость к каждому из вас, некоторые все равно обвинят меня в предвзятости, увы. Так что, — остановившись, Олег медленно развел руки, — мне придется уволиться раньше. Я думал уйти в конце семестра, чтобы довести у вас все дисциплины, но, похоже, не получится.

В аудитории стояла мертвая тишина. Все внимательно слушали преподавателя.

— Может быть, нам провести голосование? — предложила отличница Алина. Видимо, она успела прийти, пока я говорила с Владой. — Лично я не против, чтобы вы остались. Не вижу ничего страшного в том, что вы с Олесей встречаетесь. — Она пожала плечами.

Шефер мягко улыбнулся. Никто в группе, кроме меня, такую улыбку у него еще, наверное, не видел.

— Алин, поверьте, мне не хочется уходить. Мне нравится и эта работа, и студенты…

— Студентки, — вставил свое мерзкое замечание Щеглов, Рубинова прыснула.

— Антон, — Шефер перевел взгляд на него, — мне нравятся все студенты, каждый из вас индивидуален, интересен и по-своему хорош. А вот люблю я только одну студентку. Заметьте, — он сделал паузу, — только одну. — Мое сердце сжалось, а потом заколотилось с невероятной скоростью. Олег сказал, что любит меня. Сказал при всех. — Так вот, уходить я не хочу, но мне пришлось бы это сделать в любом случае, так как моя основная работа требует больше времени, чем я ей уделяю. Однако из-за сложившейся ситуации я уйду на полгода раньше. Заявление будет написано уже сегодня, но мне, вероятно, несколько пар еще придется отработать.

— Жаль, что уходите, — с улыбкой произнесла Настя. — Вы хороший преподаватель, хоть и строгий.

Все это время я не решалась обернуться на Настю с Аленой, хоть и чувствовала спиной их взгляды. Было стыдно из-за обмана. После этой пары мне предстояло и перед ними объясниться, и на вопросы одногруппников ответить. Может, стоило уехать сразу вместе с Шефером?

— И красивый, — так же весело добавила одна из одногруппниц. — Олеське повезло.

Шефер мило усмехнулся. Сейчас он выглядел совсем другим человеком и явно приводил этим группу в удивление.

— Это мне с Олесей повезло. — То, что он сказал и как он это сказал, заставило дыхание сбиться. — Кстати, хочу вас попросить. Вы все очень хорошие ребята, умные, честные. Пожалуйста, не обижайте Лесю, ладно? Не доставайте ее. Хорошо?

Я не понимала, как реагировать на происходящее. Просто не понимала. Меня накрывало то волной стеснения и смущения из-за повышенного внимания и всех этих признаний, затем была следующая волна — волна нежности и любви к такому милому и замечательному Олегу. Потом были страх, испуг, волнение, удивление, растерянность. Каждая последующая эмоция сменяла предыдущую по кругу, так что я застыла на своем месте, как статуя, но с полыхающими щеками и мелко дрожащими руками.

Я знала и чувствовала, что смотрят сейчас не только на Олега, но и на меня. Хотелось подойти к нему, взять за руку и вместе сбежать от этих любопытных глаз.

— Наверное, пытаться начать лекцию бессмысленно, — сказал Шефер, присаживаясь обратно за стол, и достал из портфеля кубик Рубика, который я ему подарила, — все равно не сможете переключиться. Так что… отпущу вас. Идите, гуляйте.

В кабинете сразу стало шумно, одногруппники радостно засуетились, параллельно начав обсуждать все произошедшее. Когда большая часть из них ушла, я поднялась со своего места и, поймав выразительный взгляд Шефера, вышла за ним в коридор. До деканата мы шли молча. Пропустив меня вперед, Олег щелкнул выключателем, маленькая комнатка без окон тут же наполнилась светом от электрических ламп, и закрыл дверь.

— Чего молчишь, Олененок? — спросил он, опустившись на стул за боковым столом.

Я присела на угол этого же стола. Шефер сильнее развернулся ко мне, теплая ладонь стала ласково поглаживать бедро. Тонкая джинсовая ткань не препятствовала прохождению будоражащего тока от его руки к моей коже.

— Пока не понимаю, что сказать, — честно призналась я. — Ты видел мои сообщения?

Олег достал телефон и открыл нашу переписку.

— Почему не сказал, не знаю, правда. Просто не сказал. Долго думал, что делать, и пришел к такому решению.

— А про друга-хакера — это правда или блеф?

— Блеф, к сожалению. — Он призадумался. — Хотя у Руслана надо спросить, может, реально есть такой крутой знакомый. А насчет Димы я не удивлен, кстати. Яна тут меня больше поразила.

— А меня — нет. То есть я не понимаю, зачем она это сделала, но не удивилась, когда Вла… — Я замолкла на полуслове, Шефер вопросительно на меня посмотрел. — В общем, мне про это Влада сказала, но по секрету. Обменяла правду на обещание, что тень от этой истории на нее не ляжет.

— А она замешана?

— Можно сказать, что нет. Так, ляпнула что-то, не подумав, но ничего не распространяла, если не врет.

— Ясно.

— Слушай, — меня вдруг осенило, — а если автор реально она, а все это провернула, чтобы отвести подозрения?

Любимый вздохнул. Серебряный браслет звякнул на его руке, когда он поправил выбившиеся темные пряди волос, в которые мне так хотелось зарыться пальцами, прильнув к губам.

— Это уже не имеет значения, малыш. Правда все равно всплыла, а я все равно увольняюсь. Даже если автор продолжит рассылать это дальше — уже неважно.

— Ты действительно увольняешься?

— Увольняюсь.

Повисло молчание. Неизвестно, о чем думал Олег, продолжая медленно поглаживать мою ногу, я же думала о том, как сильно не хочу объясняться перед подругами. Из-за этих взглядов Алены стало реально перед ней стыдно, Настя-то наверняка проще отнеслась к ситуации. А еще мне одновременно хотелось и не хотелось поговорить с Яной. Было очень интересно услышать ответ на вопрос — зачем она это сделала? При этом я понимала, что просто стушуюсь и не вывезу диалог. Морально Яна была гораздо сильнее меня.

В дверь постучали, и Шефер убрал ладонь, отчего сразу стало будто холодно.

— Да, входите.

Дима нерешительно зашел в кабинет, его лицо выглядело одновременно злым и растерянным.

— Не думайте, я не с повинной пришел, я такой фигней не занимаюсь, — процедил он, так и замерев у входа.

— А что ты тогда хотел? — спросила я.

— Меня бесит вся эта ситуация, хочу рассказать правду, потому что она сама не сознается.

— Ты хочешь сказать, что знаешь автора письма? — абсолютно спокойно уточнил Олег. Его ненависть к Димке заметно приглушилась.

— Да. — Парень наконец-то перевел взгляд с окружающей обстановки на нас. — И это не Марина и не я, как вы могли подумать.

— Яна? — вырвалось у меня.

Семенов нахмурился.

— Че? Не. Это… — Он колебался, явно сомневаясь в том, что поступает правильно, но пути назад уже не было. — Ну, в общем, это Злата.

С моего языка слетело нецензурное слово.